Чтобы помнить

I Аквариум

забирай всё, что оставил, аквариум полон кипящей воды и в этой агонии мы расхлестались о толстые стены своей головы sted.d -- аквариум

Беседин очень редко записывал войсы, так что Федя смутно почуял неладное, открыв диалог. Это не говоря уж о том, что рабочие отношения между ними завершились по обоюдному, кажется, согласию. — Братан, тут такое дело, — в динамике что-то зашуршало, Влад выматерился, но тут же продолжил дальше: — Мне тут Коля написал, ну помнишь, наверное, менеджер Вани Рудбоя... Федя помнил: они это обсуждали втроем с Андреем где-то между Воронежем и Омском. Или между Красноярском и Иркутском? Прошедший тур смазался в одну сплошную безысходную кляксу. Рудбой проводил стримы, куда звал музыкантов разной степени известности, и его менеджер написал Владу с предложением, чтобы pyrokinesis и sted.d также пришли на эфир. Они тогда согласились — Федя скорее потому, что в принципе пока не видел жизнь дальше этого бесконечного тура, а Андрей... Андрей, как всегда, многое делал импульсивно, по велению левой пятки. Все это забылось, как-то завалилось в самый уголок памяти, да и со стримами Рудбой, насколько Федя мог судить, подзавязал. Так что возвращение к теме показалось довольно неожиданным. — ...собственно, все это я к чему: ты что об этом думаешь? Федя сообразил, что слишком погрузился в собственные мысли и прослушал половину почти пятиминутного войса, перемотал. Рудбой хочет камбэк стримов, камбэк должен быть в меру громким, из уже имеющихся договоренностей их дуэт — самое оно, пересказывал Влад слова чужого менеджера. А вопрос его был на самом деле очень простой. После того, как было объявлено, что в Краснодаре их последний совместный концерт последнего совместного тура, Андрей с Федей не пересекались и словом не перемолвились. Ни одним мемом не обменялись даже. Делая подборку фоток в инсте, Федя не смог заставить себя выложить ни одну совместную — эмоции были слишком противоречивы. И так уж вышло, что Влад это прекрасно знал. Феде все еще было стыдно за ту вспышку раздражения, когда он все высказал — не Андрею, к счастью или сожалению, а именно Беседину, ставшему громоотводом. Влад тогда сочувственно покивал, похлопал Федю по спине и ничего не сказал. Итак, вопрос дня, отвечает Федор Логвинов: готов ли он снова выступить вместе с Андрюшей Пирокинезисом? Даже не так: готов ли снова оказаться на расстоянии вытянутой руки? Минута, время пошло. Хотелось отказаться и забыть как страшный сон, но все причины, которые приходили на ум, были недостаточно вескими. «Не хочу иметь ничего общего с этой душечкой»? «Меня вымотал тур, и я больше не выдержу быть нянькой человека, который этого даже не ценит»? Звучало глупо даже в голове, озвучить это, тем более кому-то стороннему, казалось невозможным. К тому же Влад с неудовольствием упомянул, что Рудбой вроде как где-то уже протизерил их приход... Собственное желание — или нежелание — тоже было зыбким, неоформленным. Смутно хотелось увидеть Андрея — то ли чтобы понять, что с ним все хорошо, то ли убедиться, что без Феди он как обычно не вывозит. Все эти мысли роились в Фединой голове, как рыбешки в мутной воде, и сам он тоже чувствовал себя рыбой в аквариуме, бьющейся о стеклянные стенки. -х- «ебать вы друг друга стоите конечно», — позднее написал Влад. «ебите мозги друг другу, зачем вам посредник в виде меня?» Федя хотел на автомате пошутить про групповушку, но от Влада прилетело еще одно сообщение. «крч Пиро тоже нихрена мне толком не сказал, так что моим волевым решением вы идете к Рудбою на стрим и разбираетесь там сами. заебли потому что. ведете себя как пиздюшки». Что ж, это было справедливо. Федя попытался переложить решение на Андрея, с затаенным напряжением ожидая, как тот поступитт, но не прокатило, и Влад имел право злиться — за этот чертов тур он устал не меньше и выслушал немало того, чего слышать явно не хотел, да и не заслужил, строго говоря. Федя никогда не считал себя нерешительным, наоборот, почти всегда безошибочно знал, чего хочет и что будет лучше для него. Вот только все его схемы перегорали, как дешевые лампочки, ломались об Андрея и его невероятную особенность приводить все вокруг себя в хаос. С ним было тяжело, почти невозможно, вот только без него оказалось не легче, и у этого чувства был отчаянный привкус безысходной ненависти — не разобрать, к кому. Они друг друга не ЧСили, не хлопали дверью, не оттаскали на хуях — просто вышли после концерта из клуба, сели в разные такси и разъехались. Андрей — к родителям, Федя — в гостиницу. С трудом верилось, что все, что было между ними, могло закончиться... так. Слишком обыденно. Андрей всегда презирал обыденность и банальщину, считал пошлость своим лютым врагом, даже свой пафос умудрялся преподносить так, что он казался уместным. Еще он, в отличие от Феди, умел как ни в чем не бывало мириться с людьми (пусть даже с Федей они и не ссорились), и именно на это качество Федя и рассчитывал, подтверждая дату и время стрима. Нет, он не надеялся, что все будет, как раньше. Просто хотелось... Будто бы оправдаться перед самим собой. Почувствовать себя легче, чтобы ушло это непонятное внутреннее напряжение. За это желание Федя сам себя немного презирал, но ничего не мог поделать. Влад в итоге приезжать отказался. — Без меня справитесь, я в вас верю! — гласил его преувеличенно бодрый войс. Перспектива оказаться наедине с Андреем, с которым все сложно, и Рудбоем, которого Федя едва знал, казалась не слишком радужной. Поэтому Федя написал Артуру — им же нужен будет диджей, раз не будет никакого лайв-бэнда, как у большинства гостей стримов? (Стримы Федя изучил, чтобы понять, к чему готовиться, помимо непосредственно музыки.) Артур согласился с легкостью и даже не попросил оплатить билет до Питера, хотя Федя был готов. Список треков согласовывали через него — Андрей прислал свой вариант и попросил добавить или вычеркнуть что-то. Федя ничего не стал менять — если бы список составлял он, выбрал бы то же самое. Он невесело усмехнулся: они с Андреем слишком хорошо друг друга знали. В целом, конечно, ситуация становилась все более абсурдной, это подчеркнутое не-разговаривание и общение через третьих лиц — ну не бред ли? Детский сад, штаны на лямках. Но все же знают, как это бывает — когда не делаешь чего-то сразу, и чем больше проходит времени, тем более неловким и невозможным это кажется?.. То-то и оно. -х- Андрей опаздывал. Федя был ни капли не удивлен — его бы скорее шокировал приезд вовремя. У Андрея всегда был свой взгляд на бренный мир и какие-то особенные отношения с пространственно-временным континуумом. Проще говоря, он постоянно проебывался и везде приходил поздно. Федя к этому привык. Он сидел рядышком с Артуром в студии и меланхолично скроллил ленту. Ваня Рудбой почему-то выглядел так, будто чувствовал себя немного не в своей тарелке. По крайней мере, довольным он не казался. При встрече они крепко пожали друг другу руки и едва обменялись парой фраз, Ваня спросил, сделать им с Артуром кофе или чай, «если что — вон там холодильник, в нем энергетики», и умчал курить. Вернувшись, он уточнил у Артура несколько технических моментов, еще раз проверил оборудование и плюхнулся на свое место. — Андрей написал, что подъехал, — оповестил Артур. — Класс, сразу начинаем тогда, — улыбка на Ванином лице была какой-то будто вымученной. Но Федя решил не забивать голову чужими проблемами — со своими бы разобраться. Появление Андрея как всегда сопровождалось хаосом и шумом. Он с грохотом что-то уронил, выматерился, потом засмеялся. — Привет, парни, — весело обратился он, казалось, ни к кому конкретному, но Федя кожей ощутил, как полоснул по нему чужой взгляд. — Занимайте места и сразу начинаем, — Рудбой тут же развил бурную деятельность. Феде не понравилось, что его пальцы, сжавшие микрофон, чуть подрагивают. Он вздохнул поглубже, заставляя себя расслабиться, пока Рудбой здоровался со зрителями и извинялся за опоздание. Они снова начали с «Без промаха». Как в старые-добрые. Дежа вю вцепилось в Федю ледяными когтями, но он не мог понять, что именно чувствует. Пытался поймать взгляд Андрея, понять, как он ко всему этому относится, но Андрей в кои-то веки сконцентрировался на исполнении и даже в тему бэчил. Выступление... прошло. Наверное, это все, что стоило сказать. Рудбой, как и другим гостям, в перерывах между блоками треков пробовал задавать им вопросы — про творчество, про планы. Но разговор не клеился. Атмосфера накалилась, когда тот спросил про последний тур. — Ну, как любит говорить мой коллега Федор, мы разные артисты, — с неловкой искусственной улыбкой выдал Андрей. На Федю он по-прежнему не смотрел. — Так что пора бы выступать порознь. Слишком много материала, который хочется включить в программу, а делать концерт на четыре часа идея сомнительная. — Понимаю, понимаю, — после небольшой паузы покивал Рудбой. Видимо, он ждал, что Федя вставит свои пять копеек, но Федя не мог. Просто... не мог. Больше Рудбой не пытался их разговорить, и остаток «концерта» они отыграли по сути без пауз. Когда стрим был закончен, Андрей сразу же начал собираться. Рудбой пожал руку сперва ему, затем Феде. — Спасибо, что пришли. «Прости, что получилось не так, как ты наверняка себе представлял», — вертелось на языке у Феди, но он так и не озвучил эту мысль. Андрей обезличенно попрощался сразу со всеми и свалил. Федя, плюнув на все, ринулся за ним. — Андрей! — догнал уже на улице. Андрей остановился, медленно повернулся. Федя про себя отметил, что выглядит он намного лучше, чем в последние дни тура — не отечное, аккуратно выбритое лицо. Волосы чистые, пусть даже с порядком отросшими корнями. Нельзя провести так много времени бок о бок с другим человеком и не научиться замечать такие мелочи. Андрей выжидательно молчал и не спешил нарушить повисшую тишину. Федя сболтнул самое банальное и неуместное, что только мог: — Как дела вообще? Губы у Андрея дрогнули — то ли в попытке в улыбку, то ли в гримасе изумления. — Все в порядке, начал альбом писать. И есть идеи на несколько фитов. Он не задал ответный вопрос, и Федя не знал, что ответить, чтобы как-то развить этот односторонний разговор. — Я побегу, договорился там... — в итоге неловко пробормотал Андрей и взмахнул рукой. — Пока. — Пока, — эхом отозвался Федор. Встреча не принесла ему успокоения, легче не стало, и собственные внутренности на мгновение показались шевелящимся клубком змей. Федя сердито тряхнул головой. Он больше не хотел думать об этом, не хотел чувствовать, будто поступил неправильно. Если Андрею поебать... Ну, Феде в общем и целом тоже. мы разбиваемся, мы разбиваемся, мы разбиваемся вместе Нет. Больше нет.