191-я

8.10 Черт бы побрал это «полежу с закрытыми глазами». Ненавижу. 8.12 Ладно, куплю батончик по дороге, если завтракать — точно опоздаю. 8.17 Господи, одно прошу — чтоб с первого раза брови одинаковые. Я же даже стрелки не рисую никогда, заметь. 8.19 Сбрею нахрен. 8.20 На голове волосы тоже сбрею. 8.22 Да приедет этот сраный лифт или нет? Давай собака, двигайся, двигайся. 8.25 «Саш, я у автовоказала, водитель всю маршрутку высадил, хз когда следующая, может опоздаю минут на 10, ключи от склада в моем шкафчике, вдруг что» Вообще-то я не у автовокзала, и даже еще не на остановке, но эту причину я еще не использовала, так что какая к черту разница? Я терпеть не могу опаздывать на работу. От слова совсем. Но я сегодня работаю пятый день подряд, при графике 3/3, потому что сменщица ушла в отпуск и, думаю, имею право опоздать на каких-то там 10 минут. К тому же, я самоотверженно жертвую первым учебным днем третьего курса ради работы. Так что, имею право. Убеждать себя легко, но стоя на остановке, я все же нервно поглядываю на часы. Если директор сегодня на смене — будет неловко. И все равно, что утром фильмы не ходовые и кинотеатр стоит почти пустой, эта женщина все равно шкуру спустит. Наконец-то подходит моя 191я. Святая маршрутка, и к универу, и на работу — под самую дверь. Вот только сейчас она больше похожа на местный филиал Ада, в котором женщина с ребенком и его необъятным рюкзаком материт меня за то, что я заняла последнее вип-место под самой дверью. Но эта самая дверь закрывается, едва не придавив мне ноги, и мадам не может даже созерцать меня сквозь плотную рекламную наклейку. Тронулись. И даже держаться не нужно, и так падать некуда. Вот это сервис, вот это комфорт! — Останавливаюсь только если выходить! Водитель орет и я слышу обреченные вздохи. Один из них мой, ведь едут тут в основном школьники и студенты, а до школы пилить минут 20. До универа еще дальше, а моя работа и вовсе у черта на куличиках. — Извините. Низкий голос позади я почти что чувствую, потому что его обладатель прижат ко мне почти неприлично и дышит на шею, только усиливая жар. Я даже не успеваю подумать за что он извиняется, а мужчина вытягивает руку, просунув ее между мной и дверью. — Затекла так, что уже не чувствую. Я могу только прыснуть. Ну и посочувствовать конечно же. Незнакомец начинает сжимать и разжимать кулак, наверное, пытаясь вернуть пальцам чувствительность. Мне кажется я даже чувствую эти иголки, которые вонзаются в затекшую конечность. Но куда отчетливей я чувствую как его пальцы проходят по моей талии, вызывая мурашки. Понимая, что это мне даже нравится, я краснею, и инстинктивно пытаюсь отстранится. Отличная идея, учитывая, что он стоит сзади и отстранится я могу, разве что сильнее вжавшись в мужчину спиной. Я вижу как замирает его рука. Маршрутка входит в поворот и незнакомец обхватывает меня этой рукой, не давая впечататься лицом в дверь. Сквозь тонкую футболку я чувствую насколько горячие его пальцы. И пока я пытаюсь принять факт того, что происходящие меня возбуждает, горячие пальцы начинают двигаться, чертя на моем животе узоры. Становится неловко — вдруг кто-то увидит? От этой мысли хочется смеяться, ведь он не делает ничего… предрассудительного. Но я ведь знаю, что неловко оттого, что я хочу чтобы он сделал что-то предрассудительное. Черт, мне 20 лет, я давно могу делать что мне заблагорассудится. Могу податься бедрами назад, чтоб упереться в него и почувствовать, как горячие пальцы сожмут мою талию. — С огнем играешь. — Он шепчет, опаляя кожу дыханием, и пользуясь тем, что за грохотом маршрутки все равно никто не услышит, я так же тихо отвечаю. — Ты первый начал. Мы стоим на ступеньке, окруженные задницами неизвестных людей. Раньше я бы возмутилась подобному, но сейчас я совсем не против. Потому что рука моего незнакомца уже под футболкой, его горячие пальцы медленно поднимаются к груди, и я совершенно уже не помню о работе или чём-то ещё. Я снова подаюсь назад, когда его ладонь обхватывает грудь, а пальцы сжимают сосок. Вовсе не от тряски я крепко цепляюсь за поручень и завожу руку за спину, по внутренней стороне мужского бедра медленно поднимаясь к паху. Между ногами становится влажно. Очень влажно. Я чувствую как мужчина проводит языком по шее, сначала прямо по позвонкам, затем выводит кривую к уху и прикусывает мочку. А я прикусываю губу чтоб не стонать. Слышу его судорожный вздох, когда сжимаю рукой уже твердый член. Мама всегда говорила, что жара плохо на нравственность действует. Права была, как обычно. Ведь мой незнакомец опускает руку ниже, снова что-то вырисовывая на моем животе, который уже сжимается в ожидании продолжения. — Такая напряженная… — его голос срывается и это, наверное, самое сексуальное, что я слышала. Мне хочется ответить колкостью, только бы он не понял, насколько сильно меня возбуждает все, что он делает. Но, кажется, я опоздала… Горячая рука ловко пробирается под резинку шортов, прямиком к трусикам, которые уже безнадежно мокрые. — Но такая влажная… Я только крепче сжимаю его член, который едва умещается в ладони. Боги, как превосходно он поместился бы во мне. Я только разочарованно вздыхаю, безуспешно пытаясь пробраться под ремень его брюк. Хочу сжимать его, водить рукой вверх вниз, чтоб заставить почувствовать то же, что и я когда он, дразня, легко проводит пальцем между моих складок. Мужчина ухмыляется, когда я подаюсь вперед, желая насадиться на его пальцы. — Не так быстро, солнышко, я не наигрался. — Гад… — Да. Незнакомец пальцами сжимает клитор, заставляя меня чуть ли не до крови закусить губу, сдерживая стон. — Какая воспитанная девочка. И, словно издеваясь, он медленно входит пальцами. Я чувствую как от его горячего дыхания на шее выступает испарина, как внутри все сжимается вокруг его чертовых пальцев… Мужчина медленно разводит и сводит их, и начинает двигаться. Я только сильнее сжимаю его сквозь ткань проклятых брюк, за что тут же получаю укус в шею. Такой, что наверняка останется след. Черт, сейчас я хочу чтобы это была не гребанная маршрутка. Или пусть даже она, но чтоб не было всех этих людей. Чтоб был только он и я. Чтоб повернуться, увидеть его лицо. Раздеть и отвоевать ту же власть, что он сейчас имеет надо мной. Заставить стонать так, чтобы слышал весь город. Но теперь только он заставляет меня в исступлении кусать губы, сдерживая стоны. Я чувствую приближающийся оргазм и понимаю, что не смогу сдержаться. Но рука вдруг пропадает, и я резко открываю глаза, когда маршрутка тормозит. В сознании что-то щелкает и я только вижу как мимо меня выходит на улицу высокая мужская фигура. Я не могу даже различить остановку, ведь мой незнакомец поворачивается лицом и, прежде чем уйти, подмигивает с совершенно неповторимым выражением лица. И, черт, я вижу как блестят на солнце его пальцы, которые секунду назад были во мне. Всю оставшуюся дорогу, мне кажется, что нас видели абсолютно все. Но даже об этом я не могу думать как следует, потому что в низу противно ноет от неудовлетворённости. — Ты чего опаздываешь? Подружка смотрит на меня во все глаза, протягивая специально взятую для меня форму. Но я едва ли слышу вопрос. После пробежки вдоль торгового центра и подьема на раскаленную летним солнцем пожарную лестницу я все еще не могу выкинуть из мыслей моего попутчика. — Эй, Васильева, ты вообще слушаешь меня? — Бля, да. — Чего опоздала то? — Проспала на пятый день. — Ага, знаю я твое проспала. Ты думаешь я глаза твои не вижу? Если ты опять к мудню своему вернулась, я тебя прямо здесь из друзей удалю, ей богу. — Та ни к кому я не вернулась, я что тупая? Глаза подруги расширяются синхронно с улыбкой. И пока мы спускаемся по лестнице, она едва ли не на весь кинотеатр орет: — Ну и с кем ты спала? Он красивый? Высокий? Богатый? — Безносый карлик, бедный как церковная мышь! Я психую. Очень сильно. А все из-за этого гада, потому что как ни пытаюсь, не могу успокоить гребанное желание снова почувствовать его руки. — А я слышал, что карлики очень даже ничего в постели. — Леха, пойди-ка ты нафиг! Машка толкает ржущего напарника, по пути настраивая сканер. — Ну рассказывай давай. Я так ждала, что ты себе кого-то нормального найдешь. — Та никого я не нашла! Точнее… — я тяжело вздыхаю. Машке можно все рассказать. — Короче в маршрутке… — Где бля? — Маша не выделывайся! — Ну давай, слушаю. — Короче была толкучка. И сзади меня был мужик. И он в общем… Короче, нас тряхануло, он меня за талию схватил, и… пошло поехало. Подруга смотрела на меня совершенно обескуражено. — Не гони. — Не гоню. — И вы?.. — она потерла два пальца друг об друга, вызвав у меня непреодолимое желание убиться фейспалмом. — Нет конечно. Но он почти заставил меня кончить. Машка прыснула, прикрыв рот рукой. — Я очень надеюсь, что ты не гонишь. Потому что если нет, то это даже круче чем я с Игорем тогда в клубе. Ну вы хоть познакомились? Он номер взял? А на какой остановке вышел? — Познакомились? Он выпрыгнул из марша как только остановились, а я даже не увидела где была остановка. — Бляяяяя… Я смогла только головой качнуть. Это выражение сполна отображало мое нынешнее состояние. Это выражение сполна отображало мое состояние вообще весь этот день. Я искренне надеялась, что вечером мы опять столкнемся в маршрутке. Потом надеялась, что снова пересечемся утром. — Ты о какой херне думаешь опять? — одногрупница с надеждой щёлкала перед моими глазами пальцами, пытаясь привлечь внимание. — Надь, я тупая. — Это должно меня удивить? Я уронила голову на стол, пытаясь собраться с мыслями. Прошло четыре дня. Четыре. Я наконец-то долезла до универа и должна думать только об учебе. А я все еще не могу выкинуть из головы того мужика. — Впрочем, спасибо, что соизволила явиться. А то наш новый препод в прошлый раз не особо был доволен работниками, которые его пару пропустили. А я бы с ним отношения не портила. Он конечно киця, но судя по всему сочувствия от него не дождешься. Из меня непроизвольно вырвался самый страдальческий стон на свете. Даже перспектива разбираться с новым противным преподом не казалась мне такой ужасной. Я чувствовала себя последней нимфоманкой. Учиться не хотелось от слова совсем. Я уселась повыше, спрятавшись за широкими спинами пацанов и сползла вниз, почти вылягшись на стуле, чтоб меня точно не было видно. Когда наконец-то прозвенел звонок, подруга толкнула меня чтоб я выпрямилась, но я только качнула головой. Дверь скрипнула и в поточке стало тихо, как в гробу. Ничего себе дисциплину навел. — Доброе утро, седьмая группа! — Доброе утро! Я промычала вместе с остальными, не обращая внимания на затекающую от неудобного положения шею. — Начнем с переклички? — Как будто, если мы скажем нет, ты не станешь спрашивать. — Авдеенко? — Есть! Секунда паузы и он называет следующую фамилию. И через парочку человек доходит до меня. — Васильева? — Присутствует! — кричу, все так же не подымаясь. — Не вижу! — Тут! — вскидываю руку и машу, стараясь промелькнуть между спин парней. — Работник года решил прийти на лекцию? Может хоть встанешь?! — Мне удобно. — Не сомневаюсь. А мне удобно поставить энку тому, кого не вижу на паре. А я тебя, Васильева, в каком бы ты там положении не находилась, не вижу! Выдаю еще один не менее страдальческий стон. Встаю. И теряю дар речи. И он тоже. Потому что мы наверное вполне синхронно узнаем друг друга. Я впервые за многие годы отчаянно краснею до самых ушей. А он окидывает меня коротким взглядом, и ухмыляясь, наклоняется к журналу. — Верю, садись. Сомневаюсь, что мои ноги могут сгибаться, но они это делают. И я съезжаю под парту еще ниже. — Лен, что случилось то? — Бля… Надь, я очень сильно влипла. — Чего? Да он нормально среагировал. — Ой, бля… Надя сьезжает ко мне, вытаращившись во все глаза и тыкает пальцем в руку. — Ну что блин за интриги тупые, Ленкааа! — Я не буду тут это рассказывать. До конца пары я сижу все в том же положении и он, слава богам, меня не вызывает. Звонок запускает ядерный двигатель в заднице и я вылетаю из аудитории со скоростью звука. Подружка летит, именно летит следом за мной и первокурсники шугаются от нас и входа в дамскую уборную. — Все, давай, изливай скотина душу! — Новый препод это тот чел из маршрутки. — Что??? Не гони, Васильева. — Господи, да не такое у меня отстойное чувство юмора чтоб так шутить! — Знаешь, я видела фильм, который нач… — Надя! — Ну, а что я тебе сказать могу?! — Пожалей хотя бы! — А чего жалеть то? Ты как маленькая себя ведешь. Сбежала от него, как будто вам по 12 лет и вы впервые поняли, что можно совать друг в друга пальцы. — Когда ты так говоришь, мне легче ну вот вообще не становится. Подружка только глаза закатила. — Короче, после следующей пары у него, подходишь, и говоришь, что мол надеешься, что этот инцидент останется между вами. — Зачем? Не пойду я к нему! — Во-первых, так взрослые люди делают, это как минимум вежливо. А во вторых, узнаешь как раз, его отношение. — Я не пойду к нему, Надь. Я не пойду к нему.