Жажда

—Почему я смотрю это дерьмо? — ворчит Бакуго, лёжа на боку, головой на бедре Шинкори. —Может быть, потому что это твоя комната? — псевдо-задумчиво тянет девушка, а потом ухмыляется. — Или потому, что ты нам проспорил? Киришима, сидя на полу с ногами Като на плечах, тихо смеётся, на что Кацуки заводится сильнее и рычит: —Это всё хуйня! Вас двое, а я один! —Бакудетка, тебе нужно было продержаться просто чуть дольше! — Бунтарь лукаво взглянул на блондина. —Сукин сын! — Динамайт приподнялся на руках. — Я бы посмотрел на тебя на моем месте! —Ты прекрасно знаешь, что твоё место меня не привлекает, Ка-цу-ки, — по слогам нараспев говорит его имя Эйджиро. — Но, если хочешь, мы можем попробовать ещё раз? Киришима разворачивается лицом к Бакуго, оглаживает голень Като, что всё ещё лежит на его плече. Девушка, ухмыляясь, наблюдает за такими открытыми заигрываниями. Бакуго легко выдерживает откровенно похотливый взгляд Эйджиро, а потом, складывая руки на груди, что-то недовольно и неразборчиво бубнит, укладываясь обратно. На щеках проступает едва заметный румянец, и Шинкори заинтересованно запускает руку в светлые волосы, слегка массируя кожу головы. —Что? Повтори, пожалуйста, мы ничего не расслышали, — она говорит мягко и участливо наклоняется ближе, готовясь ловить каждое слово. Парень было подрывается ответить что-то агрессивное, в своей манере, но видит её выражение лица и тушуется, вновь ложится на бок и смотрит в экран. Лишь через пару минут абсолютного молчания, которое нарушает только негромкая речь с экрана, он выдыхает "придурки", а потом, уже громче, продолжает: —Я согласен на вторую попытку. Я выдержу дольше, чем в прошлый раз, и мы будем смотреть то, что я захочу, понятно?! — он приподнялся на локтях, чтобы видеть обоих. —Конечно, милый, — тихо произносит Шинкори, когда берет в ладони его лицо и, наклоняясь, целует, одновременно чувствуя, как опора исчезает из-под ног. Глубокий поцелуй прерывает возмущённое мычание в губы. Като отстраняется, но не прекращает касаться чужого лица. —Ты чего делаешь, дерьмоволосый?! — он смотрит вниз, где Эйджиро уже успел стянуть с него домашние штаны и прижимается губами к косым мышцам, постепенно спускаясь ниже и опуская резинку боксеров. — Используй свой член, мудила! — почти в полный голос орёт Бакуго и пытается пихнуть красноволосого пяткой, но тот использует лёгкое укрепление, чтобы не было больно ни одному из них. —Во-первых, мы не обсуждали, от чего ты должен кончить, а во-вторых, тебе будет приятно в любом случае, так что расслабься, Бакудетка! — он немного прикусывает кожу острыми зубами у резинки белья, заставляя Кацуки зашипеть и вздрогнуть. —Держи при себе свои акульи челюсти, тупица! В этот раз Бакуго не хочет сдаваться так просто, поэтому Шинкори решает включиться в игру. —Кацу? — тихо зовёт она его, как только слышит треск зарождающихся взрывов: порой игра "убеди Бакуго Кацуки, что он тоже хочет секса" может быть весьма травмоопасной. Парень поднимает на неё взгляд, и Шинкори стыдно за то, что она так пользуется его доверием, поэтому, применяя причуду на его руки, она одними губами шепчет "Прости". —Ведьм.. — потрясенно раскрывая глаза, выдыхает он ей в лицо а потом начинает орать громче. Орать, но не вырываться. — Сволочи! Как я вообще мог с вами связаться?! Я вам потом жопы подорву, идиоты!!! Динамайт злится сильнее, но не достаточно, чтобы остановиться. 50 оттенков злости Бакуго Кацуки за два с лишним года Шинкори и Киришима выучили наизусть. И сейчас они видят, что блондину всё очень даже нравится. —У меня есть идея, — Като аккуратно поднимает голову Кацуки с бедра, кладёт подушку и подходит к шкафу. У каждого из них в одной из трех комнат есть немного собственных вещей: они почти всегда ночуют вместе. На самом деле не только они. А учителя делают вид, что слепы как кроты. —Вот! — даже Эйджиро прекращает стягивать с Бакуго трусы и смотрит на Горгону. — Мы завяжем Кацуки глаза, чтобы он не отвлекался ни на что, — она видит, как на лице блондина собирается возмущение, а потом он набирает побольше воздуха, чтобы заорать на неё, но Шинкори быстро вскидывает руки: — Ты должен дать нам хотя бы маленький шанс на победу! Като видит борьбу внутри него, но то, что она смиренно стоит на месте и теребит тонкий атласный пояс, глядя на блондина щенячьими глазами, играет в её пользу и парень не может устоять даже перед такой откровенной лестью. —Ладно, черт с вами, — он расслабляется и прикрывает глаза. — Завязывай! Шинкори тут же кладёт ткань на светлые ресницы, ловит взгляд Эйджиро и они оба буквально не в силах сдерживать улыбку предвкушения. Девушке приходится прикусить губу, чтобы удержаться от восторженных звуков. Но вскоре необходимость пропадает, потому что от первого же касания языка Бунтаря к возбужденному члену у Кацуки вырывается судорожное и очень громкое "Бля-а-ать.." Като снова уселась у головы Бакуго и задрала его футболку. "По этому телу можно учить анатомию внешних мышц" - думает она который раз подряд и проводит кончиками пальцев по ребрам, слыша в ответ мычание. Она оглаживает кубики пресса, медленно и невесомо скользит пальцами вверх, к груди. Вздох переходит в скулящий стон, когда кончики пальцев задевают на удивление чувствительные соски. С пошлым влажным звуком Киришима поднимает голову и ухмыляется: —Всё время хотел спросить, Бакудетка, как ты носишь свой облегающий костюм, если твои соски такие чувствительные? — с этими словами он потянулся и довольно ощутимо ущипнул Кацуки за сосок, заставив того всхлипнуть и резко выгнуться, напрягаясь, словно пружина. —Заткнись, придуро-о-ох, — из его горла вырывается громкий стон, когда Като сжимает один сосок пальцами, а другого касается языком. Эйджиро снова опускается вниз и через пару минут блондин уже не просто стонет, а извивается и даже хнычет в попытках уйти от ртов и рук, которые, как ему кажется, одновременно везде. Из-за закрытых глаз он не может и предположить куда придётся следующее прикосновение, какое чувствительное место ловкие пальцы затронут в этот раз? Он напряжён, словно натянутая до предела струна. Стук в дверь раздаётся так неожиданно, что вздрагивают все трое. Открывать решает Като, потому что её возбуждение скрыть проще, а Киришима решает прикрывать. На всякий случай. Повязку с глаз Бакуго срывает почти сразу же, как слышит стук. Шинкори приоткрывает дверь и чувство неловкости захватывает её полностью - за дверью стоит недовольный Шинсо. —Хей, Бакуго! — Хитоши кричит за спины Като и Киришимы. — Надеюсь, что твой пассивный зад крепче моих нервов, а то будут проблемы! —Мы будем тише. Я обещаю, — произносит Шинкори, глядя прямо в глаза парню, сжимая губы, и закрывает дверь, не дождавшись ответа. —Очень, блять, надеюсь! — доносится из-за двери. — Это в ваших же интересах! —Ублюдок… — тихо проговаривает Като в закрытую дверь. Увидеть девушку злой — редкость. Никогда не знаешь, чего ожидать. Она может стать очень ласковой и нежной, благодаря чему и успокоится, а может парализовать всё тело, связать, возбудить до предела с помощью игрушек… А потом оставить, так и не позволив кончить. —Шин… — начинает было Эйджиро, но Като недовольно кривит губы и, отмахиваясь от него, лезет в шкаф. —Я обещала, что мы будем тише, —она бросает взгляд на Бакуго и улыбается. — Прости, но нужно подождать. —Да я блять подорву его зазнавшуюся рожу! Его никто не трахает, вот он и исходит на говно, уебок! — он пытается поднять руку, но причуда Като ещё действует. — Блять… Как только мои руки снова заработают. —Я так понимаю, ждать ты не хочешь? — Шинкори смотрит на Кацуки из-за дверцы шкафа и, как только слышит чёткое "Нет, конечно!", сразу же идёт к парню, так ничего и не взяв с собой. — Тогда давай попробуем иначе. Твоя задача не сделать мне больно. Хорошо, Бакудетка? — она аккуратно укладывает его голову себе на грудь, держа одну ладонь прямо у его губ. Видимо Киришима понимает, что будет происходить, раньше Бакуго, потому продолжает без предупреждения и прежде, чем у блондина вырывается стон, его рот накрывает ладонь, заглушая звук. Для верности Шинкори сжимает рёбра Кацуки коленями: слишком сильно тот дрожит и вскидывается, когда она снова принимается за его соски. Никто из них не сможет сказать, сколько прошло времени, но очевидно довольно много. Светлые ресницы слиплись от влаги, а ладонь Шинкори была настолько влажной от слюны, что текло сквозь пальцы, которые заглушали изможденный скулеж. —Эй, Бакудетка! — Эйджиро сгибает внутри Кацуки два пальца, отнимает голову от бедра, на котором лежит. — Ты же хочешь кончить? Сквозь сжатые мокрые пальцы раздаётся скулящее и тягучее "Да". Киришима делает вид, будто ничего не понял и просит говорить чётче. —Дай ему кончить, Эйджи, — Като сжимает и скручивает сосок, отчего блондина будто прошибает электрическим разрядом, так сильно подбрасывает и выгибается его тело над кроватью. — Посмотри, ему больно терпеть, — она наклоняется, прижимаясь щекой к светлым волосам и вдыхая сладкий запах нитроглицерина. —Думаешь, он достаточно устал, чтобы дать нам выспаться? — спрашивает Киришима таким тоном, будто они выбирают хлеб на обед. —Да, я думаю, что сегодня Кацуки молодец, — она отнимает руку от мускулистой груди и аккуратно убирает прилипшие от пота к коже светлые пряди за уши. —Ну, раз ты так считаешь, — он убрал пальцы, болезненно обхватывающие основание члена и начал двигать ладонью быстрее. Буквально нескольких движений хватило, чтобы Кацуки издал протяжный, немного болезненный стон и полностью расслабленно распластался по постели. —Ох, боже мой, — Като аккуратно приподнимает край майки, на котором лежал Бакуго. — Я вся мокрая! — про ладонь она молчит, но очень выразительно смотрит на неё, а после вытирает о ту же майку. —Хочешь сходить в душ? — Киришима поднимается с пола. — Потому что мне тоже не помешало бы. Шинкори пробирают мурашки: взгляд Эйджиро слишком ярко говорит о его намерениях. Медленно девушка берет сменную одежду и полотенце. И идёт к двери. —Держи свою причуду при себе, засранец, — произносит она, не оборачиваясь. Они редко занимаются сексом без Бакуго. И каждый раз это очень странно. Каждому из них будто неловко. Бакуго объединяет их и делает сильнее и смелее. Их руки встречаются кончиками пальцев, когда они идут по коридору, а затем переплетаются, крепко хватаясь за руку другого. Кажется, будто становится немного легче, и предвкушение почти не душит горячим комом где-то в груди. В душевых пусто. Конечно же, кто нормальный пойдёт в душ в 3 часа ночи? Они не нормальные. Начинают целоваться, как только прикрывается дверь за спиной. И Шинкори не увереная в том, что ей нравится быть прижатой к стене, отталкивает от себя Эйджиро, помогает ему и себе раздеться, пока они пятятся к кабинкам, собирая абсолютно все косяки и препятствия. Каждый из них ведёт. И никто из них не ведёт одновременно. Это похоже на фейерверк. Ярко, громко, неожиданно. —Кацуки ведь не обидится, что мы оставили его там одного? — спрашивает Киришима, проходясь мыльной губкой по спине Като. —Не думаю. Но всё же, — она поворачивается к нему лицом и помогает смыть пену с плеч. — Нам стоит поторопиться.