191-я

Как только дверь Сережиной квартиры за нами закрылась, я не сдержала страдальческого вздоха. В подъезде, на который магия кондиционера не распространялась, царил настоящий июньский ад. — Почему так жарко? — Потому что на улице лето, гений, — я в ответ недовольно фыркнула. — Давай, вперед, мы и так еще немного и опоздаем, а у тебя защита диплома! Я собиралась что-то ответить, но снизу раздалось: — Поддерживаю! — Ну пааап! Парой пролетов ниже стояли мои родители. Ровно у двери той квартиры, которая была моим домом до того как… Безопасней всего, пожалуй сказать «до того как я переехала на девятый этаж». — Удачи, солнышко! Мама расцеловала меня в обе щеки, и поправила хвостик выбившейся из юбки рубашки. Папа пожал Сереже руку, и мы снова бросились вниз по лестнице, совершенно игнорируя еще месяц назад сломавшийся лифт. На нем было бы конечно быстрее… Но, поскольку именно мы приложили руки и другие части тела к его поломке, жаловаться было глупо. — Прошу тебя, включи кондер, иначе я превращусь в лужу пота еще до того, как войду в аудиторию. Сережа прыснул, вставляя ключи в зажигание. Я вытащила из сумки затасканные бесконечным повторением листы с докладом, пытаясь успокоить разбушевавшиеся нервы. Видит Бог, звук безуспешных попыток завести машину мне совсем не помогал. — Я самолично сдам твой тарантас на металлолом если он сейчас не заведется! — Это раритет, а не тарантас. И вообще… Что вообще, мы не узнали, потому что глушитель одним выстрелом послал по известному направлению все надежды завести машину. Я замерла, пытаясь не взорваться от возмущения, а Сережа, переведя на меня взгляд, только ухмыльнулся. — Ну что, 191-я?