Солнце на вершине xолма

Когда солнечные лучи только-только начинают робко прыгать по квартире, а до будильника остаётся еще полчаса, Эдгар ненадолго откладывает заканчивающуюся ручку в сторону и устало перечитывает написанное им за ночь. Объёмная тетрадь, открытая где-то на середине, вся исписана, изрисована на полях, слова напоминают каракули маленького ребенка: буквы лезут друг на дружку, какие-то и вовсе зачеркнуты, но потом приписаны вновь. И в итоге это все сливается в нечто, понятное только автору. По зевает, улыбаясь и щурясь от попадающих на лицо бликов. Моргает, пробуя согнать дрёму, и снова склоняется над тетрадью, шепотом перечитывая, пробуя на слух предложения. Не слишком ли странно они звучат, звучат ли они вообще? Голова опускается все ниже и ниже, глаза медленно закрываются. Нет, нет, он не собирается спать, по крайней мере сейчас. Никакого сна, эпилог еще не дописан, осталось совсем немного. Хорошо, даже не дописывать, просто дочитать, отредактировать. Эдгар снова зевает, уже окончательно кладя голову на тетрадь. Он просто отдохнет, просто полежит пару минут с закрытыми глазами, верно? Нет, не верно. Сон накрывает так быстро, что писатель даже не успевает мысленно отчитать себя за то, что не доделал работу. И он больше не может балансировать на грани между бодрствованием и манящим к себе отдыхом. Он только тихо-тихо фыркает что-то похожее на "Ну вот и всё, собственно", вздыхая. Постепенно тело расслабляется, и слышно только, если прислушиваться, как вместе с прерывистым дыханием с губ слетают куски предложений, которые Эдгар хотел перечитать. И знаете, есть в этом совином сне что-то восхитительное, непередаваемое. Жаворонки вряд ли поймут прелесть спать до полудня (а то и до вечера), греясь во сне в солнечных лучах или наслаждаясь приглушённым шторами дневным светом. Слишком сложно объяснить. Теплые руки сгоняют Карла с опущенных плеч, накрывая спящего По одеялом и подсовывая ему под голову подушку. Рампо может и перетащил бы его в кровать, но было очень жаль будить. Поэтому, собираясь на работу, Эдогава тихо, почти невесомо поцеловал Эдгара в лоб, тихо шепнув на прощание: — Скоро вернусь. Спокойного утра, сова.