Кривая линия судьбы: Война трёх рас

Колонна из ФСБшников и отряда двинулась на всех парах в участок. Главное сохранять спокойствие...Надолго меня одну не оставят. Только продержаться до того, как ситуацию разрешат. В участке, меня сразу провели в подвал, где хранят заключенных. Ратаковский все больше улыбался, когда меня подводили к камере. —Лицом к стене. — скомандовал он. Когда я повернулась, он показал своим несколько знаков руками. Вывели всех полицейских, остались только его агенты. Неожиданно, он сорвал с меня халат, ничего не говоря, и, перевернув, начал трясти. Выпал мой телефон и...Микрофон для прослушки. Разбив его и посмотрев в телефон, куда и сохранялись все файлы, агент кинул его в стену. — Ты что же, думаешь, что я совсем тупой? — засмеялся Ратаковский. — Я ещё по тому случаю понял, как ты планируешь действовать. Теб ещё многому предстоит научиться. Мерконский! — Да, сэр! — Снимай с нее все что есть и проверяй на жучки дальше. — Но где... — Да мне плевать!Хе!Ха-ха-ха-ха-ха! — звонко засмеялся он. — Хоть прямо ТАМ и проверяй, мне абсолютно насрать. — Чисто... — выполнив приказ, слава богу, не до конца, ответил подчиненный. — Ну вот в таком виде ее в камеру и бросай, в наручниках и в чем мать родила. Кто еды или воды ей принесет - убью на-хер. Понятно? Меня бросили в камеру. Войцех присел у решеток, стукнув по ним разок. — Ну и как ощущения? — Fēīnā mērtønē. — прошептала я, улыбнувшись. На кончиках пальцев почувствовалось тепло, которое вскоре вскинулось к горлу Ратаковского. Тот стал кашлять и задыхаться. — Попей водички, раз мне нельзя. И это... Раздел-то зачем? Думал, дам тебе? Так вот, тебе даже слепая и глухонемая бомжиха не даст, урод. — Вскоре я вновь посмеялась, дёрнув руками. Наручники упали на пол а я, крутя пятой точкой отошла к стене, ликуя, что все записи разговоров, которые были до момента уничтожения, транслировались на закрытый локальный диск, как и все записи с камер. — Fēīnā mērtønē. Хэй, ты что-то совсем раскис, неужели, своим порошочком закинулся, который подкинул мне? Вон, уже и кровью кашляяешь. Резко встав и держась за шею, он, кашляя, достал пистолет, нацелив мне на голову. — Командир, не надо! — крикнул один из агентов. — Заткнись! — Нельзя... — Заткнись!!! — Что, не можешь убить меня?да-а...Не можешь. — Да, ты права... — начал смеяться Ратаковский. — Я не могу...Не могу убить тебя... Он опустил пистолет, сделав два шага назад с угрюмой мордой, только чтобы резко поднять и выпустить две аконитовые пули мне в живот. — ЧТО, НРАВИТСЯ, А?НРАВИТСЯ?МУЧАЙСЯ! — закричал он так, что слышало, наверное, все отделение. — МУЧАЙСЯ, СУКА!АВОСЬ И НЕ СДОХНЕШЬ ДО ТОГО, КАК ТЕБЯ ДОСТАНУТ!А НЕ ДОСТАНУТ - И ПЛЕВАТЬ! — Позвать медика? — угрюмо спросил другой ФСБшник. — Не надо. Такие сволочи крепкие. Сама переживет и на всю жизнь запомнит. Закончу после выборов, когда тебя в клочья порвут. И папочку за гос-измену заберут. Вот тогда повеселюсь...Вышел отсюда. Сам встану на выход. Не хватало, чтоб ещё кто-то зашёл или вышел. Посмотрев на меня, истекающей кровью, парень посмотрел на часы и ретировался по лестнице наверх. Вместо него пришла Ангелина, тут как тут. — Очаровательный. — иронично произнесла она. — ...Твоя репутация после этого сильно падёт. Очень жаль, что ты не сможешь победить на выборах...Очень-очень...Очень жаль. Все ушли, оставив меня одну, только ФСБшник посвистывал где-то на входе. Вспышка и бетонный холодный пол перед лицом. Округлая пульсирующая боль в животе, я была близка к полной потери сознания, и лучше бы это так и произошло. Происходило что-то странное и непонятное с телом, руки превращались в лапы с когтями, через секунду обратно и по-новой. Я царапала пол от боли. — Сука, что б ты сдох, ублюдок. — прорычала я, скрипя зубами, а после перешла на крик. — СДОХНИ, ГНИДА! СДОХНИ! "Держись, как не держалась никогда, держись. — словно фантомный голос прозвучал в голове. — ДА ДЕРЖУСЬ Я! — свернувшись в позе эмбриона от агонии, прокричала я, окончательно теряя сознание. *** — Да, да...Да, конечно, о чём вы говорите?!Дочь же...Ну...В смысле вы не можете ничего с этим поделать? — Ну вот так вот...Законно говоря, нет, Люций... — Уран Борисович явно грустил. — ФСБ выше нас... — Тогда что вы предлагаете? — Я сейчас же выезжаю с отрядом к участку и вам советую подтянуться. Нам нужно больше людей. Если участок окружат люди и потребуют отпустить - нам не откажут. — Бегом! — крикнул он, не отключая телефон. Макс, Илья, Даня и Юрий поехали с ним. С другой стороны - Уранов, который кинул клич среди жителей, которые верили в меня, как в героя. Через 40 минут, участок был окружен людьми, репортерами и полицейскими. Переговоры уже велись внутри между служителями закона, остальные кричали на улице под камерами. — ...С места событий "ИлNews", я, Ирина Иванова докладываю о несправедливом аресте Илоны Денкин, слухи ходят, что в этом замешаны гос. службы. С нами здесь многие родственники, друзья, и даже конкурент героя в гос. думе - Ангелина Гроссэм!Ангелина, скажите, почему вы сейчас находитесь здесь с нами, в толпе. — Ну, вы же должны понимать, что это беззаконие. Дебаты и конкуренты - это дело одно, а борьба с беззаконием против людей - совсем другое. — Какой благородный поступок! *** — Ратаковский!Мы их долго не сдержим! — агент подбежал. — Сколько их? — Больше полусотни. Ангелина с ними.. — Что?! — посмотрел он в окно. — Ох...Чёрт, умница! — Нам надо уходить незамеченными. Их слишком много. — Ты прав. Уходим. — покрутил пальцем он, прежде, чем зашел посмотреть на меня ещё раз. — ...Как жаль, что меня здесь никогда не было. — осмотревшись ещё раз на отсутствие здесь камер, они все ушли незамеченными через задний вход, твердо наказав сотрудников не говорить ничего о них. Народ хлынул в здание... И вот, на этаж поднялись свои. Я находилась в отключке, но сознание постепенно возвращалось. Юрий первый увидел картину маслом, и сразу же выломал решетку, надев на меня халат и взяв на руки. — Боже мой, что этот урод с тобой сделал... — неся меня на руках к выходу, Джавадов, чуть ли не врезался в сотрудника. Он посадил меня на пол и, держась, чтобы не вмазать, спросил. — Что вы тут с ней делали, уроды? Где Ратаковский? — К-кто, простите? — удивленно спросил сотрудник. — ...Сбежал уже давно. — шепнул Юрию на ухо он. — У-хо-ди-те. Бросив грубый взгляд, брюнет снова подхватил меня на руки и вытащил из здания, где стояла толпа народа и снималось камерами. — Юр... Отпусти, я должна сказать... Им... — Они уже и так бегут. К нам подбежали телеведущие. Отпускать с рук Джавадов меня не стал, но интервью сказать дал. — Илона, что с вами происходило в отделении? — Раздели до гола... Разбили мобильное устройство... Но мою вину не доказали... На пакете... только следы Ратаковского... Он... Стрельнул мне странные пули в живот... — дрожащей рукой я отрыла окровавленный халат, оголив следы преступления в виде нескольких ран и куска пуль. — Не убьет, скотина... Войцех Ратаковский, отвечай...Перед народом... Перед... На...ро...дом. — после этого я окончательно выключилась и дальше ничего не помнила. Пакетик, Ратаковский, конечно, уничтожил. И там было ни что иное, как сахарная пудра. Все было просто и подстроено. — Вот так вот, неужели в нашем государстве до сих пор подкидывают какие-то вещи и творят беззаконие?Войцех Ратаковский, Илона ждёт твоего ответа! Ангелина, что вы можете сказать по этому поводу? — Я абсолютно обескуражена действиями таких людей...То есть, если не с этим мы боремся, то с чем? — Думаете ли вы на полковника Ратаковского? — Понятия не имею, между ними не замечала ничего плохого. Но тот кто это сделает ответит. Партия Социалистов своих людей не бросит! Под аплодисменты толпы, меня увезли домой, а "Ангелочек", которая обыграла своим выступлением даже ум ФСБшника, ретировалась. До дома, как мне рассказали, меня довезли не сразу. Сначала в больницу, чтобы убрать из живота пули, а потом уже, отказавшись от реабелитации, меня отвезли домой. Уже дома, когда силы постепенно стали возвращаться, я долечила себя заклинанием и приняла горячую ванну. Шрамы на животе, к сожалению, было не исцелить ничем, но чувствовала я себя вполне нормально. Выйдя из душа, я села к телевизору, где собрались остальные. Показывали новости и то самое интервью. Я выглядела ужасно... — Как же я мечтаю убить эту тварь. — я открыла ноутбук и зашла на частный локальный диск. Видеозапись с камер видеонаблюдения, где Ратаковский бъет меня в живот, была отправлена в СМИ, и через пару минут транслирована в прямом эфире. — Поступил срочный видеоролик! На нём чётко видно, как агент ФСБ избивает кандидата в канцлеры Илу Денкин. Теперь у нас есть все основания подозревать, что в отделе сделал это именно он.... — Мало поможет, эта гнида замнёт, но по-крайней мере, люди мне верят... — Ты в порядке? — зашёл Максим в комнату. — Мне жаль, что утром мы не смогли ничего сделать... — Ничего. — махнула рукой я, закрыв ноутбук и отпивая горячий кофе. — В следущий раз я вгоню этот ёбанный аконит ему в сердце. У меня он тоже припрятан. И на него, та как он гибрид, аконит сработает. Мразь, блять... — Хитрая сволочь...Очень хитрая. Но он явно не главный мозг всей операции. В утреннем опросе за тебя голосовали 35, за Ангелину- 45. После репортажа с участка ее репутация нереально поднялась - 55-25. Сейчас вновь вернулось к 45 в ее пользу. Ну, остальные 20 % населения не голосуют или предлагают свои варианты. — Она тоже хитра, собственно, сделала она это специально, как раз для поднятия рейтинга. — зазвонил телефон. Это был Валерий. — Вижу, у тебя там все плохо. Зря войну закончили, не убив этого урода. Сейчас вышлю деньги и лучшую охранную силу из 10 человек. — А лучше б сам припёрся, оставил меня тут одну, и на! Решай свои проблемы сама. — обидившимся голосом, произнесла я. — Ну-ну, сама пойми... — Да всё я понимаю, когда там твоя охрана будет. Оборотни, надеюсь. И вдруг, звонок на заднем дворе в решетку Я резко поднялась с дивана, и вышла. За забором стояли ровно десять человек с автоматами и светящимися белыми глазами в деловых костюмах. — Эээ... Оперативно ты это... Ладно, спасибо, поки. — повесила я трубку. — Проходите что ли... — Грубо говоря, я больше не нужен... — почесал затылок Высоковский. — Ты уверена, что хочешь продолжать с этой думой и канцлерством?Это уже несколько раз чуть жизни не стоило... — Пока не убью Ратаковского и не восстановлю республику — не отступлю. И нет, Макс, ты уже как родной, но эти люди максимально специально обучены... Я и сама, в общем-то, могла раскидать бы любого всего четырьмя словцами, но не хочу портить репутацию... — Сейчас играть придётся максимально аккуратно...Если Ангелина победит, нам точно всем конец. И ратаковского она уберет, и тебя, и всех, кого захочет.. — Вот и будем думать, как менять всё. Сейчас у кандидатов неделя, для предвыборной кампании и показа себя, потом дебаты и выборы... — А что ты будешь делать, если победишь? — Максим задумался. — Ведь так ты только сместишь Ратаковского, но вот остальных проблем это не решает абсолютно... — Я решу эти вопросы в близжайшем времени, мне главное победить... — Берегись её. — по-дружески сказал он. — ...Я, если честно, устал от этой ситуации...И не знаю, как бороться, и почему она такой сильный противник... Предвыборная компания и рейтинги моей соперницы стреляли очень хорошо. Настолько, что отрыв так и не хотел уменьшаться. Она уже добилась выплаты всем бездомным и начала строительства для них новых домов. Только, конечно, это все была небольшая фикция для большого обмана, но на это им хватало ресурсов. Езда по дворам, подарки детям и малоимущим семьям, много показухи. Её обещания были теперь подкреплены делами, что сильно увеличивало шансы. Ратаковский дал интервью о компрометирующем видео - сказал, что на видео удар был в "опасении за свою жизнь", так как "я была вооружена", и вела себя агрессивно. Выкрутился. О их связи с Ангелиной никто не знал и не узнает, ибо они не встречались на людях почти никогда. Гроссэм стала любимицей самый больших групп людей - льготников, бездомных, и самое главное - лентяев, которых в населении процентов 50. Ведь пособие означало, что не нужно работать - а работать никто не хочет. Оставалось ещё две недели до дебатов - а за ними и пару дней до выборов. Не могу сказать, что мот дела шли хуже. Благодаря огромному количеству бюджета, я наладила количество парковых зон, с помощью деревьев и кустарников. Дороги были починены, количество ям на 99 процентов снизилось. Так же, хочу отметить, что и я выделила средства на пособия для пенсионеров и инвалидов. В новом районе города, благодаря просьбам граждан, была возведена новая станция метро, которую, общепринятым голосованием, назвали Проспект Денкин. Признание геройства вновь вернулось среди жителей Илбергской республики, мне верили, и хотели верить. Прошло ещё две недели наших добродетелей. Потихоньку, голоса чуть-чуть сползли в мою сторону. 40-40, так гласило преждевременное распределение. Близились дебаты в прямом эфире, где мы должны ответить друг-другу на подготовленные вопросы перед всей страной, а так же обьяснить и аргументировать свою позицию, плюс показать свое отношение к народу. Всё это было в той же студии, где были и предыдущие интервью. День Х настал. До голосования осталось всего ничего. Мы встретились только в креслах студии. — И так, сегодня в нашей студии двое равнозначных кандидатов на пост федерального канцлера. Встречайте Ангелину Гроссэм и Илону Денкин!Дорогие друзья, уважаемые кандидаты, пришло время пообщаться друг с другом и....Задать друг-другу несколько вопросов. Предоставляю вам слово! Я выглядела прекрасно в кадре. Волосы были профессионально уложены, аккуратный макияж подчёркивал черты лица, а наряд гармонично сидел на мне. Белая рубашка и красный галстук — что может быть лучше? — Здравствуйте, уважаемый ведущий, здравствуйте жители города. И тебе здравствуй, Ангелина. — чётко сказала я в микрофон. — Я, пожалуй, начну. Какие пути развития городской инфраструктуры ты видишь в близжайшем будущем? — Добрый день всем, кто смотрит, уважаемые избиратели и коллеги. — девушка посмотрела на меня. — Интересный вопрос, Илона. Я вижу будущее в счастьи людей, а это для нас, в данном случае, означает заселение тех, у кого нет дома, поэтому я вижу ее в строительстве новых многоквартирных домов и дорог, строительство заводов в разных частях города для поднятия промышленного уровня. В свою очередь, хочу спросить, как вы готовы повлиять на коэффициент счастья народа?В вашей кампании слышно обо всем, кроме этого. А это важно... — Как говорил один мой хороший товарищ, счастье — это мирное небо над головой. Счастье — это присутсвие взаимопонимания между абсолютно каждым жителем планеты, отсутсвие конфликтов во внешней и внутренней политике, чем я, собственно, и собираюсь заниматься. Мы одолели неспокойное время, и я собираюсь сделать так, чтобы такого больше никогда не происходило. Моя цель не только улучшить экологические вопросы, но и заставить каждого человека верить в себя, в своё государство и мир на Нептуне. — закончила я, и после, дав секунду на размышление, задала следующий, острый вопрос. — Скажи, Ангелина, как пятнадцатилетняя девочка сможет дать всё необходимое народу? Откуда бюджет? — Бюджет, безусловно имеет государственные истоки, ведь только лишь государство может дать народу счастье, как мы познали сквозь Анархизм... — держалась Гроссэм очень хорошо и спокойно. — ...Новый канцлер в любом случае получит к нему доступ, и сможет направлять его на нужные вещи. Безусловно, наши цели совпадают, только пути разные. — Я не уверена, что ты сможешь потратить государственный бюджет на необходимые расходы, ведь в пятнадцать хочется гулять, во всяком случае, так у всех. Но ладно, я пока закрою этот вопрос, ведь меня волнует немного другой... — улыбнулась я. — Как ты аргументируешь прежние терракты в небольших городах и убийства невинных людей? Не случится ли так же и с Илбергом? — Я не имею в виду обвинить кого-то или оскорбить, дорогие избиратели, — посмотрела коротко Ангелина в камеру, — но на войне жизнь абсолютно отличается от мирной. То, что раньше показывали по телевизору, вы об этом вообще ничего не знаете, в отличие от нас, кто бился за страну в этой войне. На стороне пришедшего под гнетом обстоятельств правителя. Дальше вы знаете, как всё прошло....Но мы-то знаем, что лично вы на поле боя... — немножко скривила лицо Гроссэм. — ...Воевали не совсем за республику. — Ну что же, ты тоже не знаешь всю правду. Я всего лишь защищала свой народ и своих людей от некоторых групп, скажем так, негативно настроенных. Я не подрывала города, и не убивала мирных жителей, Илберг на войне был защищён. Есть ли у тебя вопросы для меня? — Нет, если честно, в интернете достаточно неопровержимых фактов о ваших поступках, чтобы не задавать вам вопросы на эту тему, тем более зная, что ответ, схожий с правдивым получить практически невозможно. Только один, как вы может объяснить своё задержание сразу после объявления кандидатом? — Кое-кто пытался убрать конкурента, вот и всё объяснение. Не зря же ты появилась, возле участка, как по волшебству и пыталась выстроить этим себе честное имя. Я думаю, что вы с Войцехом заранее сговорились, чтобы убрать меня с дороги. И об этом мне всегда будут напоминать глкбокие шрамы на животе. — очень жаль это слышать. — с наигранным сожалением и без капли удивления ответила девушка. — Да, быть может, у вас есть какие-то недоброжелатели, которые пытаются помешать вам. Но мы же обе знаем, что победит только тот, кого выберут люди. Ходы преступников не имеют значения. — Я тоже так считаю, и кто бы не пытался сдвинуть меня с места... — натянув наглую ухмылку, сказала я, — У него это не получилось. И выбирать истиного канцлера будем не мы, а народное голосование. Честное народное голосование. — Да. Я не считаю вас самым честным кандидатом, буду откровенной. Ваши замыслы хороши, но искренни-ли они?...Не так давно, до оглашения кандидатов, выложили запись с нападаением на женщину.... — спокойно начала девушка. —...Этой женщиной была моя мать...Вы не одни, кому желают зла. Все помнят, кто был на том видео...В нашей студии недавно была напечатана одна листовка из вашего личного архива...Надеюсь, вы позволите. "Ангелочек" достала большой плакат, где была моя фотография ещё из подросткового возраста. Панковский наряд, бутылки пива и свастика на стене. — "Нацисты рвутся к власти", так назвали это журналисты. Но весь тираж плакатов был уничтожен ночью...А кем, неизвестно. — пожала плечами Ангелина, показывая плакат на камеру. — ...Жаль, но мы уже не узнаем. — Боюсь, с твоей мамой у нас самые искренние и теплые дружеские отношения, в отличии от тебя, есть даже записи разговоров, если разрешите. — встав с кресла, я поставила запись разговоров с Викторией, где она всячески благодарила меня за оказанную ей помощь. — А насчёт плакатов... Мне, как раз, на плакате пятнадцать, и, как видишь, сейчас мои убеждения отличительны от тех, которые были раньше. Вот и у тебя они, как раз, в более зрелом возрасте изменятся. Я не скрываю свою прошлую жизнь, это — молодость. На Земле почти все молодые были панками или металистами, так что в этом нет ничего удивительного. — Я тоже могла бы заставить простого человека сказать все, что угодно, в вашем положении. В этом и есть твоя проблема, ты...Далека от простых людей, не хочешь понять их и дать им то, чего они хотят... Ангелина встала. — Кем бы ни были в любом возрасте, это имеет значение при ситуации, имеющей такой характер, как у нас...Я нацизм никогда не пропагандировала. И тебе не советую! — И так, наши телевизеонные дебаты, кажется...Подходят к концу. Вам остаётся несколько завершающих слов. В следкющий рвз мы узнаем, кто же, в итоге, победил! — Я с вами согласна, пора заканчивать. Каждый из нас не без греха, каждый может оступиться, и я думаю мои прошлые заслуги доказали мою преданность этому государству и людям. За свои тридцать лет я много чего повидала, и я знаю, как сделать этот мир лучшего, стоит лишь избрать меня. — Только вы, дорогие люди, знаете, кого выбрать...Кто-то обещает многое и загадочен, говорит сложеыми словами и утопическими афоризмами...А кто-то прост и обязателен, и уже начал свой путь помощи гражданам не смотря ни на что. Выбирайте с умом. Я надеюсь, что не только лишь от меня зависит, ждёт ли вас лучшая жизнь! Девушка попрощалась, после чего направилась вон из студии. Подбежали Макс и Илья с водой. — Держалась неплохо, но все примерно одинаково. Не зазнавайся и продолжай в том же духе. — Откуда у них те плакаты? — рассмеялась я. — Неужели откопали на старых древних страницах? — Возможно. Но дело не в этом, дело в том, что...Всё осталось на прежних местах. — выразил беспокойство Макс. — ...Мы не смогли обойти их ни на гонке, ни на дебатах...Голосование будет тяжелое. — Ну-ну, Макс, ты же прирождённый оптимист, и этим же заразил меня. — похлопала я его по плечу и достала табак. — Пожалуй, я её обыграла. Это факт. Результаты голосований через несколько часов, и если я не выиграла, я съебываю с этой планеты. — В таком случае, пора покупать билет. — подошедший сбоку Войцех даже не посмотрел в нашу сторону. — 42-38, не в твою пользу. От тебя - ни одного подтвержденного факта, так что...Сомневаюсь в изменениях. — Меня твои слова мало интересуют. — сказала я. Ребята с автоматами сразу же окружили меня, на случай чего. — Ты для меня никто, и твои слова пустота. Он покачал в руке телефон с подтверждением своих слов. — Время идёт...Время идёт. Посмеявшись над подоспевшим отрядом, он покачал головой и удалился, гордо развернувшись. — Результаты голосования я узнаю из официальных источников, урод. — взглянув в его спину и прошептав тоже маленькое заклинание, я развернулась и так же, с гордым видом и под звуки кашля ушла с ребятами в ресторан. Мы за полчаса перекусили в центральном ресторане на Вознесенском проспекте. Стейк well done с сочным картофельным гарниром и безалкогольный напиток с травяным настоем на уровень подняли и без того приятное настроение. После чего мы направились в офис, где должна была происходить прямая трансляция с диаграммой голосов и оглашение победителя. — Ну что, картофельная магнатка, готова побеждать? — как всегда подколол Даня. — Всегда готова, брат. — Удачи тебе, Ила. — по-доброму поддержал меня Юрий и приобнял. Зайти всей компанией в офис было нельзя, я лишь взяла с собой двух охранников, переживая за собственную безопасность. И вот, буквально десять минут до оглашения... Ровно такая же ситуация собралась и у Ангелины. Всякие помощники и так далее, и табло, которое через считанные минуты должно было считать голоса в процентном соотношении. Девушка сидела в центре у окна со сложенными руками, относительно спокойно. Мы обе включили радио. — Комиссии по счёту уже начали свою работу. Во всех городах, бюллетени уже были собраны и доставлены к нам в город для подсчёта. Комиссия по счёту работает во всех 10 участках, и от количества этих участков будет зависеть победа...Годами мы не видели таких дебатов и конкуренции, таких равных количеств голосов, народ буквально разделён на два лагера!Что-ж, кажется, к нам начала подбираться информация с подсчетной комиссии...Первый участок!Ангелина Гроссэм - 95667, Илона Денкин - 94993. — Ничего, это только первый участок. — скрестила я руки на груди и продолжила ждать Монотонно, начали поступать другие цифры. И имена чередовались каждый раз. Ещё 30 мучительных минут приходилось сидеть замерев, ожидая, кто выиграл на следующем участке. — Девятый участок - Ангелина Гроссэм. Пятый участок...Судя по-всему, все не очень складывается для второго кандидата. Пока открыв уверенный - 3 процента в пользу молодой социалистки. Её программа отличалась лояльностью к человеческим эмоциям, а так же забота о счастье тех групп, о которых никто до нее не думал в принципе... — Ну, значит я переезжаю. — развела руками я. — Смысл мне оставаться в стране, где ценят ложь и обман. — Чёрт, да быть того не может... — постучал пальцами по столу Левчеченко с напряженным выражением лица. Высоковский снял телефон. — Да. Да?Илона Дмитриевна. Десятый - за вас. Пять-пять. — улыбнулся он, не отрываясь от телефона. — Ждите ещё пару минут, им придется подсчитывать общее. — Ну вот и супер, есть же адекватные люди, которые готовы меняться, а не разрушаться. — улыбнулся Юрий. — Остаётся всего лишь несколько секунд до финального подсчёта всех голосов людей из республики, и, не подводя промежуточного итога, учитывающего неголосующих... Табло резко изменилось. 50.5 и 49.5. — ...Новым членом думы и федеральным канцлером становится Илона Дмитриевна Денкин, с разрывом в ровно 105 голосов.... — МЫ ЗНАЛИ! — схватил меня Юрий на руки и, обняв, покрутил. — Ты будешь самым лучшим канцлером! — Я, конечно, ожидала большего отрыва. Обидно, что многие не отдали голос за меня, но придётся смириться и строить заново новую империю. — улыбнулась я глупо, почти как Наил Рэкер. — Ура! — Тогда, поехали домой, праздновать! — улыбнулся Высоковский. *** В офисе Ангелины все рабочие поникли и посбрасывали со столов бумаги. — Чёрт. — выругался какой-то очкарик. — Так близко. Только сама Гроссэм сидела тихо, смотря то на часы, то на чашку чая, стоящую перед ней, почти не моргая. Ожидая чего-то. *** Мы вернулись домой в очень приподнятом настроении. Дома меня ждал приятный сюрприз в виде накрытого стола и приятных гостей. — Мама! — Накинулся на меня с объятиями Святослав. — Я знал, знал, что эта стерва не победит. За столом собрались близжайшие оборотни. Джоанна, Бефитрия, Томас, а так же Валентий. Вкусно пахло выпечкой и мясом. И вот, когда все собрались за столом, Юрий поухаживал за всеми и разлил в бокалы красное полусладкое вино. — Ну что, девочка моя, за тебя! Ты наш новый канцлер, наша новая опора и надежда, наша любимая Ила Денкин! — произнесла Джоанна, которая была очень красиво накрашена и подняла бокал. — За самую сильную ведьму в роду, за самого смелого оборотня, и за нового почти что президента! Ура! — Ура! — прокричали остальные и чокнулись стаканами. *** Ангелина посмотрела на часы ещё раз, отпив последние остатки чая в чашке. После этого, девушка встала и ушла, ничего никому не обьясняя. *** — Несмотяр на все трудности, мы справились! — Высоковский встал, чтобы произнести тост, но вдруг, ему позвонили. — Да. Отлично, у меня всё прекрасно!Да, победила. — убрав рот от телефона, он с улыбкой извинился и вышел из-за стола в другую комнату. Мы, кажется, не заметили, как его не было уже и 5, и 10 минут. — Да где он там застрял? — раздраженно спросил бухой Левчеченко. — Я его щас убью нахер, я тоже тост х...х-хочу сказать...Ч-чёрт, чем так воняет? — Ты о чем, пернул что-ли? — подколола его я. — Да запах такой кислый, знакомый...Как от...Взрывчатки... — Даня будто резко протрезвел и округлил глаза, осмотревшись. Все поняли. — На пол! — крикнула я, прежде чем прогремел большой взрыв, который оглушил и вырубл меня. Сквозь закрывающиеся глаза, можно было видеть, как падают обломки потолка и крыши, и весь дом падает на Землю...