Чтобы помнить

II У времени нет любви

и мне как-то тебя собрать бы из рухнувших с неба звёзд daKooka х Pyrokinesis -- у времени нет любви

Фит с Катей Андрей хотел давно. Ему всегда нравился женский вокал, нравилось то, что делает она. Поэтому он был рад вместе поработать над песней — и вышло круто, ему самому вкатило. Сведение Катя взяла на себя, и Андрей не имел ничего против. Поэтому комментарии подожгли жопу — с чего вообще все эти чуваки решили, что «раньше было лучше»? — Как будто я не могу развиваться как артист! Бля, да знали бы они, сколько материала я вообще не выпускаю! — Андрей, наверное, целый час распинался об этом Владу. Тот только головой качал. История повторилась и со следующими синглами. Десятки умников под постами, уверенных, что они-то знают, как нужно сводить треки. Сраться с каждым было утомительно, доказывать, что на сведосе от Федора свет клином не сошелся — глупо. Букер, с которым они как-то забухали в семнашке, задал тот вопрос, который — вслух или мысленно — задавали, наверное, все. — А чего ты у Стеда перестал сводиться? Ты ж говорил, что вы не ругались. Они правда не ругались. Андрей не знал, как можно назвать то, что произошло — как будто после их последнего совместного концерта в Краснодаре спала пелена с глаз. И он наконец заметил то, что раньше предпочитал не замечать: истинное отношение Федора. И сразу вспомнились его высказывания, что именно он, Федор, «сделал» Пирокинезиса. Раньше получалось считать, что это такая шутка, что Федор ничего такого не имел в виду... Раньше проще было уступить, отшутиться, пойти на компромисс, когда они никак не могли утвердить концертную программу. Андрей всегда относился к Федору с уважением, но выходило, что это была дорога с односторонним движением. Раньше Андрею удавалось себя убеждать, что они друзья. Даже когда Федор делал едкие завистливые ремарки. Даже когда позвал на свадьбу всех — кроме Андрея. Розовые очки рассыпались на осколки, и некоторые из них вошли Андрею прямо в сердце. -х- Андрея всегда завораживало то, как Федор работает с текстами, какие образы создает — мрачные, тревожные. Его музло было неуютным, тревожным — было таким с тех пор, когда Андрей только начал следить за ним на онлайнах. Ему было интересно, откуда это все берется. Впрочем, жизнь в далекой Сибири казалась достаточной причиной, особенно теплолюбивому Андрею, привыкшему к солнечному Краснодару. Когда они познакомились лично и начали общаться, Андрей даже удивился, насколько у Федора благополучная жизнь. Может, тот далеко не все рассказывал, но... Любимая женщина, в итоге ставшая женой, удачный переезд в Питер, вполне налаженный быт, нормальный заработок, путешествия. Ни следа от того надрыва, сквозившего в каждой песне. Он даже как-то задал этот вопрос Федору. Они выпивали после одного из первых совместных концертов, и Андрей, уже порядком ужратый, спросил в лоб: — Федь, откуда весь этот мрачняк? — мысль ускользала, как шелковая нить, но он упрямо попытался объяснить, что имеет в виду: — Я знаю про художественное преувеличение, про лирического героя, просто интересно — ты и правда так видишь мир? Федор сощурился в ответ: — Некоторые из нас живут не в мире розовых пони. В разговор тогда вмешалась девчонка, чье имя Андрей не знал, и они больше к этому не возвращались, хотя интерес остался. И, наверное, Андрей все понял, только слушая треки Федора на семнадцатый независимый. -х- Аск разрывало от однотипных вопросов. «Ты слышал новый трек sted.d?» «Почему Стед тебя диссит?» «Что у вас произошло???» «Почему больше не общаетесь?» Одно и то же по кругу. Было тошно, как с особенно лютого похмелоса. Сначала он думал, что ему кажется — синдром поиска глубокого смысла во все поля, ЧСВ, вот это все. Все история Андрея Пирокинезиса — об Андрее Пирокинезисе, а тут еще и чужие. Но не может же ошибаться так много людей? — Я короче чет не знаю, по-моему, дичь какая-то, — сказал Андрею Влад aikko. Андрей знал, хоть и без подробностей, что между ними недавно пробежала черная кошка. Узнавать подробности не хотелось. — По-моему, он охуел, — Влад Беседин не церемонился. — Не хочешь спросить за это? Андрей не хотел. Он вспоминал тот поход на радио к Рудбою — Федор тогда даже не написал ему сам, общались через Артура. И когда Федор выскочил за ним на улицу, Андрей вдруг понял, что им больше не о чем говорить. То, что казалось ему важным, те крупицы общего, которые он все эти годы так отчаянно взращивал — все исчезло, стоило закончиться совместным турам. Как же Федору было тяжело их выносить, оказывается. За все время Андрей позволил себе только один искренний твит, но и его потер почти сразу. Больно было осознавать, что он так долго пытался дружить с лицемером — и остался ни с чем. Андрею больше не хотелось участвовать в этом спектакле. Не теперь, когда он слышал строки о том, что Федора окружают одни предатели. Мог бы назвать альбом «sted.d в стране пидорасов», было бы очень иронично. Не теперь, когда видел скриншоты, которыми заботливо бомбардировали его в личку — кажется, в своем чате в телеге Федор наконец нашел свою аудиторию: не душную, а токсичную. Он мог сколько угодно подъебывать — «прости, Андрей, что разбил тебе сердце!» — Андрей не собирался показывать, что так оно и вышло. -х- Декабрьский сольник в Минске прошел охуенно, и Андрей с предвкушением ждал, когда снова выйдет на сцену. Несмотря на переносы, билеты продавались отлично, забивались клубы — достаточно большие, настолько, что в самом начале он немного боялся, что не соберет в одиночку. Эти опасения быстро развеял довольный Влад. На свой питерский концерт Юра зазывал всех, кто будет в городе. Отдельно он написал Андрею в личку с вопросом, какие их фиты выбрать — единогласно сошлись на «Стерильных чувствах» и «Мезальянсе». Юра пребывал в том же состоянии, что и Андрей: он ужасно истосковался по возможности выйти на сцену, ему отдача зала была даже нужнее, чем Андрею. В целом, сетлист у него выходил грандиозный. За несколько дней до самого концерта Юра позвонил. — Андрей, тут такое дело... Стед спросил, может ли ко мне залететь. — Да? Надо же. И что ты ему сказал? — Ну что я мог ему сказать? Сказал, что заебись будет, залетай, конечно, — Юра звучал одновременно расстроенно и растерянно. — Но я ж знаю, что там у вас... Что там у них, не знал сам Андрей. — Да забей, твой концерт — твои гости, — перебил он торопливо. — Вообще не бери в голову. — Вы давно с ним виделись вообще? — Давно, — Андрей вздохнул. — Не переживай, не попиздимся, — шутка вышла вот ни разу не смешной, и оба это поняли. — Да я и не... Бля, короче, просто хотел, чтоб ты знал, — закончил Юра максимально неловко. — Спасибо, братик. Обнял. С Юрой Андрей ни разу не обсуждал эту ситуацию — возможно, потому, что Андрею казалось, что Юра единственный, с кем Федор продолжал поддерживать связь. И поэтому не хотелось, чтобы их первая за долгое время личная встреча с Федором все испортила. Юра этого точно не заслужил. -х- Гримерка в кои-то веки не была забита битком — эпидемиологическая ситуация, хуе-мое, под этим предлогом Беседин повыгонял всех в випку, чтобы остались только артисты. Андрей успел со всеми пообниматься, когда вошел Федор — один. Они встретились взглядами, и на секунду Андрею захотелось заорать ему в лицо, просто спросить — зачем, почему ты это делаешь? Но вместо этого Андрей просто кивнул, чувствуя, каким деревянным сделался позвоночник. Федор с нечитаемым выражением кивнул в ответ. — Что за зверское нападение на стаканчик? Я у тебя его изымаю, это спасательная операция! — хохотнул над ухом Серафим, пытаясь отобрать у Андрея бухло. Только сейчас тот заметил, как крепко стиснул пальцы, несчастный пластик смялся, грозя вот-вот выплеснуть наружу содержимое. Андрей улыбнулся Серафиму — ему в ответ вообще невозможно было не улыбаться — и разжал хватку. — Бля, я так нервничаю, — рядом вдруг материализовался Юра, и Андрей с благодарностью подумал, что он, наверное, заметил его лицо при появлении Федора, вот и подошел. — Сидячий концерт — это что такое вообще? Это как у Киркорова, что ли? — Чтобы было как у Киркорова, тебе нужно было все-таки притащить свои перья, — весело подъебал Серафим, вклиниваясь между ними и обнимая за плечи. Андрей чувствовал между лопаток чужой взгляд, но рядом с Юрой и Серафимом иррационально ощущал себя в безопасности. И он совершенно не ожидал, что чуть позже Федор подойдет к нему и с широкой улыбкой предложит засэлфиться. — А то все вокруг говорят, что у нас конфликт, что я на тебя якобы диссы пишу. Искатели говна всегда найдут то, что ищут. Андрей по отдельности понимал все слова, вылетающие у него изо рта, но вместе они как-то не складывались. Он что предлагает?.. Федор уже достал телефон и подзывал всех присоединиться, от бодрого командного тона внутренности завернулись в клубок. Андрей вообще не запомнил, что сказал, не посмотрел, какой получился снимок — ему больше всего хотелось искупаться, потому что только что его словно искупали в дерьме. Стало проще дышать, когда Федор свалил — в випку к Нике, как оказалось, он должен был выйти на фит уже ближе к концу программы. Андрей остался в гримерке, хотелось выпить, но проебываться не хотелось сильнее. А потом концерт закончился, и все снова набились в гримерку — нужно было собрать вещи, еще не до конца решился вопрос с афтэпати. Андрея немного повело — после своего выхода он налег на бухло, сейчас же хотелось освежиться. В гримерке был свой туалет — крохотный, но с раковиной и даже зеркалом. И, как оказалось, с охуительной слышимостью. Андрей не расслышал, кто задал вопрос, зато прекрасно разобрал звучный ответ Федора: — Да нормально билеты продаются, я не жалуюсь. Странно, конечно, что душечку больше любят, но тут Пиро больше повезло, — и смешок. — Я не спец по музлу для маленьких девочек. — Бля, может хватит? — Серафим. — Чувак, это сегодня уже третий раз, когда я слышу от тебя такое дерьмо про Андрея. У тебя какие-то проблемы? Андрей замер, до побелевших костяшек вцепившись в края раковины. — Да все путем, я же просто шучу. У нас нормально все, сфоткались даже на радость фанатам. — Да чет нихуя это уже не шутки, не? По-братски тебе предлагаю завалить, — Андрей давно не слышал у Серафима, вечно веселого и заводного, такого напряженного тона. Повисла тишина. Андрей представлял, как неловко всем присутствующим. Криво усмехнувшись отражению, он смыл толчок, которым даже не пользовался, и вывалился наружу. — Ой, ребят, я сейчас так хорошо покакал, вы не представляете! Прям мощно так, какашка булькнула, как картофелина в бульон! А вы тут чего, решили уже, куда дальше двигаем? На Федора он в тот вечер больше ни разу не посмотрел. и отрезок для нас закрыт и ещё один шаг вперёд сломается луч судьбы и так время опять прервёт (но у времени нет любви)