"Что в имени тебе моём..."

Граф Фантомхайв готовится ко сну. Исполняющий роль дворецкого (и ещё пару десятков ролей, включая личного камердинера, повара, официанта, наставника, телохранителя) Себастьян — стоит перед ним, расслабленно сидящим на кровати, почтительно склонившись; и с бесконечным терпением осторожно развязывает голубой бант на шее, расстёгивает пуговицы на рубашке, высвобождая из неё худощавые ручонки. Аккуратно вешает одежду на спинку стоящего рядом стула. Потом опускается на одно колено и снимает украшенные бантами туфли на высоком каблуке с маленьких стоп, которые запросто помещаются в ладонях демона. Сиэль растёт очень медленно и постоянно комплексует, пытаясь добавить себе роста хотя бы с помощью каблуков.  — Позвольте, Ваша Светлость… — почтительно произносит Себастьян и тянется к затылку юного графа. Тот привычно склоняет голову, и пальцы в белых перчатках ловко развязывают ленту повязки, закрывающей глаз. Повязку дворецкий кладёт на тумбочку рядом с серебряным подсвечником, на секунду отвернувшись от своего юного контрактора, а когда поворачивает голову — встречается с глядящими на него в упор глазами — огромными, пронзительно-синими, только правый кажется более тусклым из-за горящей в нём пентаграммы. …Услышанный им вопль, из которого рвались потоки отчаянной ненависти, боли и горя. Призыв, на который демон не мог не откликнуться, хотя бы из любопытства. Уплаченная сполна жертва и совершённый благодаря ей переход между мирами. Его истинное тело, ворвавшееся на физический план в образе постепенно уплотняющегося чёрного вихря. Большой зал в виде круглого амфитеатра с сотрясающимися стенами, заполненный людишками в масках и чёрных плащах. Привычные волны ужаса и вопли страха, которые всегда сопровождают его появление. В центре зала — стол с милостиво поднесённой ему окровавленной жертвой, душу которой он уже поглотил. Но кто же призвал его? Кто из этих людей в безумии своём отрёкся от Бога? Чьё яростное желание было таким сильным, что заставило демона явиться сюда? Что они все кричат? Ах да, обычный лепет, старый, как сам этот мир и похоже, такой же постоянный… Приветствуют его, требуют, умоляют, просят — чего? Как всегда — власти, богатства, вечной жизни… «Одарите меня, мой беспощадный повелитель!» — «Нет, меня!» Пренебрежительными пинками демон расшвыривает этот человеческий мусор, бросающийся ему под ноги с угодливыми поклонами. Опускается на пол. С угольно-чёрных его сапог капают и шипят, испаряясь, густые капли крови. Острые, как иглы, высокие каблуки грозно стучат, приближаясь к стоящей на полу клетке, в которой замер полуживой от ужаса мальчишка. На теле демона вспучиваются, с любопытством глядя на него, круглые глаза с узкими вертикальными полосками, и в каждом из них дробится, множась, отражение пленника. Тощий, измождённый, избитый, грязный, босой… Но отчаянный призывный вопль явно был порождён им и никем иным. …Потом был шок, в который повергла мальчишку беспощадная правда. Что душа горячо любимого старшего брата была принесена в жертву им самим, пусть он и не хотел этого. Что, проклиная существующий мир и отрекаясь от Бога, он лишил себя Его защиты. Что цена уплачена и изменить это невозможно. Он может потребовать от демона исполнения любых своих желаний, нужно только заключить с ним договор. Щенок с не обсохшим на губах молоком колеблется, но недолго. Слишком сильна в нём ненависть к убийцам брата и жажда мести. И он кричит, что готов заключить сделку с дьяволом и скрепить её печатью, куда бы тот её ни поставил. На самое видное место — пусть, если от этого будет крепче их связь. «Я хочу быть сильнее всех на свете!» — кричит мальчишка, выбравший путь в преисподнюю. «Сколько жадности кроется в столь невзрачном теле… — насмехается демон. — Да будет так!» Левая рука с длинными чёрными когтями тянется к нему сквозь прутья клетки и накрывает широко распахнутый небесно-голубой глаз. Отныне и навсегда небу не суждено будет отражаться в нём. Ослепительно-белый свет вспыхивает и сотни огненно-ледяных лучей насквозь прошивают одновременно радужную оболочку глаза и лежащую на нём кисть демона, выжигая, гравируя на них печать контракта. Мальчишка что есть силы вопит от невыносимой боли, кровь льётся из-под лежащей на его глазу руки, но демон не отнимает её, пока беспощадный, но необходимый ритуал не заканчивается. Пентаграмма поставлена. Договор заключён. Теперь они — господин и его раб; бессмертный властелин Ада в услужении у щуплого смертного ребёнка.

На плоти выжженный узор

из нитей колдовских.

Печать, родившая одно

проклятье на двоих.*

Клеймо безмолвно, но кричит

красноречивей слов,

со смертным –

демона сковав –

Надёжней кандалов…

…Себастьян отводит взгляд от упорных глаз Сиэля. Слабый хрупкий мальчишка за три года превратился в настоящего тирана, держащего демона, которого взял в услужение, в ежовых рукавицах. Огорчает ли его такая ситуация? Нет. Себастьян, который никогда не лжёт, готов поклясться, что никогда и ни с одним контрактором ему ещё не было так увлекательно и не скучно… *строка из фф «В традициях Чёрного Короля», автор Волхова