Выстрел в сердце

Двое хотят быть рядом, Но не способны жить вместе. Их души изводят слова из модной песни. Послушай, друг, ты зря так спешишь Отправить любимого в погоню за вечностью. Да, пистолет сейчас молчит, Но как там насчет человечности? Мы просто тени, белые линии; Черное, белое — все перепутано. Выход есть, но двери закрытые Печатью давно навек замурованы.

Каждую ночь Сюэ Ян просыпается в холодном поту, в первые минуты не понимая, где находится. Судорожно хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, он в темноте суетливо ищет выключатель настольной лампы на прикроватной тумбочке, зажигает свет, шарит в поисках сигарет и зажигалки, нервно закуривает трясущимися руками, затягивается... Но это уже давно не приносит желаемого облегчения. Потом еще долго после пробуждения он не может прийти в себя. И так повторяется каждую, мать его, гребаную ночь! Сколько это уже длится? Сюэ Ян не знает, потому что давно сбился со счета. Он боится спать, чтобы снова не оказаться в путах привычного ему кошмара, но, зарекаясь каждый вечер, все равно незаметно погружается в эту мерзкую пучину, чтобы потом вынырнуть оттуда, захлебываясь собственным криком, и долго еще метаться на грани сонного морока в разворошенной постели. Снова и снова. Некоторые сюжеты его кошмаров повторяются каждую ночь, другие же, особенно болезненные, приходят лишь иногда, но от этого не становится легче. Наоборот... Лекарства уже не помогают, алкоголь — тоже. От отчаяния хочется выть и биться головой о стену... Сюэ Яну кажется, что остался только один выход, но он все еще не может на это решиться. Пока не может... Да, это началось не вчера. Ему на протяжении всей жизни снились кошмары, и он не считал подобные сновидения чем-то из ряда вон выходящим, но только последнее время все это превратилось в ужасную проблему. Сюэ Ян всегда спал очень чутко. Его детство прошло на улице и в приюте, поэтому он усвоил крепко-накрепко, что глубокий сон мог стоить ему жизни, но и во взрослой жизни тоже не позволял себе расслабиться, вскакивая от любого шороха, привычно хватаясь за припрятанный под подушкой пистолет. За свою недолгую жизнь он успел повидать немало дерьма и изрядно наворотить дел, но никогда прежде это особо не волновало. Безжалостность была его визитной карточкой. Потому и удивительно, что все давно минувшее и прочно погребенное в глубинах памяти вдруг так яростно начало его преследовать, принося столько страданий. Что за несправедливость? Что было сделано не так? Он никогда не сомневался в своих решениях. Сюэ Яну просто нравилось убивать, нравилось быть вершителем чьих-то судеб — такова была его природа. Так почему же ему так плохо именно сейчас, когда жизнь наконец-то начала налаживаться? Какая ирония... Сюэ Ян по своей натуре не был склонен предаваться воспоминаниям, резонно полагая, что ему плевать на свое прошлое. Тем более что он давно подсуетился и отомстил всем своим врагам. Казалось, есть повод ни о чем больше не волноваться и почивать на лаврах. Поэтому у него не было ответа, что послужило причиной изводящих его сновидений. Вспышка… Он совсем маленький, вымок до нитки, голоден и ужасно продрог. На улице поздняя осень, с неба льет как из ведра уже который день. Он пытается убежать по хлюпающей грязи от преследующего его мужчины, у которого он минутами ранее вытащил кошелек. Погода была дрянь, с едой стало совсем худо, и вдруг ему на улице подвернулся случайный прохожий. Как тут не воспользоваться ситуацией? Но у него не получилось провернуть все незаметно… И теперь надо из последних сил оторваться от преследователя, который не намерен спустить это дело с рук. Конечно же, ему это не удалось: он слишком слаб, чтобы долго от кого-то убегать. В конце концов Сюэ Ян спотыкается и падает, потом медленно пытается встать, но его опрокидывают обратно в грязь ударом в живот. Нагнавший его мужик, впав в неистовство, изо всех сил пинает свою жертву снова и снова, приговаривая: «Ах ты, сученыш! Паскуда мелкая! Воровать вздумал?! Вот тебе, вот! Получай, тварь! Где мои деньги, блять?!» Нет сил сопротивляться, их нет уже ни на что. Грубые руки бесцеремонно обшаривают его, находят кошелек, и на прощание он получает такую затрещину, что весь мир как-то сразу начинает меркнуть и проваливаться в пустоту... Вспышка… Он кричит, срывая связки в тщетных попытках разбудить свою маму... Но она такая холодная и все не хочет просыпаться… Сколько дней он уже провел под этим мостом рядом с ее телом? Сложно сказать... Он знает, что они нищие и не помнит другой жизни. Раньше они с мамой жили в трущобах на окраине города, и это было еще довольно сносное существование, по крайней мере была хоть какая-то крыша над головой. Вероятно, кто-то влиятельный решил этот район перестроить, поэтому всех обитателей потихоньку начали оттуда теснить, а дело было к зиме, когда даже в трущобах нередко происходили нешуточные драки за ночлег. Поэтому они с мамой были вынуждены ночевать на улице, а ночи между тем становились все холоднее и холоднее. Несколько дней назад пришлось спешно убираться из облюбованного ими укрытия, когда другие бездомные вышвырнули их оттуда, — так они и оказались под этим полуразрушенным мостом. Там было холодно и сыро — ну хотя бы никто не пытался прогнать, и даже можно было развести костер. В какое-то особенно промозглое и ветреное утро мама просто не проснулась… Он звал ее и звал, но все тщетно… Ему было очень страшно, ужасно хотелось есть, но он не мог бросить ее тут одну. Скоро он уже был не в силах даже плакать. А потом… Очнулся Сюэ Ян в больнице. Ему сказали, что его мама умерла, а его самого скоро отправят в приют. Немного окрепнув, он улучил момент, когда за ним никто не следил, и сбежал, ведь для него не было ничего страшнее самого этого слова «приют». Уж он-то наслышан от старших товарищей об ужасах, творящихся в подобных заведениях. Ну уж нет! Так просто он им не дастся! Лучше жить на улице, но быть свободным. Вспышка… Он все еще мал, но уже по праву может себя считать прожженным уличным бродяжкой, в меру циничным для своего возраста, хотя еще не до конца утратившим какую-то детскую наивность, которая именно в тот раз вышла ему боком. Происшествие того памятного дня каленым железом отпечаталось в его сознании и придало смысл его дальнейшей жизни: выжить любой ценой, чтобы отомстить, чтобы обидчик своей кровью заплатил за содеянное. Именно в тот день он переродился, став тем, кто он есть сейчас, — безжалостным и опасным убийцей, не останавливающимся ни перед чем ради достижения своих целей. О, вам что-то не нравится? Да неужели! Можете поблагодарить за все это того мудака на мерседесе, который решил так жестоко расправиться с невинным ребенком. Сюэ Ян пинал балду на улице, когда рядом с ним остановился мужчина на дорогой машине и попросил отнести записку к Ван Ли, противному лавочнику в конце улицы. Интуиция прямо вопила, что не надо связываться с этим делом, но мужик пообещал накормить его сладостями, если тот выполнит поручение. И мальчик не устоял… А кто бы на его месте смог? Вот то-то… Но если бы он тогда знал, чем все обернется, то ни за что бы не согласился, даже за все конфеты в мире. Сюэ Ян доставил записку по назначению и ждал в отдалении ответ, надеясь получить еще какую-нибудь награду и от адресата. Он, конечно, знал, что Ван Ли вспыльчивый малый, но не ожидал, что тот схватит его за вихры и начнет дубасить почем зря. Еле вырвавшись от осатаневшего торговца, Сюэ Ян бросился наутек, размазывая по чумазому лицу кровь и слезы. Было больно и очень обидно. Еще издали он заметил, что черный мерседес все еще на месте. Всхлипнув, он рванулся вперед, но водитель как будто специально ждал его, чтобы сбить. Сюэ Ян упал под колеса машины, которая проехалась по его левой руке, и, несмотря на его крики, так и не остановилась. А потом... все снова погрузилось в вязкую тьму. Очнулся он опять в больнице. На этот раз его раны были достаточно серьезными: раздроблены кости левой руки, мизинец пришлось спешно ампутировать, сломаны два ребра и нога. Но кому нужен маленький оборванец? Подлатали как попало и бежать ему на этот раз реально было некуда. Его выперли из больницы, толком не долечив, а после определили в приют. Этот период был самым мучительным. Над ним много издевались, он постоянно страдал от боли в покалеченной руке, а сломанная нога еще долго напоминала о себе, не позволяя свободно передвигаться и быстро удирать от обидчиков. Ему тогда было чуть больше семи или около того: к сожалению, он не знал свой точный возраст и дату рождения. Мамы уже не было в живых, а больше спросить не у кого. Вспышка… Прошло уже пару лет после аварии. Сюэ Ян живет в приюте, худой озлобленный маленький волчонок, который бросается на всех, кто пытается его задеть. Но сил дать отпор, чтобы положить конец издевательствам раз и навсегда, у него еще нет. Старшие ребята снова поймали его на краже. Ну что же делать, если еда тут дерьмовая, а сладкого иногда хочется буквально до дрожи? Его затащили в кладовку и избивали там по очереди. Плакать он давно разучился, только зло щерился на своих обидчиков с грязного пола, стараясь защитить руками голову. Ну ничего! Мы еще посмотрим, кто кого! Дай только срок! Он постарался запомнить в лицо каждого, кто когда-либо ударил или еще как-то обидел его, клятвенно пообещав себе, что они все до единого когда-нибудь обязательно умоются собственной кровью. Сюэ Ян всегда держал обещания, которые дал самому себе, пусть даже на их исполнение могли уйти годы. Вспышка… Прошло уже довольно много времени с тех пор, как кто-то мог позволить себе хотя бы косой взгляд в сторону Сюэ Яна. Он уже заметно подрос, окреп, вытянулся и превратился в симпатичного длинноволосого юношу с очаровательной улыбкой, которая вкупе с аккуратными острыми клычками иногда выходила у него довольно зловещей и не предвещавшей окружающим ничего хорошего. За ним прочно закрепилась слава отпетого мошенника, подлеца и безжалостного негодяя. Бывшие обидчики либо уже покинули приют, либо старались обходить его десятой дорогой. Он безо всяких угрызений совести расправлялся со своими врагами самыми изощренными способами, но так ловко, что постоянно выходил сухим из воды, а всех собак вешали на кого-то другого. Именно в приюте он совершил свое первое убийство, осознав, что ему нравится, когда чужая горячая кровь течет между пальцев. Полиция перетрясла всю эту чертову богадельню сверху донизу, но виновника так и не нашли. Уже тогда Сюэ Ян умел заметать следы. Он почуял вкус крови и понял, что не хочет от этого отказываться, будучи уверенным, что обязательно совершит подобное снова. Вспышка… Кровь, вокруг так много крови… Этот радостный яркий цвет так заводит, кружит голову… Отчаянный крики умирающих людей звучат, словно музыка… И Сюэ Ян мечется среди этого безумия черной птицей, несущей смерть, добивая тех, кто еще по какой-то причине не испустил дух. Страшная и мрачная картина! Он вырос и отомстил своему обидчику на той черной тачке. Да не просто отомстил, а вернул долг с лихвой, расправившись разом со всеми его близкими. Поделом! Нечего было ломать кости беззащитному мальчишке! Сегодня великий день и Сюэ Ян пьян от свершившейся мести, которую он вынашивал половину своей еще такой юной жизни. Но почему же сейчас, во сне, содеянное вызывает только отвращение и неподдельный ужас? У него нет ответа... Вспышка... Лязг зубов окровавленной пасти слышится в опасной близости, но саму тварь невозможно разглядеть в этой кромешной тьме. Сюэ Ян шарахается из стороны в сторону, пытаясь определить, с какой стороны ему ждать опасности. Страх сковал своими щупальцами тело и не дает быть гибким и ловким. Он хочет бежать куда глаза глядят, но ноги проваливаются во что-то вязкое, что крепко удерживает и не дает нормально двигаться. Он чувствует, что если прямо сейчас, сию же минуту не уберется отсюда к чертовой матери, то ему не избежать смерти. Вдали слышно завывание волчьей стаи: твари, охочие до чужой крови, все ближе и ближе, а при нем нет даже ножа. Он здесь один, совершенно беззащитный на этом стылом ветру, и никто уже не придет ему на помощь... Вспышка... Кошмары приходят каждую ночь, сменяя друг друга, выбивают крик из легких. И нет от всего этого спасения. Сюэ Яну некуда бежать и негде спрятаться. Отчаяние змеиным кольцом сдавило его сердце. Он просыпается, такой одинокий и никому не нужный, в своей запущенной маленькой квартирке. За ночью следует ночь, но мучительные сновидения даже не думают оставлять несчастного. Сюэ Ян вымотался и устал. Он хочет только покоя и смерти. У него нет сил так больше жить... И жить вообще-то тоже...