Вопящий вольер

Кладбище зверуш находилось за лазаретом. Последнее пристанище зверьков, потерявших во время вылазки хозяев, отделялось от мира живых стеной деревьев. Стволы и ветви заглушали звуки оживленного штаба, и, бредя по тропинке, Ливай с Титом чувствовали, как их затягивает в тихий уголок безмятежности, таинственной и связанной с загробным миром. Ливай нес в деревянных коробочках трупы Маки и Зеи. Те не надолго пережили своих хозяев и умерли во сне. На следующий день после примирения Ливая и Тита перестал дышать Маки, а вечером упокоилась Зея. На ночь их тела спрятали в прохладном подвале, прикрыв ветошью. И вот уже утром, после подъема, построения и ожидания сколоченных гробов в мастерской плотника наступило время для похорон друзей. Серость обволакивала, горько пахла влажная земля. Было прохладно, вдалеке клубилась темная туча с мутной стеной дождя под ней. Ливай свернул на аллею с рядами надгробий и подошел к заранее выкопанной могилке — во время экспедиции погибло два десятка человек, оклемались только пятеро зверят, а остальные либо умерли, либо находились в шаге от смерти. Обычно зверуш хоронили рядом с покойными хозяевами, но тела Изабель и Фарлана съели гиганты, а потому Маки и Зее суждено жить под землей только вдвоем. Тит раздумывал, как все обернулось бы, займись они с Ливаем друзьями сразу. Не передали бы последних членов семьи на попечение незнакомым людям, а ухаживали бы за ними. Хотелось думать, что болтливый Маки и шустрая, игривая Зея имели все шансы выжить, просто Ливай и Тит погрузились с головой в свои заботы. Возможно, что это делает их виновными в преждевременной смерти зверуш — пусть. Уж лучше так, чем понимать, что без хозяев жизни нет. Ливай уселся перед могилами и еще раз снял крышки — срезанные пилой кусочки ставней. Неживые глаза подгнивающих животных смотрели вдаль. Блеклая шерсть Зеи не имела ничего общего с ее когда-то шелковистой серой шерсткой, блестящей на свету. Они с Изабель очень любили танцевать — и воспоминания об их неловких движениях заставляли грустить еще сильнее. Скорбь хозяина наполнила Тита и слилась с его собственной: они оба многие годы следили за жизнями близких людей и теперь разглядывали их конец. Первым в могилку уместился Мика, на него лег ящик с Зеей. Никто не придумал речей заранее, но оба хотели сказать что-нибудь напоследок. — Прощайте, друзья Мика и Зея, Фарлан и Изабель. Ваша смерть — глупая случайность. Она не должна была с нами произойти, — сказал Тит. — Я стал причиной вашей гибели, — добавил Ливай. — И всегда буду это помнить. Мы всегда будем это помнить. Тит промолчал. Ливай заявлял, что остался из чувства вины и желания стать частью миссии по освобождению человечества, но Тит думал иначе — им обоим просто некуда было идти. Кто они без семей? Где их дом? Кто скажет, как им дальше жить? Если Ливаю так хотелось, чтобы Разведкорпус ответил на эти вопросы, Титу оставалось только смириться. Руками и лапами они вместе сдвинули выкопанную землю к могиле и выровняли насыпь. Ливай погладил бока получившейся горки, шмыгнул носом. Каменщик обещал высечь завтра на надгробии дату и имена. — Он хочет снять запреты на зверуш. Когда станет командором. — Поскорей бы, — ответил Тит, мысленно представляя, что это произойдет только после смерти нынешнего командора. — Я постараюсь как можно быстрее выслужиться, чтобы у нас была комната. — Хорошо. — И думаю подкупить дежурного, чтобы он открывал тебе ночью дверцу. — Если хочешь. — Прости, что затащил тебя сюда. — Я прощаю. Извинения и обещания расшибались о бесстрастный тон. Хозяин устало повесил голову и молча заплакал. Плакал и Тит — не только по умершим, но и по их общей судьбе. Если в новом доме надо сидеть в клетке, то придется сидеть. Но, несмотря ни на какие ухищрения Разведкорпуса ослабить связь между зверушей и человеком, Титу и Ливаю всегда будет больно исчезать из поля зрения друг друга. И это не изменить. Застигнутые туманом Ливай и Тит хоронили былую жизнь. Их окружали неясные очертания маленьких надгробий и возвышающихся деревьев; грядущие испытания скрывала пелена неопределенности. Накрытые громадной тишиной, они видели только друг друга и свежую могилку и оба знали, что никогда и ни при каких обстоятельствах больше не расстанутся.