— Мы не в романтической комедии снимаемся, Мин Юнги

      Чимин смотрит на безумно красивый букет на своей парте, хлопает в неверии глазами и воровато оглядывается на окружающих людей. Одноклассники шушукаются, пихают друг друга острыми локтями и смотрят в его сторону. Чимин к такому не привык, потому краснеет щеками ярко-ярко и весь сжимается, не зная, как реагировать и что же стоит делать в такой ситуации.       Он не любит людей, социум, излишнее внимание и смех за спиной. Увидеть на своей парте небольшой презент от тайного поклонника — мечта каждой девчонки, по крайней мере, так пишут в подростковых романах. Только что-то явно пошло не по плану, потому что: а) Пак Чимин - парень; б) он терпеть не может действия, которые выбиваются из его плана на жизнь.       Вот и что ему делать-то теперь?       В любой непонятной ситуации он привык совершать только «самые взвешенные и логические» поступки. Хотя на самом деле просто перекладывает цветы на пустую парту позади себя и с равнодушным лицом садится на стул, принимаясь раскладывать учебники. Подумаешь, цветы подарили, что, из этого теперь событие века делать?       Только отчего-то у Чимина руки трясутся, и глазами он бегает по всем сразу, сдерживаясь, чтобы не захныкать отчаянно от страха и не сбежать. Он смущён и напуган, совсем не замечает, как парень на среднем ряду прожигает его взглядом и хмурится.       На молитвы агностика Пака откликается учитель, совсем не обращающий внимания ни на букет, ни на школьников. Одноклассники продолжают гаденько хихикать и тыкать пальцем, находясь на расстоянии нескольких метров от него, пока наконец не усаживают свои завистливые задницы на стулья. И только после этого Чимин может выдохнуть нормально и сконцентрироваться на истории, черкая какие-то заметки себе в тетрадь.       Чимин, подперев голову рукой, устремляет взгляд в окно и изучает уже знакомую площадку на улице, где ребята играют в бейсбол. Наслаждается солнечными лучами и видом голубовато-белого неба, что выглядит как море над головой. Это успокаивает его, приносит умиротворение, и он растекается по парте, словно маршмеллоу в огне. Мысли беспорядочно бегают в его закомплексованной русой голове и наводят там ещё больший, чем было ранее, беспорядок. Цветы очень приятно пахнут, напоминая о себе, и Чимин принимается беспокойно покусывать свою ручку, словно маленький ребёнок, что тянет всякое в рот.       Сегодня должен был состояться матч по лакроссу между школами, что в небольшом американском городке считалось событием года и даже поводом для отмены уроков. Все же должны были громко поорать с трибун, а девочки из группы поддержки — потрусить странными блестящими штуками, как обзывал их Чимин, — помпонами. Он такие события любит тоже, но по-своему, рассматривая это как возможность побыстрее свалить домой.       По плану он должен был обожраться чипсами, досмотреть дораму «Великий соблазнитель» и впасть в спячку, как самый настоящий медведь. А проснуться только в воскресенье, чтобы сделать уроки и пойти на подработку в библиотеку. Чем не идеальные выходные? Для Чимина — самые лучшие, и пусть только кто-то посмеет с ним спорить.       Только вот пятница решила плюнуть ему в лицо: мало того, что он приболел, так и огромная «свинья» в виде букета была подсунута. Чимин хмурится, солнечный зайчик бьёт ему прямо в глаза, и он оборачивается в сторону среднего ряда, краем уха улавливая рассказ учителя про убийство Кеннеди. Воздух застревает у него в грудной клетке, и он пялится на одноклассника (который пялится на него!), считая каждый удар сердца, медленно и верно краснея.       На него смотрит не просто какой-нибудь обычный парень, что бывает, когда у него просят списать, а Мин Юнги. На него смотрит чёртов Мин Юнги! Парень, который словно сошёл с обложки глянца, общительный, спокойный и милый, популярный. Мечта любой девушки, да и парня. Таким Чимин не доверяет.       Мин улыбается ярко и по-кошачьи завораживающе, треплет бедняге Чимину нервы. Но сразу же поворачивается в направлении учителя, делая вид, что он прилежный ученик.       Пак насупливается, и его лоб морщится, а брови опускаются. Он вспоминает, как вчера вечером смотрел фильм, где крутой парень на спор решил соблазнить девушку. Прямо в духе его одноклассников, что по уровню развития ближе к стулу, нежели к человеку. Да, он терпеть их не может. Это же так смешно, обоссаться можно просто от таких шуток.       Так вот почему ему этот букет подложили. Шутить вздумали, потому что он гей и тихоня?       — Какой идиот на такое поведётся?       За раздумьями время проходит вдвое быстрее, и урок заканчивается. Как и предсказывал Чимин, весь класс от занятий освобождают — галдёж взрывает маленький кабинет. Пак не спешит собираться, потому что не любит толпу, и аккуратно складывает ручки в пенал, пока, один за одним, люди уходят, а с ними и шум.       Он кладёт последнюю тетрадь в рюкзак, когда из его поля зрения исчезает оставшийся шумный субъект. Ну, кроме учителя. Тот, видимо, тоже особой охотой наблюдать за игрой под осенним солнышком не обладает. Чимин цепляется за ножку стула, едва не полетев на пол, но чудом удерживает равновесие.       — Не ушибся? — учитель смотрит на него из-под толстых линз очков, даже не пошевелившись.       — Всё в порядке, — Чимин из вежливости улыбается, ставит на своё место стул и собирается уже уходить, как учитель вновь окликает его:       — На задней парте не твой букет лежит?       Ему приходится обернуться, чтобы снова увидеть подарок от «тайного поклонника» и придумать выход из ситуации. Он берёт букет и протягивает учителю, что в непонимании смотрит на него.       — Мне он не нужен, а ваш день скрасит. До свидания, — не давая и шанса возразить, говорит Чимин и уходит, закинув полупустой рюкзак на спину. Книгу по истории он решает не оставлять в школьном шкафчике, чтобы почитать на досуге.       Цветочный запах очень быстро пропадает, в отличие от дурных мыслей.

***

***

      Чимин подрабатывает в школьной библиотеке уже третий год, его приняли почти сразу, как он перевёлся из другой школы. В его полномочия входят: поиск книг на полках, их упорядочивание по алфавиту, запись посетителей и уборка. Из-за своего возраста он не может находиться здесь полный рабочий день, так что работает исключительно по выходным дням. И пусть такая занятость отнимала его свободное время, да и платили на ней двадцать пять долларов за шестичасовой период, существовал гигантский плюс — вернее, даже преимущество, первостепенное для него, — полный доступ к литературе и, как следствие, чтение в тишине за чашечкой зелёного чая.       Дома Чимина постоянно пилят родители, говоря, что ему нужно больше гулять, заводить друзей, общаться, учиться и поменьше заниматься всякой ерундой. И этот постоянный бубнёж, явственно лишний и проблематичный, съедает его нервные клетки каждую секунду. Чимин готов самостоятельно платить библиотеке, лишь бы он мог по выходным «тусить» в обществе книг.       Посетителей в воскресенье практически нет, как, в принципе, и в любой другой день. Мало кто любит читать, тем более находясь в пыльной библиотеке, а не дома в кроватке. А ему это только на руку, ещё и вызывает улыбку и счастье. Чимин протирает стеллаж с самыми популярными новинками, и его взгляд падает на никем не политые цветы. Земля там уже сухая, пустынная практически, а цветок вялый. И пусть полив был заботой уборщицы по утрам, Чимин всё-таки хочет спасти бедное растение. Ну, хотя бы попытаться.       Он отлучается за ковшиком с водой, а по возвращении замечает посетителя, что трётся возле стойки регистрации.       — Простите, я сейчас подойду, — Чимин быстро выливает половину набранной воды, что уже даже не впитывается в землю, и отставляет ковшик, чтобы потом вернуть его на место.       Посетитель в ответ только одобрительно мычит. Чимин оборачивается, подмечая какую-то смутно знакомую спину в чёрной толстовке. На голове у того капюшон, ноги до смешного худощавые, облачённые в тугие джинсы-скинни. Раньше этот (предположительно) парень не приходил. Точно не по воскресеньям — Чимин бы запомнил.       Чимин поправляет волосы, снимает резиновые перчатки и прячет их в карман собственных штанов. Мама бы на это действие недовольно вскрикнула: «Ну да, конечно, пачкай, не ты же стирать будешь».       Лица парня не видно, только чиминов фетиш: крепкие руки с выступающими синими венами, длинными пальцами держащие читательский билет. Чимин включает сеть и специальную программу и, улыбаясь, забирает жёлтый кусочек бумажки с цифрами.       На ней напечатано имя, которое в последнее время вызывает у него приступ агрессии, — Мин Юнги. Чимин недовольно поджимает губы, пока парень откидывает капюшон и улыбается этой своей слащавой белозубой улыбкой. Достал.       — Чем я могу вам помочь? — шипит он, пытаясь напугать и отвадить от себя недоброжелательной интонацией в голосе. Парень ничего не замечает или делает вид, кладёт руки на стол и поправляет чёрные, чуть кучерявые волосы. Смотрит так пронзительно и нежно, с отчётливым блеском в радужке, что даже Чимина в краску вгоняет и внутри невольно всё сжимается.       Чимин признаёт, что Мин красив. А кто бы этого не сделал? Разве что слепой или человек без вкуса. В Америке азиатов достаточно большое количество, только это преимущественно китайцы, а Мин и Пак — выходцы из Южной Кореи. Чимин помнит, что в первые дни учёбы Юнги пытался заговорить с ним на корейском, он все его слова понимал, но ответить не мог. В отличие от Мина, он родился в США и никуда дальше них не выезжал. Поэтому их общение сразу исчезло, растворилось в пространстве и осталось в памяти как нечто туманное и незначительное.       Только почему он это «незначительное» до сих пор помнит? Свалился же Мин ему на голову!       — Хочу что-то почитать, не посоветуешь? — неформально отвечает Юнги и ещё больше улыбается, обнажая два ряда зубов.       «Я посоветую тебе свалить нахрен отсюда, чёрт рогатый! Прилип ко мне, как жвачка к жопе».       — Конечно, — Чимин очень тяжко выдыхает и раздражённо ухмыляется, — азбука — отличный вариант, как раз для вашего высокого интеллектуального развития. Ещё могу предложить сборник китайских пословиц. Моя любимая цитата из него: «Сдерживать гнев очень хорошо, но ещё лучше ударить по наглой, донимающей вас морде».       — Какие-то у вас очень агрессивные пословицы, — Мин теряет свою улыбку, но не уходит. У Чимина щёки красные, взгляд забавно бегает по его лицу, и то ли он злой, то ли смутился. — Я тоже одну такую знаю, только не китайскую, а жизненную: «Прежде чем говорить плохое, убедись, что человек желает тебе зла».       Чимин хлопает глазами, теряет почти всю свою спесь, вспыльчивость и агрессию. Мин его за предыдущую неделю довёл до ручки: каждый день подкладывал сладости (они, кстати, были очень вкусные, особенно кексы с фруктовой начинкой), дарил цветы, пытался помочь везде и во всём. Как упёртый баран тащился за ним по пятам и, только услышав отказ, отступал, чтобы найти новую причину быть ближе. Да это же чертовски подозрительно! С чего бы вдруг такому красивому парню так явно оказывать знаки внимания открытому гею их класса с замкнутым и тихим образом жизни? Но по итогу никаких фактов подлости нет, всего лишь домыслы в чиминовой светлой голове.       — Можете посмотреть книжные новинки сзади вас на стеллаже, — Чимин тычет пальцем в нужном направлении, и Юнги оборачивается. — Хиты 2020 года многие берут.       — Видел отзыв в интернете от библиотеки о них. Не впечатлили, какое-то бульварное чтиво для подростков, — Мин никак недовольства не показывает после разговора, легко отпускает ситуацию и смотрит прямо в глаза. Точнее на чёлку, что их прикрывает.       Чимин сам же этот отзыв и писал, правда не подписывал, и Юнги знать автора не мог. Это одновременно приятно и нагоняет стыда. Он подумал, что тот снова пришёл навязываться, а на самом деле ему просто стоит успокоить свою фантазию. Чимин принимается за свои обязанности, расспрашивает Юнги о жанрах, которые ему нравятся, предлагает несколько книг. Сходятся они на «Дом, в котором…» Мариам Петросян, отпуская постыдную ситуацию и даже увлекаясь разговором.       Чимин приносит книгу и кофе к столику, за которым решил сесть Юнги, и принимается вновь за свои дела. Ему всё ещё нужно отработать свои двадцать пять долларов и не провалиться под землю от стыда. Он изредка кидает на Мина заинтересованные взгляды, ища в нём осуждение его надуманной агрессии, но тот читает не отрываясь, не реагируя ни на что.       Может, не такой уж этот Мин и плохой?