И если б мне вчера сказали,
Что побегу к тебе я в дождь
Я б, злой до скрежета зубами,
Кричал всем им, что это ложь!
В этом печальном, скучно-сером мире не существовало, как казалось Чимину, человека, ну или кота, который мог бы разделить его интересы полностью и беспрекословно. Который был бы для него, как тот самый недостающий кусочек пазла, закатившийся однажды под комод. Он думал, а, точнее, был просто уверен, что его одиночество — единственное, что останется с ним на всю его не очень интересную жизнь.
предыстория
Пак Чимин — альфа из рода кошачьих. Из какой он семьи, и была ли эта семья вообще — он не знал. Чимин знал лишь о том, что они явно были представителями разных пород, ведь его уши и хвост были покрыты роскошной, безумно пушистой и мягчайшей как шёлк шерстью расцветки подзаборного оборванца.
Детство у него было не из простых: до шести лет он ночевал в подвале, как и другие бродячие. Но однажды, по чистой случайности, спас жизнь одному пьяному богачу, когда тот вырубился, врезавшись на скорости в фонарный столб. Машина, что очень странно, загораться не спешила, и это сыграло на руку лихачу, который сидел за рулём. Маленький Пак, увидев всю эту картину, без всякого страха и мыслей о собственной безопасности ринулся к машине и, потратив свои наверняка последние силы, вытащил пострадавшего из салона автомобиля, после оттащив его на достаточно большое расстояние. Раздался оглушающий взрыв и спящий до этого богач в ужасе подскочил, раскрыв свои глаза настолько широко, насколько это только было возможным. Позже мальчишка рассказал к тому времени уже отрезвевшему мужчине, что ещё бы чуть-чуть и от него не осталось бы ни кусочка. Мужчина долго сидел молча, уставившись в одну точку и схватившись руками за голову, а после предложил Чимину то, что в корне изменило всю его жизнь — пожить у него в качестве благодарности за спасенную жизнь.
Пак Чимину уже двадцать шесть лет, и он всё ещё живет в особняке Ли Сухана, который оказался совладельцем парочки предприятий в Америке и небольшого, но очень роскошного ресторанчика в районе Каннам. В тот роковой для мальчишки день мистер Ли отмечал своё долгожданное возвращение в Корею и вместе с этим рождение его первого и очень желанного «ребёнка» — того самого ресторанчика. С того дня Пак жил у Сухана и, чтобы не быть нахлебником, помогал прислуге в работе по дому, но недолго. Вскоре Ли привязался к мальчишке и, возможно, даже его полюбил, потому запретил работать по дому, отправил в школу, купив для этого всё необходимое, а немного позже и вовсе попросил Пака называть его отцом. Тот очень долго отказывался от звания сына в этом доме, но годам к десяти осознал, какую теплоту и заботу получает от совсем чужого для него мужчины и, может быть, в знак благодарности и уважения к Сухану всё же стал звать того папой.
Сейчас мистер Ли отошёл практически от всех своих дел и посвятил оставшиеся ему годы ресторанному бизнесу, заявив Чимину, что теперь тот должен будет ходить на всевозможные встречи и совещания по делам фирм, ведь, как заявлено в документах, после смерти директора это всё перейдёт под его руководство. Именно поэтому сейчас Пак надевает рубашку, повязывает вечно раздражающий галстук, берёт папку с бумагами и направляется к выходу из особняка.
— Спасибо, Ёджун, сегодня мне не нужна машина. Погода хорошая, я пройдусь, — кивает водителю Чимин.
Для марта погода и правда была отличная: солнце приятно грело, лужи после недавнего дождя просохли, а деревья потихоньку зеленели, даря людям приятный аромат наступившей весны. Чим не спеша шёл до офиса через парк и размышлял о том, насколько скучна его жизнь последние пару лет, ведь именно столько он занимается делами отца. Он смотрел на парочек, спокойно прогуливающихся в парке. Смотрел так внимательно, что не заметил юношу, несущегося прямо на него.
— Чёрт, ну что за? — начал ругаться Пак, но прервался, когда с его взором столкнулась пара кристально-чистых, голубых, как весеннее небо, глаз.
— П-простите, я. Я не хотел, извините, правда, простите, я… опаздываю на свой первый рабочий день… Я… — парень начал оправдываться, стараясь не смотреть на человека перед ним.
— Ничего, я сам виноват, не извиняйся, малец, беги на свою работу, — улыбаясь, произнёс Чимин.
Парень начал подниматься и заметил, что на пиджаке старшего порван карман.
— Ащ, сходил на совещание, вот же блин…
— Я…простите… Я заплачу за него, простите, — снова замямлил паренёк. — В-вот… — протянул он листочек. — Это мой номер, свяжитесь со мной, пожалуйста.
Чимин хотел было подшутить, что пиджак стоит дороже, чем весь прикид мелкого в целом, но тот умчался, сверкая пятками.
Собрание прошло скучно, было много споров, а после главный директор предложил посмотреть, насколько хорошо работает отдел, над созданием которого Пак работал почти полгода, и тот, естественно, согласился.
В конце небольшого коридора находились два светлых с окнами во всю стену кабинета, из которых были слышны голоса, кажется, совсем юных сотрудников рекламного отдела. Они уже собирались входить, как из кабинета выскочил, похоже, совсем ещё мальчишка, сбив директора и Чимина с ног.
— Ой, я такой неловкий, прос…
— Хах, так вот что. Оказывается, твоя работа заключается в том, чтобы сбивать людей. Но мне кажется, такой должности не было, когда я подписывал бумаги. Это такое нововведение, директор? — решил посмеяться Пак, тем самым вогнав пацана в краску.
И тут он вспомнил про листок с номером, на котором было написано ещё и имя.
— Юнги, верно? — чуть улыбнувшись, сказал Пак.
— Д-да, я Мин Юнги, новенький, н-но не из этого отдела, я секретарь. Сегодня мой первый день, и пока начальник отсутствует, меня попросили отнести бумаги в этот отдел. Простите…
— Всё хорошо, не переживай, — начал директор. — Кстати, хорошо, что вы знакомы. Юнги, знакомься, это Пак Чимин — твой начальник.
Как оказалось, Мин Юнги было двадцать, он только что окончил институт с красным дипломом. Окончил экстерном, и поэтому его направили в компанию Ли как самого способного с факультета. Он был из английских короткошёрстных — омега. И с этого дня он стал помощником и личным секретарём директора Пака
конец предыстории
— Малыш, я знаю, что скоро начнётся, но эта командировка всего на пару дней, я просто переоформлю документы и вернусь.
— Но я же буду очень сильно скучать по своему котику. Может быть, ты решишь всё, не покидая Сеул? Это же возможно.
— Я бы рад, но нет. Дело в том, что в прошлую поездку я накосячил при подписании пары контрактов, и они не прошли. Нужно всё быстро исправить, пока не случилось чего серьёзного. Есть же ещё неделя, я успею, честно.
— Ты всегда так говоришь, а сам уезжаешь и пропадаешь. В прошлый раз приехал аж на два дня позже обещанного. И как после этого мне верить твоим словам?
— Мой маленький котёночек, я тоже люблю тебя и скучаю каждый день, особенно когда в разъездах. Ты бы понял меня, если б ходил на работу как раньше, но мы же с тобой вместе решили — ты сидишь дома, а я работаю. И никто не жалуется.
— Да, я помню, — хнычет Юнги. — Хорошо, езжай, но скучай по мне и много-много звони, окей?
— Договорились, малыш. А теперь мне нужно подготовить документы к командировке, подготовь мои вещи, за ними скоро заедут.
Чимин съехался с Юнги на их первую годовщину, поняв, насколько стало необходимо ежедневное урчание любимого под боком. Квартира, в которой они обосновались, была не очень большой, но уютной. К тому же она находилась совсем недалеко от офиса, что и стало решающим фактором при покупке.
Отправив водителя за вещами, Пак принялся собирать документы и обзванивать нужных для заключения договоров людей. Закончив с делами, он поехал в аэропорт, где его уже ждал частный самолёт. По приезду, даже не осмотрев выделенный ему номер, Чимин принял душ, надел свой самый дорогой и, по мнению Юнги, самый подходящий для переговоров костюм и направился в главный офис, где через полчаса начнётся волокита и сильная нервотрёпка, как это обычно бывает. По пути в офис, решив проверить свой телефон на наличие звонков и СМС, Чимин понял, что нужно было сделать это раньше или не делать вовсе до окончания рабочего дня. Ведь то, что он увидел на экране, заставило смешаться в один безобразный кисель все те цифры, о которых он собрался вещать инвесторам и совету директоров. На экране высветилось лишь одно слово
«Началось», и Чим понял, как не вовремя он покинул Сеул.
Его котик начал гулять, а это значит, что сейчас ему как никогда нужно внимание и ласка. Но Чимина нет. Его не просто нет рядом, его нет в стране, он уехал по грёбаным делам и вернётся только дня через четыре.
— Директор, что-то не так? — задал риторический вопрос парень, сидящий рядом с водителем. — Мы могли бы разрешить все дела раньше, чем обговаривалось. Или же Вы можете передать мне право подписи на ближайшую неделю, тогда от Вас потребуется лишь присутствие на сегодняшней встрече.
— Да, думаю, это будет самым правильным решением, — кивнул Пак. — Спасибо, Джуни, если бы не твоя здравомыслящая голова, отец давно отстранил бы меня от дел из-за отсутствия мозгов.
Время не тянулось — оно ползло. Ползло с такой скоростью, с какой не могла бы ползти ни одна улитка в мире, потому что это было бы очень медленно даже для неё. Инвесторы не понимали, почему должны согласиться на то, что предлагали Пак и его помощник, постоянно спорили и ругались, но, как и заверял «всевидящий и всезнающий Намджун», согласились и подписали нужные бумаги. Далее, как и планировалось, директор Пак передал право подписи своему помощнику и, исправив пустяковые косяки с бумагами, первым же рейсом отправился обратно в Сеул.
Чимин торопится… После тяжёлого дня и не менее тяжёлого перелёта, не замечая луж на дороге и ненароком наступая почти в каждую, он спешит. Расстёгивает пальто и стягивает с шеи как всегда мешающий шарф прямо в лифте. Широко распахнув дверь, он вбегает в квартиру и торопливо снимает насквозь промокшие туфли. Он всё еще торопится, торопится поскорее оказаться в кресле, под пледом, поскорее захватить в объятия свой свернувшийся комочек счастья и услышать то, что каждый раз крошит его сердце в пыль — привычное мурчание Юнги.
Запах гуляющего котика пропитал, кажется, даже стены в квартире, но Пак уже привык к этому. Единственное, что его сейчас беспокоило, — тот факт, что Юнги, нуждающийся в Чимине, остался без внимания на целый день, и это означало лишь одно — они не оторвутся друг от друга до конца этого периода.
— Чимин-а, это правда ты? — выглядывая из душа, спросил мелкий. — Но твои контракты?
— К черту их, Джун разгребёт, я не мог оставить тебя одного, ну же, — раскинув руки в приглашающем жесте, сказал Пак, — иди ко мне, мой сладкий.
Растекаясь в объятиях любви всей своей жизни, Юнги забывал обо всех своих проблемах, переживаниях и печалях. Раньше Мин слушал музыку — это успокаивало и быстро возвращало в привычный ритм. Сейчас же всё по-другому. Стук родного сердца — единственная музыка, которую Юнги мог слушать, искренне не понимая, как его раньше влекло к чему-то ещё.
— Я люблю тебя, Пак Чимин! Но из-за меня ты не сделал свои дела. У тебя будут проблемы? — виновато мурча пробубнил под нос Мин.
— И я тебя тоже очень сильно люблю, мой драгоценный Юни. Запомни: все дела совершенно не важны сейчас, мой отец давно понял, что после встречи с тобой мои приоритеты поменялись. Именно поэтому сейчас все проблемы решает Намджун, а я нахожусь с тобой.
— Что там в начале было? Я не расслышал, — слегка ухмыльнувшись спросил Мин.
— Я люблю тебя, моя сладкая бусинка… И мой самый хитрый жук, — повалив Юнги на кровать, договорил Пак.
Как и предполагал Чимин, оторваться от Юнги он так и не смог. Они занимались любовью, дурачились, смотрели фильмы, а если точнее — смотрел один Пак, в то время как Мин, свернувшись клубочком, убаюкивающе мурчал под ухом.
Неделю спустя, когда все проблемы были решены, а контракты прошли все проверки и были подписаны, Пак, прикупив букет нежно-персиковых, чарующе пахнущих роз, направился домой, чтобы поздравить своего самого родного в мире человека с их третьей годовщиной. Зайдя в дом, его встретила гробовая тишина, а чувство тревоги наполнило его с ног до головы, не дав даже шанса здраво оценить ситуацию. Пройдя небольшой коридор, Чим оказался у двери в их комнату и немного успокоился, услышав за ней мурлыкание любимого. Дверь открылась довольно шумно, оттолкнув бутылку из-под вина далеко под кровать. На кровати, свернувшись комочком, спал Юнги, а на щеках его были видны ещё не просохшие слезы, из-за чего Чимин вновь забеспокоился.
— Малыш, что-то стряслось? Почему ты плачешь? Расскажи мне, — упрашивал Чим, но Юнги лишь плотнее сжимался в клубок, поджав под себя хвостик.
— Если ты не скажешь, мне придётся вызвать врача, чтобы он посмотрел тебя. Я же беспокоюсь. Скажи, что с тобой?
— Не нужно врача… — прошептал Мин. — В ванной, — указывая пальцем на дверь, — иди посмотри.
Чимин непонимающе поплёлся в ванную и, после пяти минут молчания, снова появился в комнате, расплывшись в самой идиотской в мире улыбке.
— Это… Это то, о чём я думаю?
— Не знаю, о чём ты думаешь, но… Ты виноват сам, я говорил тебе, что это может случиться. Что теперь делать? Ума не приложу! — крикнул Юнги, отворачиваясь в другую сторону.
Откинув положительный тест куда-то в глубь комнаты, Чимин как можно аккуратнее, но в то же время со всей силы обнял заплаканный комочек и очень нежно, с любовью в голосе прошептал:
— Не знаю, зачем и что ты собрался делать, но в любом случае нет. Я теперь вообще запрещаю тебе делать что-либо. Ты будешь только лежать, смотреть сериалы, кушать, пить витамины и ездить к врачу. Конечно же, сам ты за руль теперь не сядешь, поэтому я предоставлю тебе водителя.
— Что? Т-ты не против?
— Ты сейчас издеваешься надо мной?! Я стану отцом!!! Это самый прекрасный в мире подарок на годовщину, который я мог бы получить. Ты сделал меня самым счастливым! Я очень тебя… или даже правильнее сказать — вас? Да, я вас очень сильно люблю!
— Я тоже люблю тебя, Чимини. Мы тебя любим!
