Моя судьба в твоих руках

      Хэ Сюань обошел храм несколько раз, делая мысленные пометки, чтобы знать сколько и каких материалов ему нужно. Здание было небольшим и довольно старым. Часть бревен была испорчена насекомыми и кое-где уже начала гнить, черепица осыпалась, позволяя дождю и старым листьям портить доски в основании крыши. Некоторые уже провалились внутрь, оставив дыры.       Вокруг храма царило запустение, но разбираться с этим Хэ Сюань в данный момент не собирался. Порывшись в пристройке, он обнаружил инструменты, когда-то принесенные сюда Цинсюанем. Тот всё хотел заняться ремонтом сооружения, но никак не мог заставить себя по-настоящему приступить к работе. Хэ Сюань и сам бы не стал этим заниматься, не повадься Цинсюань постоянно тут торчать. Не хотелось, чтобы он простыл здесь зимой. Взяв нужные инструменты, Хэ отправился в ближайший лес, по пути заглянув к Цинсюаню, чтобы убедиться, что тот спит.       Мин И был отличным плотником, да и немалый стаж Хэ Сюаня в качестве Повелителя Земли помогли ему управиться с заготовкой древесины за каких-то пару часов. С помощью пространственного заклятия он переправил материалы и приступил к ремонту. Выпендриваться красивой отделкой было ни к чему, так что что он закрывал дыры в стенах, заботясь только о том, чтобы сквозь заплатки не протекала вода и продувал ветер. С крышей пришлось повозиться чуть тщательнее, потому что сверху должна лежать черепица и как попало приколоченные доски были бы здесь совершенно ни к месту. С тем, чтобы вернуть черепицу на место, было проще — Цинсюань успел собрать всё, что упало с крыши, почистил и даже починил многие черепки, сложив всё в несколько аккуратных стопок у выхода из храма. Всё, что лежало на крыше, Хэ Сюань вернул на место и очистил сам с помощью нескольких нехитрых заклятий, которым его когда-то обучил Цинсюань. Тот был чистюлей и часто пользовался подобными способами, чтобы не чувствовать отвращения, прикасаясь к убитым временем и окружением вещам. Хэ Сюаню, тогда только недавно вознесшемуся небожителю, это показалось полезным, и он попросил Цинсюаня обучить его. И в самом деле пригодилось.       С помощью магии с работой, на которую могло потребоваться несколько дней, Сюань управился всего за несколько часов и даже не заметил, как пролетело время. Заниматься работенкой присущей Повелителю Земли И очень успокаивало. Хэ Сюань находил в этом нечто медитативное и потому проводил много времени, выполняя молитвы. Даже смог занять девятое место в десятке лучших богов. Забавно и глупо.       Боги должны были вознестись, чтобы помогать людям, а они только и делали, что соревновались да порой вынуждали последователей делать им роскошные дары в обмен на помощь. Прогнившее местечко с прогнившим правителем.       Хэ Сюань спрыгнул с крыши и отошел ко входу на территорию храма, чтобы оценить проделанную работу. Заплаты выглядели сносно и не слишком бросались в глаза, а крыша выглядела почти как новая, так что Сюань остался доволен результатом. Осталось отремонтировать пол и окна, да сколотить какое-то подобие мебели. За этим занятием он пробыл оставшуюся ночь и даже не заметил бы рассвета, если бы солнце не начало беспощадно светить ему в глаза, мешая сосредоточиться.       Он почти закончил делать лавку, на которую Цинсюань в крайнем случае мог лечь спать, но настроение дальше заниматься плотничеством у него пропало и он вышел на улицу. Рядом с храмом росло огромное дерево с кучей толстых извилистых веток. Хэ Сюань с трудом узнал в засохшем дереве глицинию. Странно сажать такое дерево около храма Повелителя Земли. Если он правильно помнил, цветы глицинии символизировали хрупкость, нежность и чистоту. Ничего из этого не относилось к Хэ Сюаню и богу, которого он изображал. Все эти значения были ближе Цинсюаню. Недолго думая, Хэ Сюань прикоснулся к стволу дерева, вливая в него часть оставшихся духовных сил Повелителя Земли. Срок цветения дерева уже прошел, но, если оно переживет зиму, сможет порадовать Цинсюаня своим буйным цветением в следующем году. Хэ Сюань снова оглянулся и заметил за храмом несколько заброшенных грядок. От них уже ничего не осталось, только символическая ограда.       Повелителю Земли, так же, как и Повелителю Дождя, часто приносили в дар не деньги, а овощи и фрукты, и в нескольких самых крупных его храмах на заднем дворе тоже располагался сад или огород. Верующие каким-то непостижимым образом поняли, что бог заглянет в храмы с едой и выслушает их молитвы в первую очередь. Хэ позволил себе улыбнуться уголками губ.       За заброшенными грядками, уже в конце территории храма, стояли две одичавшие без ухода яблони, усыпанные мелкими яблочками. Сквозь ветки просвечивало солнце и Хэ Сюань несколько минут рассматривал как свет падает на плоды и листья, покрытые росой, прежде, чем съесть десяток-другой яблок. Рядом стояло еще одно дерево, судя по всему тоже яблоня, но ее постигла та же участь, что и глицинию. Ее восстанавливать Сюань не стал, но решил, что вырастить парочку цветущих кустов на остатки духовных сил Повелителя Земли будет не так уж плохо. Всё равно с одного храма достаточного количества духовных сил получить было нельзя, а так он сможет направить эти излишки на поддержание территории храма в хорошем состоянии, и Цинсюаню будет приятнее находиться здесь. Всё же целое здание, цветущее роскошное дерево и маленький огород куда уютнее, чем сорная трава, засохшие деревья и разваливающийся от непогоды храм.       Зная любовь Цинсюаня к побегам из дома, храм не мешало бы утеплить, но заниматься этим сейчас он точно не станет. Хватит с него и того, что он уже сделал. Хэ Сюань скептически хмыкнул, поняв, что позволил себе привязаться к Цинсюаню. Или он просто ощущал вину за то, что всё же позволил себе втянуть в свою месть непричастного к ней.       Мимо храмовой территории прошло несколько крестьян. Они шли в поля и стали перешептываться, когда заметили, что храм, который еще вчера был в упадочном состоянии, с раннего утра стоит отремонтированный. Что-то для себя решив, они зашли внутрь и начали молиться, встав коленями на деревянный пол. Подушек в храме не было.       Молю Повелителя Земли о богатом урожае.       Если бог и правда вернулся в храм, пусть поможет моему сыну починить мост.       Пусть наша лошадь успешно разродится.       Молюсь Повелителю Земли. Накажи горных разбойников, что последнее время ломают мост и пугают селян.       Молюсь об успешной торговле.       Пусть моя дочь найдет себе достойного мужа.       Хэ Сюань зажмурился и устало потер виски. Ну с чего они взяли, что бог станет им помогать? Он чинил храм не для них. Когда крестьяне ушли, он вернулся внутрь, обнаружив там несколько новых фруктов, овощей и пару домашних закусок. Желудок противно свело, и Хэ Сюань не глядя закинул еду в рот. От фантомного голода это не избавило, да и кормить двойника не имело смысла — настоящее тело от этого получало ровно ничего.

***

      Настоящее воплощение Хэ Сюаня сейчас помогало Цюань Ичжэню вернуть к жизни помощника Хуа Чэна. Кроме того, Западный бог войны щедро заваливал его небольшими золотыми и серебряными слитками, обещав потом принести ещё больше, и Хэ Сюань не собирался отказываться от такого выгодного сотрудничества. Платить ими долг Хуа Чэну он вряд ли станет, а вот спустить эти средства на еду и помощь Цинсюаню казалось относительно достойным планом. Хотелось поскорее закончить с этим и вернуться присматривать за Цинсюанем, чтобы он не шлялся с двойником под личиной Мин И, и он уже был близок к завершению работы над проклятой кангой, но в этом случае торопиться было категорически нельзя. Одна ошибка и придется начинать все заново. Цюань Ичжэнь понимал, что дело серьезное и даже не мельтешил перед глазами, внимательно следя за Черноводом из темного угла.       — На сегодня всё. Если повезет и все будет идти также гладко, смогу вернуть его через месяц.       — Спасибо огромное, господин Черновод!       Цюань Ичжэнь тут же вскочил с места, и поклонился ему, прежде чем подбежать к телу Инь Юя, которое было уже чуть меньше похоже на обтянутый кожей скелет.       — Осторожнее, — на всякий случай предупредил Хэ Сюань, когда Циин протянул руку к своему шисюну. — Я уйду в Призрачный город и займусь своими делами. Продолжим через неделю.       Ичжэнь активно закивал и Сюань дорисовал несколько линий на стене, чтобы активировать поле Сжатия тысячи ли и уйти в Призрачный город, приняв облик Хуа Чэна. После смерти Ци Жуна, подконтрольная ему нечисть решила, что их долг — мешать жить небожителям и Хуа Чэну, поэтому Хэ Сюаню приходилось чаще возвращаться и гонять дурных подальше от города. И это так же было одной из причин, почему он согласился вернуть Инь Юя к жизни. Посланник Убывающей Луны имел определенные силу и славу в Призрачном городе и часто разбирался с набегами нечисти.       У Хэ Сюаня заниматься этой работой никакого желания не было. Да и замещать Хуа Чэна тоже. Он просто ходил в облике Собирателя цветов по улочкам и заглядывал в игорный дом и Дом Блаженства. Если в игорном доме он просто сидел за занавеской, иногда даже ничего не делая, то в Доме Блаженства он мог позволить себе наесться от пуза, создав очередного двойника и сделав вид, что это Черновод пришел в гости к Хуа Чэну. Всё же прислуживающих градоначальнику демониц тоже надо было обманывать. Он собирался вернуться в поселок на следующий день вечером или послезавтра утром.

***

      — Хэ-сюн!       Хэ Сюань чуть не подпрыгнул на месте, когда Цинсюань выкрикнул его имя каким-то одновременно испуганным и радостным тоном. Он оглянулся и увидел Цинсюаня, который вихрем вбежал в храм, набросившись на Хэ Сюаня с объятиями. Тот замер в растерянности, не зная как реагировать. Вид у Цинсюаня и правда был жутко испуганный.       — Что случилось?       Хэ Сюань чуть не позволил себе погладить Цинсюаня по спине в знак утешения, но вовремя одернул себя, заставив не двигаться.       Цинсюань еще несколько секунд не двигался с места, продолжая обнимать Хэ Сюаня и когда понял, что тот никуда не денется, наконец-таки отпустил его, но все равно продолжил держал двойника за рукав. Его дыхание постепенно возвращалось к норме, будто бы всю дорогу до храма он бежал.       — Ну?       — Я увидел очень жуткий и реалистичный сон, где за мной гналась толпа нечисти, — его передёрнуло от воспоминаний и он заметно побледнел, — а когда проснулся, то заметил, что ты куда-то исчез. Я испугался, что ты решил уничтожить двойника и отправился сюда, а по дороге за мной увязалась какая-то бешеная псина, и мне пришлось бежать. Она погналась за мной и успела цапнуть за ногу. Я кинул в нее камешком и побежал сюда, чтобы спрятаться.       Как будто в доказательство его слов где-то рядом загавкала собака. Хэ Сюань сел на корточки, чтобы осмотреть рану Цинсюаня. Тварь порвала штанину на голени и оставила довольно глубокий укус. Теперь и штанина, и голень, и обувь Цинсюаня были в крови. Тот, видимо, был в шоке и все ещё не ощущал боли. Хэ Сюань нахмурился. Ну вот нельзя его оставить даже на пару часов, точно куда-нибудь вляпается. От раны исходил слабый поток темной Ци.       — Дойти до той лавки сможешь? — Хэ Сюань указал на ту, которую сделал сегодня утром, но так и не приделал к ней спинку.       Цинсюань кивнул и сильно хромая побрел к лавке, но сразу же запутался в ногах, вынудив Хэ Сюаня ловить его.       — Прости, — всхлипнул Цинсюань то ли от обиды, то ли от боли, то ли еще от чего-то.       Хэ Сюань не стал отвечать на извинения и поднял его на руки, донеся до лавки.       — Я сейчас вернусь, а ты посиди пока.       Цинсюань как-то обречённо кивнул, и Сюань вышел на улицу, окружив себя слабым потоком духовных сил Мин И. Тварь набросилась на Цинсюаня, почувствовав в нем источник духовных сил, но не поняла, что силы у Цинсюаня заимствованные. Как и ожидалось, за остатками ворот, охраняющих территорию в канаве, притаилась нечисть, принявшая облик собаки. И ведь не испугалась бегать под солнцем.       Хэ Сюань сделал вид, что не увидел ее и вышел за территорию, всем видом показывая свою беззащитность и такой же низкий уровень духовных сил. Если тварь достаточно глупа, в чем Хэ Сюань не сомневался, она набросится на него и будет заброшена в один из мешочков цянькунь, чтобы быть съеденной позже в настоящем облике. Пусть Хэ Сюань и непревзойденный, а сожрать тварь, значит стать ещё капельку сильнее. Всё же силы лишними не бывают. Сложно отказать себе в таком удовольствии.       Всё вышло как и предполагал Хэ Сюань. Стоило ему сделать несколько шагов в противоположную от собаки сторону, та с рычанием и выпрыгнула из кустов, точно так же собираясь вцепиться в голень, но была схвачена за горло и спрятана. Тварь оказалась несколько слабее, чем Хэ Сюань надеялся. Вообще Цинсюань мог бы и сам с ней справиться, будь у него хотя бы несколько талисманов. Но их у него, очевидно, не было. И он еще книгу по защите от нечисти собирался писать. Прискорбно.       Хэ Сюань вернулся в храм и, снова взяв Цинсюаня на руки, предварительно вручив ему деревянный ковшичек, отправился к протекающей неподалёку реке, чтобы промыть и обработать рану. Цинсюань вцепился в его плечи и замер, густо покраснев и даже не спросив, куда они идут.       — С-спасибо, — пролепетал он, когда Хэ Сюань опустил его на траву у кромки воды.       — Почему ты не носишь с собой хотя бы несколько талисманов? — задал интересующий его вопрос Сюань, зачерпнув воды.       — Я забыл их в комнате. Обычно я… Ай! — Цинсюань случайно дернул больной ногой и поморщился, выдрав несколько пучков травы.       — Сними штаны.       Хэ Сюаню было неудобно подбираться к ране сквозь ткань, а задрать штаны Цинсюаня, значило испачкать их в крови еще больше. Он собирался обработать рану и застирать штаны и обувь Цинсюаня, пока кровь не засохла. Цинсюань, только что из-за вспышки боли побледневший, снова покраснел, но покорно стянул штаны и обувь, натягивая верхние одеяния до характерного треска, чтобы прикрыть ноги.       — Прекрати вести себя как девица, которую не возьмут замуж от того, что кто-то увидел её обнажённые ноги, — раздражённо велел Хэ Сюань, отложив одежду в сторону и полив рану из ковша.       Цинсюань издал болезненный писк и задёргал ногами.       — Больно! Холодно! Хэ-сюн, пощади! Больно-больно-больно-больно!       — Да, больно. Если продолжишь дёргаться, я тебя сброшу в реку.       Цинсюань сразу же замер. Быть брошенным в ледяные воды ему явно не хотелось. Хэ Сюань вздохнул и зачерпнул еще воды, снова выливая её на рану, аккуратно протирая ту рукой. Цинсюань шумно сглотнул и крепче вцепился руками в траву, стиснув зубы. Даже глаза закрыл, чтобы не видеть, что происходит. Спустя пару-тройку ковшей с водой, Сюань применил немного духовных сил, создав несколько тончайших водяных нитей, которые скорее напоминали извивающихся змеек и промыл каждую рану отдельно. Цинсюань издал болезненный задушенный скулеж и упал на спину.       — Уже почти всё, — непонятно зачем решил утешить его Сюань. — Потерпи ещё немного.       Цинсюань вроде бы кивнул, Хэ Сюань не смотрел, доставая из рукава баночку с заживляющей мазью и чистую ткань. Цинсюань хныкал, пока Сюань наносил мазь и перевязывал голень, и расслабленно выдохнул только когда Хэ положил руку поверх повязки, передавая немного духовных сил для ускорения заживления. Рана оказалось не слишком серьёзной, так что заживёт очень быстро. Хотя, не исключено, что останется несколько маленьких шрамов в тех местах, где у собаки были клыки.       — Спасибо.       Цинсюань снова сел, рассматривая свою ногу так, будто впервые её видел. Хэ Сюань фыркнул и стал отстирывать кровь от штанины Цинсюаня. Не рассчитав силу, он случайно порвал штаны еще немного больше, но не придал этому особого значения, кинув их на траву, и принялся смывать кровь с ботинка. Надо будет сделать этому оболтусу какую-нибудь висюльку с заклятием на отпугивание мелкой нечисти.       Цинсюань внимательно за ним смотрел, наконец-то улыбаясь, пусть и еле-еле.       — Хэ-сюн, — позвал он тихо.       — Что?       — Да так, ничего.       Цинсюань улыбнулся шире и отвел взгляд. Хэ Сюаню потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он упускает. Осознав, что Цинсюань уже несколько раз за сегодня обратился к нему по его имени, он замер и бросил короткий взгляд в его сторону.       — Тебе придется подождать до завтра или даже до послезавтра, — наконец-то сказал Хэ Сюань, когда закончил отмывать ботинок.       Он сел рядом с Цинсюанем.       — Ужас какой, как же я доживу? — тихо рассмеялся тот, подставив лицо под солнечные лучи.       Хэ Сюаня посетило странное чувство и он отвернулся, чтобы не сделать какую-нибудь глупость, о которой будет жалеть. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, он уже привычным за последние дни движением руки высушил одежду Цинсюаня. Как раз в это время на них налетел порыв ветра, еще сильнее растрепав то, что Цинсюань считал прической, и заставив его поежиться от холода. Хэ Сюань вручил обратно его одежду. Цинсюаню не стоило сидеть на земле в полураздетом виде, всё же на улице было уже не лето. Тот и сам это понимал, потому стал быстро и неуклюже пытаться натянуть на себя штаны, постоянно ойкая и пару раз случайно заехав по Хэ Сюаню локтем. Они посидели еще немного, пока Цинсюань рассказывал как ему нравится в этом поселке и какие вокруг живописные пейзажи, и решили вернуться в храм. Хэ Сюань помог Цинсюаню встать.       — Сможешь дойти или мне снова тебя нести?       Цинсюань задумался и попробовал сделать пару шагов, но не удержал равновесие и Хэ Сюаню пришлось его ловить.       — Боюсь, что придется попросить придерживать меня, — Цинсюань издал неловкий смешок.       Цинсюань крепко держался за плечо Хэ Сюаня, который придерживал его за талию, и шел неверной походкой, густо краснея. Возможно, ему было стыдно вот так виснуть на Хэ Сюане который раз за это утро, но почему-то эта мысль казалась ему неверной, хоть и логичной.

***

      Уду обнаружил пропажу Цинсюаня только утром, когда тот не вышел приготовить завтрак. Обычно, когда Уду просыпался, в доме уже пахло чем-то вкусным, а Цинсюань гремел посудой. Но этим утром в доме стояла гробовая тишина, так что первым делом он пошел проверить спальню брата, ожидаемо пустую. Тяжело вздохнув, он отправился завтракать. Цинсюань, если сбежал, то точно не на пару часов, так что как минимум до позднего вечера ждать его не стоило. Оставалось надеяться, что очередной его загул с алкоголем не выльется ни во что плохое. До этого ему всегда везло, но не может же это длиться вечность. А если его и правда преследует эта нечисть…       Хотелось бы обратиться за помощью к Пэй Мину, но Черновод помогал небесным чиновникам в последней битве, к тому же, Небеса ещё не восстановили, да и сам Мингуан был человеком чести, так что надежды на успех практически не было. Если бы только уничтожить Хэ Сюаня, Уду смог бы снова сосредоточиться на самосовершенствовании и, возможно, вознестись ещё раз. Подтянуть Цинсюаня хотя бы до Средних Небес труда не составит. Брата терзала совесть за все счастливо прожитые им в качестве бога года, поэтому дать ему бессмертие в звании младшего небесного чиновника — единственное, на что мог пойти Ши Уду, не опасаясь скандала и импульсивных поступков.       Сейчас духовных сил Уду хватало только на самые слабые заклятия, и то поддерживать их дольше пары минут он не мог. Кто бы мог подумать, что сказанная когда-то его учителем фраза станет пророческой. «Чем выше заберёшься, тем больнее будет падать». И всё из-за Хэ Сюаня. Вот что мешало ему просто сдохнуть? Переродился бы где-нибудь и не мешал Цинсюаню спокойно жить своим существованием. Так нет же.       Впрочем, сейчас было не до Хэ Сюаня с его заморочками. Сегодня Уду предстояло заключить важное торговое соглашение. Он собирался на несколько дней оставить все дела на своего помощника и отправиться в город, взяв с собой Цинсюаня. Человек, с которым он планировал заключить соглашение, очень заинтересовался, когда услышал, что у Уду есть младший холостой брат. Наличие Цинсюаня может сыграть на руку и помочь ему убить двух зайцев одним выстрелом. Он сможет и заключить договор на невероятно выгодных условиях и наконец-то сосватать Цинсюаня.       Вот только этот паршивец снова сбежал, а значит, придется потратить время на его поиски и сбор. Не брат, а сплошная головная боль. Оставалось надеяться, что брак поможет ему остепениться.       Цинсюань всё ещё был молод и недурен собой. Пусть порой он и вел себя как неразумное дитя, но обладал и манерами, и умом, и многими талантами. Какой-то демон не заставит Цинсюаня жить по его указке. Уду не допустит, чтобы его брат свихнулся из-за какой-то глупой судьбы. Не в этой жизни. Хэ Сюань глупец, раз решил, что отпустить их в качестве простых смертных будет достаточно. Такое могло бы сломить Цинсюаня, будь тот один, но не Уду. Он назло этому тупому гулю будет жить припеваючи. Чтобы тот не сомневался, что дурак здесь только один, и это не Ши Уду.

***

— О, мне кажется, или что-то изменилось? — спросил Цинсюань, внимательно осматривая храм, когда они добрались до ворот и встали передохнуть. — Крыша как будто… Точно же! Хэ-сюн, твоя работа? Цинсюань смотрел с таким искренним восторгом, что заставил Хэ Сюаня испытать чувство смущения, не посещавшее его последние десятки лет. Он нахмурился и кивнул, глядя куда-то в сторону. Цинсюань принялся дальше рассматривать храм, подмечая и свежие заплаты в стенах, и новые оконные рамы, даже заметил, что засохшее дерево будто стало живее, и Хэ Сюань уже не знал куда себя деть от нескончаемого потока восторгов, жалея, что вообще решил затеять этот дурацкий ремонт.       Цинсюань протащил Хэ Сюаня вокруг храма, осматривая каждую деталь, будто бы Хэ не просто ставил заплаты, а выстроил здание с нуля. Он действительно не понимал восхищения Цинсюаня. Он всего-то закрыл дыры в стенах и крыше, чтобы внутри было теплее, да и сам храм не принадлежал ни ему, ни Цинсюаню. То, что он слышал молитвы верующих, совершенно не было аргументом. Но Цинсюань ходил такой счастливый, что высказывать своё мнение на этот счёт Хэ Сюань счёл неуместным.       Когда поток восторгов наконец иссяк, Цинсюань устало опустился на лавку, продолжая улыбаться.       — И всё-таки твои храмы гораздо уютнее, чем те, что были у меня.       — Просто я не гонялся за показной роскошью.       У Цинсюаня заурчало в животе и он сконфуженно рассмеялся. Сюань кинул ему со стола для подношений несколько фруктов, и снова принялся бесконтрольно есть всё, что видел.       — В этот раз не покусанные?       Сюань чуть не подавился, услышав эти слова, и покосился в его сторону. Цинсюань с напускной серьёзностью осмотрел фрукты и принялся аппетитно ими хрустеть.       — Если тебе интересно, на заднем дворе есть заброшенный огород и растут две дички, все в яблоках.       — И как, вкусные они или лучше новые посадить?       Сюань растерялся, потому что совершенно не запомнил какой у яблок был вкус, хоть и съел их почти два десятка. Хэ Сюаню вообще было сложно судить, он любил яблоки небольшие, крепкие и несладкие. От яблок на пирах в Небесных чертогах его воротило — они все были как на подбор огромные, красные, рыхлые и отвратительно сладкие. Но Цинсюань каким-то образом все равно умудрялся скармливать их Сюаню, который каждый раз трогательно ворчал.       — Проверь сам.       — Тогда завтра. Я сегодня явно не в состоянии.       Цинсюань закончил с фруктами и, осмотревшись, вытер руки о штаны в том месте, где верхние одеяния могли скрыть пятна от взглядов.       — Не смотри так, их все равно уже не сшить обратно. Так что без разницы, пятном больше, пятном меньше. Пущу на тряпки.       — О существовании заплат ты, кажется, никогда не слышал, — хмыкнул Сюань, с грустью обнаружив, что тарелка опустела, и сразу пододвинув к себе следующую.       — Брат меня самого на тряпки пустит, если я буду ходить по улице с заплатками на одежде. Ему всё неймётся.       Цинсюань закусил губу и уставился в стену, погрузившись в размышления. Хэ Сюань не стал ему мешать, предпочтя еду разговорам. Цинсюань всё-таки не ребёнок и не Сюаню учить его уму. Сам разберётся, если захочет.       Но еда кончилась, а Цинсюань всё ещё молча сидел с мрачным лицом.       — Ты сказал, что тебе приснился какой-то глупый сон, — не выдержал этого гнетущего молчания Хэ Сюань.       Серьёзно, лучше пусть Цинсюань разговаривает обо всём и ни о чем, чем занимается самокопанием. Но, как оказалось, тему на смену он выбрал не лучшую. Цинсюань вздрогнул и нервно сглотнул.       — Это… Правда глупость. Я не помню начало сна, но я убегал сначала от брата, который пытался нацепить мне на голову красную вуаль, а потом будто попал в лес, но не обычный, а такой, мистический что ли, когда деревья растут не слишком часто, но они очень извилистые, черные и в самом лесу такой густой белый туман. О, еще там светила луна и точно стояла ночь, хотя до этого вроде было раннее утро. Не помню, что произошло, но мимо меня проскакал огромный головастик и дальше я уже бежал от какой-то свирепой твари. Не одной. То есть, главная тварь была одна, а с ней еще куча каких-то мелких существ, но я ничего толком не разглядел, они всё время прятались в тумане. Я… — Цинсюань внезапно смутился, запнувшись и продолжил немного тише: — мне показалось, что я увидел твоё ханьфу вдалеке и побежал туда, но споткнулся и меня затянуло в туман. Дальше не помню, вроде эта гора нечисти на меня набросилась, и я проснулся.       — Ты сказал, что сон реалистичный, — Хэ Сюань скептически приподнял бровь.       — Да. Во сне был Пустослов, — Цинсюань будто ещё не вернулся из воспоминаний о своём сне. — Сначала его голосом говорил брат, а потом, в самом конце, он выкрикнул «Ты упадёшь!». Это произошло прямо как в детстве. Я тогда бежал к брату на гору в девчачьем платье, а божок меня вычислил. Я думал, что погибну прямо там. После смерти родителей, никто кроме брата не верил, что меня преследует дух. Все считали, что я просто неудачник, приносящий несчастья. Мы с братом не могли задержаться ни у кого дольше, чем на несколько дней, всегда появлялся божок и начинались беды. Мы сменили около пяти родственных семей, а потом нас просто перестали пускать на порог. Говорили что-то вроде «Духу поветрия не место в нашем доме». Однажды даже спустили собак. У брата до сих пор на руке шрамы, он их прячет от всех. Эта тварь не отстала даже после того, как брат взял меня на Средние Небеса. Стоило спуститься в мир смертных, как всё начиналось снова. Я говорил, какое было последнее проклятие, что я услышал?       Цинсюань посмотрел на Хэ пустым взглядом и тот помотал головой.       — «Ты будешь жить во лжи. Дважды обманутый богами, дважды обманутый демоном и единожды обманутый человеком. Мы ещё встретимся». Я не воспринял это всерьёз, звучало не слишком проклинающе, в отличие от обычных выкриков. А потом он пропал, и я перестал об этом думать. Смог спокойно выдохнуть. Эта тварь преследовала меня шестнадцать лет. Я в какой-то момент начал слышать этот мерзкий голос уже просто потому что ожидал его появления. А он всё не появлялся, и до самого вознесения я не мог не оглядываться в немом ужасе. Пэй Мин ещё смеялся по-началу, когда я только оказался на Средних Небесах, что я боюсь спускаться к смертным. Брат тогда влепил ему по лицу веером, чуть не сломал его. Я вот сейчас вспомнил всё это и пытаюсь понять… «Дважды обманутый богами» — это про подмену судеб и поддельного Мин И. Но «дважды обманутый демоном и единожды обманутый человеком», здесь я путаюсь. Ты же обманул меня один раз. Я чего-то не помню или чего-то не знаю?       — Не знаешь, но в твоем незнании нет ничего, что могло бы навредить тебе или кому бы то ни было. Я расскажу как-нибудь потом.       Цинсюань сидел понурый и, кажется, даже не услышал ответ Хэ Сюаня.       — Не хочу жить во лжи, — выдохнул Цинсюань еле слышно и неожиданно несколько раз сильно хлопнул себя по щекам. — Хэ-сюн, могу я попросить тебя найти какую-нибудь крепкую палку, чтобы я смог дойти до дома и переодеться? Брат уже должен был уйти, но если я случайно на него наткнусь, ему лучше тебя не видеть.       Цинсюань улыбнулся, но как-то вымученно. Его всё ещё не отпустили мысли о проклятье Божка.       — С тобой точно всё в порядке? — на всякий случай поинтересовался Сюань.       Получив неуверенный кивок, он вышел из храма. Ниже по течению реки рос бамбуковый лес и Хэ Сюань не задумываясь прыгнул в воду. Добраться до леса и обратно водным путем было для него намного быстрее, чем если бы он проделал тот же путь по суше. Обширные бамбуковые заросли отделяли посёлок от ближайшего крупного города. Уклон в этой местности был совсем небольшой и течение реки тоже было относительно слабым, что позволяло добираться из города в поселок как по дороге в лесу, так и по реке. Некоторые местные зарабатывали на такого рода перевозках. Убедившись, что вокруг нет никаких лодок, Сюань вышел из реки и даже не стал сушить одежду, справедливо рассудив, что ему всё равно очень скоро придётся снова вымокнуть. Найдя подходящий ствол, он его сломал, на скорую руку укоротил и отправился назад. Путь из храма и обратно у него занял не больше десяти минут.       Когда он вошёл внутрь, Цинсюань мгновенно убрал руки от лица. Хэ Сюань взглянул — глаза Цинсюаня слегка опухли покраснели из-за того, что он их сильно тёр. В таком виде он был чем-то похож на обиженного ребёнка и это невольно умиляло. Хотелось приложить свои холодные ладони к его лицу, чтобы снять эту припухлость, но это показалось слишком смелым шагом. В том, что Цинсюань снова плакал, была доля его вины, так что следовало держать руки и язык при себе.       — Подойдёт? — Хэ Сюань протянул ему шест, решив не лезть с расспросами.       Цинсюань взял его в руки, на мгновение коснувшись рук Сюаня, и сразу округлил глаза.       — Бамбуковый лес же растет почти в десяти ли отсюда!       — По реке это расстояние занимает не больше пары минут, — фыркнул Сюань.       Цинсюань предпринял очередную провальную попытку улыбнуться и, поблагодарив за шест, стал учиться с ним ходить. Хэ Сюань сначала шёл рядом, чтобы подстраховать, но Цинсюань отлично справлялся сам и ушел, пообещав вернуться как можно скорее и с едой.