Моя судьба в твоих руках

      — Снова шатался по посёлку в нетрезвом виде? — первым делом спросил Уду, когда Цинсюань выполз на кухню и жадно набросился на воду.       — Как ты догадался? — Цинсюань нервно усмехнулся.       — У тебя лицо опухло. Если бы не знал твою страсть к выпивке, подумал бы, что ты ревёшь сутками напролет как девица.       В это же время за окном сверкнула молния и Цинсюань поперхнулся водой.       — За что ты так со мной? Я всего лишь прогулялся туда-сюда. И я уже давно не плачу, будто ты сам не знаешь, хахаха. Давай лучше поговорим о тебе. Как дела на работе? Что нового?       — Тебе бы завязывать с выпивкой. Ты уже не бессмертный небожитель, — Ши Уду явно не собирался менять тему, где-то грохотал гром, а дождь всё усиливался. — Мне ещё тебя сватать. Какая девушка захочет замуж за алкоголика?       — Брат! Я уже говорил, что меня это не интересует! Почему бы тебе самому не жениться, раз так охота?       — Потому что я всё ещё Водяной Самодур, — с презрением глядя куда-то в окно, ответил Уду, — Я успел нажить себе столько врагов, что мне, по-хорошему, следовало бы затаиться и не высовывать носа лишний раз. Пойми ты уже, что меня могут убить в любой момент. А так у тебя будет кто-то, кто сможет о тебе позаботиться. Я женю тебя не из-за того, что ты как-то тянешь меня на дно. Ничего подобного. Я просто хочу для тебя лучшей участи.       — Но мне это не нужно, — Цинсюань вдохнул, собираясь с мыслями. — Брат, ты хоть когда-нибудь будешь спрашивать моего мнения? Или в следующий раз ты послушаешь меня только когда я снова начну на тебя орать, а мы оба будем в смертельной опасности? В прошлый раз, когда ты хотел для меня «лучшей участи», это кончилось тем, что погиб господин Хэ и вся его семья. И Повелитель Земли тоже.       — Зато ты выжил и мы прожили чудесные несколько сотен лет на небесах.       — Брат! — Цинсюань возмущенно хлопнул ладонями по столу. — Т-ты… Неужели тебя совсем не мучает совесть? Даже самую малость?       Ши Уду красноречиво посмотрел в глаза Цинсюаня.       — Поверь, очень многие поступили бы так же на моём месте. Твой «Господин Хэ», который корчит из себя борца за правосудие, не исключение. Или ты думаешь, что кто-то, у кого есть власть, пусть и с риском для себя, спасти жизнь своих младших, станет просто сидеть и ждать, пока они погибнут из-за гнусной тупой твари?!       — И всё же, — продолжал упрямо гнуть своё Цинсюань. — Ты мог спросить моего мнения или хотя бы рассказать мне. Но ты скрывал от меня всё это, пока не стало слишком поздно.       — О, а ты у нас само воплощение праведности. И чтобы ты сделал, узнай правду? Остановить меня ты бы не смог, спасти этого парня и его семью тоже. Ты продолжал бы пьянствовать, точно растрепал бы кому-нибудь о том, что твоя судьба тебе не принадлежала, и в итоге нас бы свергли с Небес, а ты стал жертвой Пустослова. Этого ты бы хотел?!       — Я…       Цинсюань слегка растерялся. В словах брата было разумное зерно, но признать его правоту было выше сил Цинсюаня. Как бы сильно он не хотел помочь брату, он всё ещё не имел права распоряжаться его судьбой так, будто она принадлежала ему, а не Цинсюаню. Он не мог придумать достойного ответа и это просто чертовски выводило из себя. Наверное, если бы Хэ не напоил его успокоительным, он бы уже разревелся. Он сжал кулаки, пытаясь подавить лишние эмоции. Руки дрожали. За окном уже во всю бушевала буря, что тоже не способствовало душевному спокойствию Ши.       После посещения резиденции Черновода он всё ещё не слишком жаловал мрачное окружение, и яростный ливень со вспышками молний очень напоминали то, как они пытались покинуть Чёрные воды во время Небесной кары. Всё тоже было мрачным и вспыхивающим. Даже Уду немного бледнел, чего уж говорить про Цинсюаня.       — Если ты так стараешься выбелить своего чёрного демона, то вспомни, что он поступил не лучше меня, — тем временем продолжал Уду. — Кто, по-твоему, убил ни в чём неповинного юношу, только за то, что у него была возможность вознестись очень нужная для этого ублюдка?       — Но он убил его только после того, как тот сбежал из Призрачного города! Значит, что Мин И был жив эти несколько сотен лет! Может быть, он хотел его отпустить после того как закончит свои дела. А может, он и вовсе его не убивал, он же не такой...       Под конец Цинсюань уже почти бормотал и отвёл взгляд. За окном полыхнуло и в то же мгновение раздался оглушающий грохот, заставив братьев испуганно подскочить. Дом будто слегка подбросило, послышался звон дрожащей посуды. Цинсюань, не задумываясь, бросился к брату.       — Это было близко.       Уду нахмурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме за окном. Цинсюань вцепился в его одежду и дрожал как лист на ветру.       — Брат, дом госпожи Мо горит!       — И что ты хочешь чтобы я сделал? Я не побегу в такую грозу его тушить! Тем более, сейчас их нет дома, они уехали в соседнее село сватать сына.       — И что с того?! Предлагаешь позволить их жилищу просто исчезнуть?!       — Угомонись, Цинсюань. Если им повезёт, ливень потушит их дом раньше, чем он получит серьёзный ущерб. Запомни уже, что ты не бессмертный! Ты знаешь как опасны грозы в горных местностях?! Или тебе жить надоело?!       Цинсюань нахмурился и уставился в пол. Его бесило, что он ничем не может помочь, но брат был прав — выйди он сейчас на улицу и его легко убьёт молнией. Соседний дом был тому живым примером.       — Надеюсь, Мин-сюн в порядке, — пробормотал себе под нос Цинсюань. Он не знал где сейчас двойник Черновода. Может быть, растворился в воздухе, как в прошлый раз, может быть, сидит где-нибудь укрывшись от дождя, а может быть, даже и в храме Мин И. Точнее, уже не Мин И, а в безымянном храме. Цинсюань всё никак не доберётся сделать новые табличку и статую.       — С чего вдруг ты беспокоишься за этого черепашьего сына? Он в посёлке?       — Нет-нет, что ты, брат! Но, если вдруг и здесь, то, ну… В общем, надеюсь, что с ним всё в порядке!       Уду презрительно фыркнул. Тоже, нашёл о ком беспокоиться. Как будто у них и без Черновода было мало проблем.       — И что ты только в нём нашёл? Из всего небесного пантеона выбрать самого нелюдимого мрачного типа, который открыто говорил тебе о своей неприязни. Да ещё и Князем демонов оказался!       — Ну, знаешь, лучше с ним, чем с Мингуаном! Выбрал себе в приятели бабника и меня в чём-то ещё упрекает. Мин-сюн, может, и притворялся, но всё равно был хорошим. Вообще не факт, что тот настоящий Мин И смог бы добиться таких высот. Я подружился с ним, потому что мне показалось, что ему не хватает чьего-то общества. Он, знаешь, был такой зажатый, угрюмый, даже будто слегка напуганный. Я просто обязан был помочь ему влиться в коллектив!       — Да-да, дружелюбная богиня Цинсюань не может оставить никого без своего внимания, — Уду закатил глаза. — Даже с Мусорным богом Сяньлэ подружился.       — Хочу заметить, он тоже отличный друг! Он спас меня от Мин-сюна, когда тот охотился на меня в виде Преподобного Пустых Слов! Се Лянь очень сильный! Ты же знаешь, что он был вторым по силе на Небесах? Так вот, он же одолел Цзюнь У недавно, так что теперь он считается сильнейшим богом войны! В общем, Его Высочество тогда вселился в моё тело, запер меня в комнате и окружил таким количеством защитных заклятий, что я подумал, что никакая тварь до меня уже не сможет добраться!       — Он сделал что?!       — Ну, Мин-сюн тогда меня похитил и мы не могли понять где я, так что Его Высочество выбрал такой способ. Но я дурак. Мин-сюн очень долго намекал, чтобы я не лез в это дело, а я всё равно вмешался. В итоге лишился духовных сил и чуть не лишился тебя и собственной жизни. И если бы ты, гэ, меня не запирал, привязывая к кровати, я бы спокойно себе жил как бродячий заклинатель. Я даже сбежал, и всё равно. Мин-сюн просил не идти за тобой, а я зачем-то повёлся на уговоры Пэй Мина и пошёл с ним к тебе, потому что ты у нас такой весь из себя беспокойный старший брат. Если бы ты не послал за мной своего любвеобильного друга, то всё сложилось бы иначе! Мы могли бы переждать у Повелительницы Дождя, или спокойно сидеть в монастыре Водных каштанов.       — О, то есть ты хочешь сказать, что бросил бы меня на произвол судьбы? «Сражайся, старший братец, со своей Карой, не зная в порядке ли я, а я попью чай с Его Высочеством, пока ты рискуешь своей жизнью».       — Не изворачивай всё так, гэ! Ты сам пытался заставить меня сидеть в сторонке, привязав к кровати и опаивая той дрянью, чтобы я не дёргался.       — Вот и лежал бы себе спокойно. Нет, нужно было сбегать. Как маленькая девица, ей богу!       — Ты меня тогда напугал, вот я и решил уйти. Ты хоть представляешь каково мне было?!       — А ты?! Ты знаешь, как я перепугался, когда мне сообщили, что твоё тело нашли на той проклятой башне без единой капли духовных сил?! Ты даже не сказал мне, что та тварь снова объявилась!       Как ни странно, Цинсюань уже устал спорить с братом. Это могло продолжаться очень долго и к взаимному согласию им было бы прийти очень сложно. Неизвестно в кого, но оба брата были упёртыми как бараны, и если чего-то хотели, то всегда это получали. Он медленно выдохнул, чтобы не сорваться и не ответить, и спешно ушёл в свою комнату на слегка шатающихся ногах.

***

      Хэ Сюань не стал избавляться от своего двойника. Сейчас он был слишком занят, чтобы приглядывать за Цинсюанем лично, но тот уже видел его личину Мин И и обращался к ней почти с такой же лёгкостью, как когда они оба были Небожителями. Вспоминал, конечно, что за лицом Мин И прячется Хэ Сюань, замирал испуганно, но привыкал. Даже слишком быстро, по мнению самого Сюаня. В первую встречу перепугался, во вторую… Сюань даже не мог дать определение тому, как изменилось отношение Цинсюаня. Тот каждый день возвращался в храм Мин И, оставлял свои подачки, нёс всякую чушь, старательно избегая называть Сюаня по имени. Ни «Мин-сюн», ни «Молодой господин Хэ», ничего. Вроде бы и прошло не так много времени, но второе появление Мин И разбудило в Цинсюане глупое любопытство. Вместо того, чтобы испугаться, он начал играться с его волосами, а потом и вовсе будто забыл, кто перед ним.       Возможно, так будет проще. Проще, если Цинсюань будет видеть личину Мин И около того храма. Не нужно будет тратить силы на то, чтобы скрывать своё присутствие. С другой стороны, скрыться от болтовни Цинсюаня будет гораздо труднее. Кажется, Хэ Сюань противоречил себе всё больше. Какая же чушь. Столько времени потратить на подготовку своей мести, чтобы всё полетело к чертям, создавать чуть ли не на ходу новый план, а в итоге смотреть как процветает Уду, будь он проклят, и наблюдать за тихо гаснущим Цинсюанем. Он вообще не должен был быть в это втянут. Если бы только у него хватило ума хотя бы раз не выбрать брата. Так он еще и Его Высочество Сяньлэ в это втянул. Тот тоже хорош: просишь его остаться в стороне и не вмешиваться — лезет пуще прежнего. Сколько проблем из-за него. Сплошная головная боль. Если бы не Хуа Чэн, это Мусорное божество уже давно погибло бы. В итоге чуть не погиб сам Хуа Чэн, а Сюань теперь вынужден его прикрывать в уплату долга. Будто у него своих дел мало. Ещё и этот Инь Юй. И кучка тупых чиновников, и разрушенные столицы: бессмертных и людей. Хорошо, что Цинсюань оказался так далеко от всего этого, что до него даже слухи почти не дошли. Знай он, что с его силой можно было спасти смертный город и кучку людей от разрухи — сидел бы и выл о том, какой он бесполезный, с удвоенной силой.       Мин И добрался до своего храма и зашёл внутрь. Пол вымок, с потолка ручьями стекала дождевая вода — Цинсюань всё ещё не залатал крышу. Из всех щелей дул холодный сырой ветер. Без Цинсюаня это место ощущалось очень мрачным и пустым. Безжизненным. Мин И поёжился, хоть и не мог замёрзнуть. Уду уже должен был вернуться домой, а значит Цинсюань в относительной безопасности. Работа Мин И здесь окончена — буря, скорее всего, не утихнет до ночи, так что он может оставить двойника спать в храме.       Хэ Сюаню уже давно не снятся сны. Кажется, с тех пор, как умер первый член его семьи. Но сон Черновода всегда глубокий, черный, полный неприятных ощущений. А двойнику сон не нужен и подавно — Хэ просто бросает тело на землю, почти не тратя на него энергию. Поэтому, когда его «сон» прерывается, он даже не сразу понимает, что происходит. Следуя каким-то внутренним инстинктам, сидит как сидел, слегка завалившись вбок, чтобы опереться о балку, делает вид, что спит.       — Молодой господин, — раздается совсем рядом тихий, неуверенный шепот Цинсюаня. Будто тот хочет разбудить его, но смертельно боится. На несколько секунд Цинсюань замолкает и затем Хэ слышит тихий смешок. — Ну, раз уж вы спите, не буду будить.       Сюань чувствует, как с лица Мин И убирают чёлку, и совсем немного хмурится, чтобы не казаться совсем уж трупом. Цинсюань, похоже, осмелел — не убирает руку, а очерчивает лицо Мин И почти невесомыми прикосновениями. Кажется, он проделывал что-то подобное и раньше, когда думал, что Мин И уснул. По плечам и спине пробежала стайка мурашек, когда прохладные пальцы коснулись его губ. Какого черта он творит? Цинсюань молча сидел прямо перед ним и изучал его столь пристально, что Сюань даже почувствовал некоторую неловкость. Он уже было собирался «проснуться» и спросить, что это Ши себе позволяет, как тот нервно сглотнув, подавил смешок и снова зашептал:       — Пожалуйста, не просыпайся, а то я буду чувствовать себя настоящим придурком. Договорились? Не хочу, чтобы ты проснулся, пока я пытаюсь перебороть свой страх. Я такой жалкий трус, ты же знаешь. Мне нужно немного времени и… Я просто потренируюсь на тебе пока ты спишь.       Следующие несколько минут Цинсюань не мог выдавить из себя ни звука, нервно комкая в руках черный рукав одежд Мин И.       — Ладно, попробую издалека. Мин-сюн, если ты проснешься, пока я пытаюсь назвать тебя по имени, я правда обижусь. И распла́чусь. Это очень непросто вообще-то.       Хэ Сюань чуть не фыркнул, когда понял, о чём говорит Цинсюань. Ему стоило некоторых усилий удержать лицо Мин И безэмоциональным. Цинсюань всё ещё ощущался так близко, что хотелось отстраниться. Но Цинсюань был прав — «проснуться» сейчас, означало перечеркнуть все старания и всю смелость Ши, который наконец-то решился заглянуть страху в лицо. Кажется, Сюань даже слышал с какой силой колотится его сердце. Ши помялся еще несколько мгновений, прежде чем заикаясь и запинаясь продолжить:       — Моло-… Г-господин Хэ, — Цинсюань остановился на несколько мгновений, и повторил еще раз, чуть более уверенно: — Господин Хэ. Х-хэ… Хэ Сюань, — каким-то хриплым траурным голосом произнес он его имя. — Боже, краснею как девица, — пробормотал Цинсюань, потерев ладонями щеки и уши.       У Мин И пересохло в горле. Лучше бы он в самом деле спал.       — Так, ладно, ещё разок, я справлюсь. Хэ. Сюань. Хэ Сюань. — Цинсюань облегченно выдохнул. — И как же мне тебя называть-то, чтобы ты меня не убил? Демон Черных вод С-сюань? Просто Хэ Сюань? И чем тебе только не угодило «Господин Хэ»? Серьёзно, тебя не поймёшь. Ты вроде как меня ненавидишь, но хочешь какого-то конкретного обращения, при этом не говоришь какого, и я даже не знаю что и думать. Ха-ха, думаю, если я ляпну что-то вроде «Сюань-эр», то ты точно меня прикончишь, — Цинсюань всё так же невесомо коснулся руки Мин И своими подрагивающими руками. — Я был таким идиотом всё это время. Я знаю, что это моя и только моя вина, что всё так получилось, но… Думаю я бы хотел стать твоим другом ещё раз. Только уже по-настоящему. Прости, но я не смогу так просто тебя отпустить. Кажется, гэ был кое в чём прав.       Сюань почувствовал как Цинсюань снова провел рукой по его лицу, затем чем-то накрыл самого Хэ и стал шастать по храму, тихо ворча, что надо было заделать крышу. Гроза уже кончалась, раскаты были редкими и тихими, но дождь всё ещё был довольно сильным. Провалявшись ещё несколько минут для приличия, он услышал как чихнул Цинсюань и наконец открыл глаза, хмуро уставившись на него. Ши был весь мокрый и дрожал от холода, хотя старался не показывать этого.       — Что ты здесь делаешь?       Цинсюань резко обернулся, чуть не споткнувшись на ровном месте, открыл рот, чтобы ответить, но подавился воздухом и как обычно, когда он нервничал, засмеялся.       — Сбежал из дома. Мы с гэ поссорились. Я же не помешаю?       — Делай, что хочешь.       — Звучит как провокация, — ухмыльнулся Цинсюань.       Видимо, это должно было выглядеть дерзко, но ухмылка выглядела вымученной. Цинсюань повёл плечами, обняв себя и потерев плечи в попытке согреться. Ему на нос с чёлки упала капля и он вздрогнул. Чем Цинсюань думал, когда выходил на улицу? Взять с собой плед, но не взять зонт.       — Подойди.       Ухмылка почти сползла с лица Цинсюаня, он снова нервно хихикнул, но подошёл к двойнику на подрагивающих от страха ногах.       — Сядь.       Цинсюань молча сел, не глядя в лицо Мин И. Тот протянул руку, собираясь коснуться его лба, но Цинсюань вздрогнул и отпрянул, не сразу осознав, что делает.       — Я ничего с тобой не сделаю. Просто сядь и посиди спокойно.       — Господин Хэ, вы же сказали, что я могу делать, что хочу, — ответил Цинсюань, но сел ровно, даже придвинулся немного ближе, внимательно следя за рукой Сюаня.       Пара ленивых движений пальцами — и вся влага из одежды и волос Цинсюаня выплывает множеством маленьких капель и собирается в одну большую, зависшую рядом с Цинсюанем. Одежда высохла, сам Цинсюань тоже, но ему всё ещё холодно.       Сюань касается его лба указательным и средним пальцами и передает немного духовных сил. Ши вздрагивает — духовная сила Черновода ледяная. Но тот быстро исправляется и Цинсюань чувствует старый знакомый теплый поток сил Повелителя Земли. Цинсюань жмурится от тепла, улыбается и Сюаню снова тошно от того, что эта улыбка принадлежит Мин И.       — Спасибо, господин Хэ.       Сюань кивает, убирает руку от лба Цинсюаня. Его улыбка чуть меркнет. Сюань хмурится и отводит взгляд. В храме всё ещё сыро и холодно — точно так же он собирает лишнюю влагу из брёвен и деревянного настила, ставит над крышей барьер от дождя, а Цинсюань завороженно, будто ребенок, смотрит на то, как вода капля за каплей стекается к ним. Хэ не удерживается, и делает еще одно небольшое движение пальцем, заставляя оставшиеся капли крутиться вокруг водного шара, не соединяя их вместе.       — Как красиво, — тихо произносит Цинсюань. Будто, если произнесёт фразу немного громче, магия исчезнет.       — Это же просто вода, — безразлично произносит Хэ. — Понимаю, если бы там были образы каких-нибудь животных. Но капли, Цинсюань, серьёзно?       — А ты можешь ещё и животных?!       — Могу.       — Пожалуйста! — перебивает его Цинсюань, глядя со смесью восторга и мольбы.       Он осмелел настолько, что подбирается и садится рядом, укрывая их двоих пледом, которым раньше накрыл Черновода. И, видимо, такое странное настроение сейчас не только у Цинсюаня, потому что уже через мгновение по храму плавает с два десятка небольших зверей и птиц.       — Там дракон?       Цинсюань указывает пальцем на водяную фигуру, застывшую под потолком у входа. Хэ пожимает плечами и заставляет образ подплыть ближе.       — Действительно, дракон.       Цинсюань берет двойника за руку, переплетает их пальцы и смотрит с печальной улыбкой. Сюань недоверчиво косится, но не убирает руку.       — Знаешь, я всё-таки боюсь, — неожиданно произносит Ши, чуть крепче сжимая руку двойника. — Ты, наверное, скажешь, что я идиот, но я боюсь, что могу испугаться, когда увижу тебя. Не потому что я боюсь, а потому что это заело у меня в голове. Ты сказал, что я могу делать, что хочу. Я бы хотел попросить тебя… Я просто… Как бы сказать, — Цинсюань вздохнул. — В общем, если я испугаюсь, можешь пообещать мне, что не уйдёшь и не расстроишься? Мне понадобится совсем немного времени, чтобы привыкнуть.       — Ты идиот, — подтвердил его предположение Сюань, заставив Цинсюаня тихо рассмеяться. — Хорошо, обещаю.       Цинсюань почти лезет с объятиями, но в последний момент берет себя в руки и сдерживает этот порыв, просто прижимаясь немного ближе к двойнику. Сюань не знает, расстроен он этим фактом или же нет. Дождь наконец-то стал редеть, но светлее не становилось, потому что солнце уже почти село за горизонт. Щелчок пальцев — и свечи у алтаря загораются, освещая небольшой храм уютным оранжевым светом. Водяные образы отбрасывают размытые полутени и блики на стены, создавая некое подобие уюта. Они сидят в тишине, не решаясь нарушить эту хрупкую гармонию, пока Сюань внезапно не вспоминает, что Цинсюань вообще-то должен быть дома, а не шататься черт знает где, сбежав из дома на ночь глядя. Очарование моментом тут же пропадает, снесённое беспощадной волной суровой реальности.       — Цинсюань.       — Что?       — Самодур тебя потерял наверняка уже.       Цинсюань молча хмурится и отворачивается, но не отпускает руку Мин И.       — Понимаю, вы поссорились, но он же весь поселок на уши поднимет, если ты не вернёшься в ближайшее время.       — Я не хочу, — внезапно уронил он. — Мы наговорили друг другу много лишнего, когда ссорились, так что я пока не хочу его видеть. И домой не хочу.       — Так нельзя, Цинсюань.       — Я оставил записку, написал, что вернусь завтра или через пару дней, как успокоюсь. Мне уже не пять лет, переживёт как-нибудь.       — Что ж такого удалось ляпнуть этому уроду, что ты сбежал из дома?       Цинсюань вздрогнул и подтянул колени к груди, плотнее кутаясь в плед.       — Ничего особенного. Брат был наивно уверен, что привязать меня к кровати и заставить торчать на Небесах, прекрасная идея. Я знаю, что он хотел как лучше для меня, но это уже слишком. Я его об этом не просил. Ни его, ни этого придурка Мингуана.       Цинсюань замолчал, понуро уставившись на всё ещё плавающие по храму водные образы.       — Нет, я, конечно, благодарен, что брат обо мне заботится, но меня это душит. Почему он никогда не спрашивает меня, прежде, чем сделать что-то ради моего блага? Может, мне всё это не нужно? Зачем вообще было спасать меня от Божка? От меня одни проблемы, а брат всё никак не успокоится.       Цинсюань стал пересказывать всю историю их спора и под конец завис, позволив себе пустить несколько слёз от обиды.       Хэ Сюань очень хотел врезать Ши Уду, да посильнее. И врезать хотелось не столько потому, что он пытался убедить Цинсюаня в том, что он виноват в своём низвержении, сколько потому, что Ши Уду ублюдок, которому следовало бы оторвать голову. Честное слово, сделай тогда Уду какую-нибудь глупость — он бы лишил его этой части тела не задумываясь. Сейчас же он довёл своими словами брата до слёз и, судя по пересказу, даже не понял этого. Горделивый, высокомерный, гнилой — Сюань мог назвать еще много слов, которые хорошо описали бы Уду. Внутри Хэ кипела ярость и он сам не заметил как сжал руку Цинсюаня, пока тот не вскрикнул. Сюань отпустил его, влив ещё немного духовных сил, чтобы избавить от боли. Он хотел убрать свою руку после этого, но Цинсюань удержал его.       — И почему ты вечно пытаешься сбежать от меня? — недовольно пробубнил он, шмыгнув.       — Если бы я хотел сбежать, меня бы здесь не было.       — Ну, нет уж. Ты сбежал. Ты можешь сколько угодно думать, что с твоим двойником мне спокойнее и интереснее, но я всё ещё хочу увидеть тебя. Не эту оболочку. У меня из-за этого двойника дикая каша в голове сегодня. Я пытаюсь говорить с тобой, но вижу это лицо и сам не замечаю, как соскакиваю на чужое имя. Я знаю, что тебя злит, когда я ошибаюсь, но ты сейчас вообще никак не помогаешь, — Цинсюань замялся. — Может быть, ты примешь свой истинный облик хотя бы частично? Хоть что-то? Ты ведь сейчас ходишь с лицом Мин-сюна, а хочешь услышать своё имя. Это как-то неправильно.       Хэ покачал головой.       — То, что ты говоришь, конечно, логично, но здесь я на уступки не пойду. Этот двойник либо есть, либо я могу его уничтожить, и тогда здесь будет пусто, пока я не освобожусь и не смогу прийти лично.       Уничтожать он его, конечно же, не станет, просто сделает невидимым для глаз. Всё же нужно ему как-то присматривать за Цинсюанем. Но угроза уничтожения подействовала — Цинсюань тут же вцепился в него и сделал страшные глаза.       — Не вздумай! Слышишь меня?! Пока лично сюда не явишься, не вздумай убирать двойника! — его хватка чуть ослабла и он понуро повесил голову. — Если тебя здесь не будет, я совсем свихнусь.       — Как будто в обществе того, кто так долго притворялся другим человеком, снова натравил на тебя Пустослова и почти убил тебя и твоего брата, тебе легче.       — Легче. Ты даже не представляешь насколько.       — Сомнительно, — хмыкнул Сюань, переводя взгляд на свечи.       — Я после всего этого перестал полностью доверять брату. То есть, он всё ещё дорогой для меня человек, но я рассказываю ему о чем-то и каждый раз боюсь, что он сделает какую-нибудь глупость. Вывернет все мои слова наизнанку и опять начнет действовать «во благо». Я так долго жил со знанием, что его решения не бывают плохими, а в итоге вышла настолько отвратительная история. Ох, опять меня понесло не в ту степь. Помнишь, ты как-то спрашивал кого я предпочитаю: брата или тебя? Я тогда ещё был таким пьяным, что не понял, о чем ты меня спрашиваешь, нёс всякую чушь. Я это всё к тому, что я выбираю тебя, если речь идёт о каких-то тайнах или проблемах. Во всяком случае, я уверен, что тебе можно доверить что угодно. Спасибо тебе за это.       Цинсюань печально улыбнулся и закусил губу, когда его глаза заблестели от подступающих в очередной раз слёз.       — Это раздражает. Почему я теперь постоянно чуть что сразу в слёзы? Я же даже не хочу этого, оно само.       — Много нервничаешь, вот и получаешь.       — Кто ж знал, что я выберу себе судьбу неуравновешенного нытика, — Цинсюань мрачно рассмеялся и положил голову на плечо Мин И. — Как бы то ни было, всё равно друга лучше, чем ты, у меня не было и не будет.       — Соболезную.       — Эй! — Цинсюань шутливо пихнул его и чихнул. — Не хочешь пойти прогуляться, раз уж мы всё равно сидим тут без дела? Жаль, что далеко я не уйду теперь. В посёлке недалеко от границ Баньюэ где-то в это время устраивают праздник. Ты видел когда-нибудь, чтобы порох использовали для создания цветных огней?       Сюань покачал головой, но явно заинтересовался.       — Я слышал это от проезжих торговцев пару дней назад. Они как раз шли мимо Баньюэ и решили сделать небольшой крюк перед отправкой в столицу. Они сказали, что местные отмечают этот праздник по ночам, и продлится он неделю. Должно быть, это красиво. Надо в следующем году попробовать туда выбраться.       На долю секунды Хэ растерялся и чуть не спросил почему в следующем, но в последний момент вспомнил, что Цинсюань сейчас обычный смертный и не может попасть в любое место за несколько минут. Его привычка таскать Сюаня за собой на все праздники настолько въелась в мозг, что привыкнуть к такому необычайно тихому, никуда не несущемуся Цинсюаню было трудно.       — Ты замёрз.       — Вовсе нет, — отмахнулся Цинсюань, но снова поёжился, прижавшись ближе к двойнику от которого исходило слабое человеческое тепло. — Разве что чуть-чуть.       — Так не пойдет, — он резко встал и протянул Ши руку. — Идём.       — Куда это?       — На ближайший постоялый двор.       Цинсюань завис на пару секунд, фыркнул и рассмеялся.       — Что смешного?       — Ничего. Просто вспомнил тот глупый случай в начале нашего знакомства.       — О нет, замолчи, — Сюань возвёл глаза к небу, вызвав новый приступ смеха. — Давай, пошевеливайся.       — Мне теперь даже немного жаль, что я не могу снова принять женский облик, —       Цинсюань продолжал глупо смеяться, но всё же встал, продолжая кутаться в плед.       — Глупость.       — Ты просто недооцениваешь то, насколько красивой девушкой получаешься, — он самодовольно ухмыльнулся.       — Давай не будем об этом.       Сюаня передёрнуло от воспоминаний. Он вывел все водные образы из храма, отменив заклинание у ближайшего дерева, и затушил свечи взмахом ладони, погрузив помещение во тьму. Цинсюань прошёл к обломкам одного из окон, выглянув на улицу. Хоть Хэ высушил и согрел его, вид у Цинсюаня всё ещё был нездоровый. Со времен когда он был небожителем, Цинсюань изменился. На первый взгляд всё казалось почти таким же, но если ты был его «лучшим другом», то можно сразу заметить, что Цинсюань сильно исхудал, из его поведения пропала вся гордость и игривость, хоть он и пытается сделать вид, что всё как прежде, большинство улыбок, что он дарит прохожим, натянутые, а сам он шугается от любого прикосновения и даже протянутой к нему руки. Цинсюань выглядел жутко измотанным, почти как Линвэнь в худшие свои дни. Казалось, что он вот-вот грохнется в обморок.       — Дождь кончился! — радостно объявил Цинсюань, наконец перестав разглядывать улицу       — Это временно. Сейчас обойдёт по кругу и заново польёт. Поторопимся.       Цинсюань неожиданно вдохнул полную грудь воздуха и завис, растерянно шевеля ртом как рыба несколько секунд. Потом разочаровано выдохнул и стукнул себя по лбу.       — Хахаха, пока не выходит. Прости, растерялся. Идём, — Ши торопливо потянул Сюаня за рукав на улицу, стараясь не смотреть ему в лицо.       — Не заставляй себя делать то, чего не можешь.       — Я могу! И сделаю! Просто… Вдруг я ошибусь и назову тебя как-то не так? Ты же меня прибьешь, хахаха.       — Не собираюсь я тебя прибивать.       — Точно?       — Да.       — Точно-точно?       — Да.       — Точно-точно-точно?       — Ты издеваешься?       — Да, — самодовольно ответил Цинсюань и рассмеялся, но внезапно умолк. — М-м-м, господин Хэ, можно спросить?       — Спрашивай.       — Могу я заранее узнать как мне точно нельзя вас называть? Не хочу допустить идиотскую ошибку, которая всё испортит. Мы, вроде, снова поладили, так что… Ответите?       — Что угодно, кроме господ, в том числе молодых, Черноводов, или Сюань-эров, — ответил спустя несколько долгих минут раздумий Хэ. — И уж точно никакого «Мин И». Меня стошнит, если ещё раз услышу это имя.       — Хм. Тогда, может быть, гэг-…       — Никаких «гэгэ» в мою сторону! — резко оборвал его Сюань. — Мне хватает Хуа Чэна. И вообще, мы одного возраста.       — Хахаха. Ну, господин Хэ выглядит старше меня, так что не думаю, что это так плохо, — ответил Цинсюань, заработав недовольный взгляд Сюаня. — Не надо так смотреть, я скоро смогу сделать всё правильно. Так, что там ещё осталось? За «шимэй» или «шицзе» ты точно меня прикончишь, хотя, если мне ещё когда-нибудь повезёт увидеть тебя девушкой, то «-цзе» тебе обеспечено. Может, тогда просто по имени? Ладно, хорошо, не буду, — тут же начал нервно отмахиваться Цинсюань. — Ты и против «сюн» будешь что-то иметь? Если да, то придётся называть тебя… — он неожиданно рассмеялся до слёз, схватив Сюаня за рукав, чтобы удержать равновесие.       — Что?       — Просто представил как со стороны будет выглядеть, если я начну называть господина Хэ «Хозяин» или «Мой повелитель». Не могу, хахаха!       — Как тебе это вообще в голову пришло?! — возмутился Сюань, вырвав рукав из хватки Цинсюаня.       — Я ещё и не такое… хахаха… могу выдумать.       — Избавь меня от этого, будь добр.       — Фух, мне плохо уже от смеха.       Цинсюань согнулся, оперевшись руками о колени, пытаясь привести себя в норму.       — И всё-таки, с чего вдруг мы идём на постоялый двор?       — Включи голову и подумай сам.       Цинсюань посмотрел на него взглядом, в котором не мелькнуло ни единой мысли, и глупо похлопал глазами. Пришлось объяснять, сдерживая желание закатить глаза.       — Ты когда себя последний раз в зеркале видел? У тебя вид такой, будто тебя держали в водяной тюрьме последний месяц и толком не кормили. Ты, черт побери, в любой момент можешь свалиться с жаром, и спрашиваешь у меня, почему я не собираюсь позволить тебе переночевать в продуваемом всеми ветрами, холодном и сыром помещении?! Я, может, и демон, и меня чертовски бесит то, что тебе досталась моя судьба, а ты даже не в курсе, но это не значит, что я буду молча стоять и смотреть как ты пытаешься подохнуть у меня на глазах!       Сюань понял, что сорвался и наорал на Цинсюаня, и резко умолк, отведя взгляд в сторону. Повисла неловкая пауза.       — Я не понял сейчас, — Цинсюань неловко откашлялся, когда молчание слишком затянулось. — Ты в итоге ненавидишь меня или что?       — Ты… — Сюань всё-таки закатил глаза. — Если бы я тебя ненавидел, стал бы тащить на постоялый двор и вообще разговаривать с тобой?       — Хахаха, я просто подумал, что вы могли бы появляться чтобы напомнить о том, в чём мы с братом виноваты. Чтобы мы, ну… Не слишком расслаблялись из-за того, что пока всё идёт относительно хорошо.       — Я не настолько мелочный, Цинсюань. И плевать я хотел на Уду. Или ты думаешь, что помогая тебе, я каким-то образом ему насолю?       — Извини. Я действительно дурак.       — Так, всё, умолкни.       Хэ Сюань схватил Цинсюаня за руку и потащил вперёд. На улице снова поднялся ледяной ветер, и, если они быстро не доберутся до двора, то Цинсюань точно свалится с болезнью.       — Комнату на двоих на три дня, — выпалил Сюань, кинув молоденькой девушке серебряный слиток.       Они всё-таки попали под дождь, а он совершенно забыл, что вполне может создать барьер. Тоже мне, непревзойдённый демон. Цинсюань рядом сквозь зубы ругался и шипел, пытаясь вытащить деревянную заколку из разваливавшегося мокрого пучка. Девушка принесла им полотенца и, велев двум мальчишкам натаскать горячей воды в бочку, повела гостей на второй этаж.       — Если сюда придёт мужчина и будет спрашивать, не останавливался ли у вас вот он, скажите, что его здесь не видели.       Девушка очень удивилась, но кивнула и ушла, но сразу же вернулась с вопросом о том, не нужен ли им ужин, на что Сюань, не раздумывая, ответил согласием.       — Да черт бы её побрал!       Цинсюань попытался вытащить заколку резким движением, но выдрал лишь прядь волос. Оставив её болтаться, он стал оглядываться по сторонам.       — У тебя есть нож или ножницы? Я отрежу всю эту копну, меня это уже достало! Стоило чуть промокнуть, как они завились и запутались! — прохныкал он, с ненавистью косясь за спину.       — Дай сюда, — вздохнул Сюань, отложив полотенца.       Из-за дёрганий Цинсюаня, на заколку намоталось очень много мокрых прядей и пришлось повозиться, чтобы распутать их. Цинсюань всё это время стоял напряженный, боясь лишний раз вдохнуть. Когда Хэ вытащил украшение и туго стянутые волосы наконец стали разваливаться, Цинсюань сам стал растрепывать их, в итоге снова накрутив колтунов. Заметил он это лишь когда его рука застряла в очередном движении.       — Это невыносимо…       — А ты попробуй думать, прежде чем делать, тогда не придется страдать от последствий своей глупости.       В дверь постучали, сообщив, что бочка уже готова, и вручили Сюаню сменную одежду. Он кинул один комплект Цинсюаню и тот, чихнув несколько раз, умчался в соседнее помещение.       Хэ Сюань принимать ванну не собирался, так что просто избавился от воды, направив её за окно. Пока Цинсюань отогревался и мылся, Сюань переоделся и даже успел съесть свою порцию ужина. Прошла уйма времени, а тот всё никак не заканчивал и Сюань отправился выяснять в чём дело. Идти предстояло всего ничего, но Сюань успел перебрать кучу вариантов того, что могло так задержать Цинсюаня, начиная с побега и заканчивая самоубийством. Не то, чтобы Цинсюань был склонен, но после того, как он стал жить как смертный, его психическое состояние оставляло желать лучшего.       Его постоянно клонило то в слёзы, то в истерический хохот, то он лежал в своей комнате ничком несколько дней, не притрагиваясь к еде и не отвечая брату, то шёл в ближайшую винную лавку, закупался и пропадал из дома, бредя на яву, а Сюань следил, чтобы с ним ничего не случилось, в тоже время выслушивая Ши Уду, который уставал от выходок Цинсюаня и вываливал свои терзания на «Чжу Цзыюаня». Хэ Сюань обычно просто молча слушал, не испытывая желания посочувствовать горю Ши, но пару раз рассказал, что якобы заметил кого-то похожего в определенной части посёлка, и Уду тут же мчался прочь, чтобы привести брата домой. После открытия Тунлу и нескольких дней спячки, Сюань уже не мог смотреть на поведение Цинсюаня и, когда тот в очередной раз бредил, перепив вина, явился ему как очередное бредовое видение, ожидая чего угодно, но не того, что Цинсюань расплывётся в счастливой пьяной улыбке и со слезами на глазах кинется обнимать «Мин-сюна».       Цинсюань нашёлся в бочке с уже почти остывшей водой, разомлевший, разрумянившийся и мирно спящий. Хэ Сюань взглянул — рядом лежали нетронутые мыльные принадлежности. Этот идиот даже не умылся. Как же хотелось дать Цинсюаню мозговправлящую оплеуху или утопить его прямо здесь и сейчас, но Сюань вместо этого потер виски и засучил рукава.       Сюань думал, что он умер и его уже ничего не испугает, но когда Цинсюань стал тихо хихикать, пока его мыли, запаниковал, что тот проснулся. Но Цинсюань продолжал спать и вяло пытался отпихнуть руки Хэ, смешливо фыркая. Оказалось, что Ши боится щекотки. Приняв этот факт, он продолжил мыть Цинсюаня, который извивался, пытаясь уйти от щекочущих касаний, но, когда почти добрался до ног, неожиданно замер и с тихим «Твою мать!» выбежал из комнаты. Этот тупица возбудился из-за щекотки! Не то, чтобы в этом было что-то сверхнеобычное, но Сюань слишком запаниковал. Ему понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и понять, что он только что повёл себя как пугливый малолетка. Вернувшись обратно, он наскоро домыл Цинсюаня и, вытерев его и завернув в халат, понёс обратно в комнату. Хвала небесам, что Цинсюань так и не проснулся, иначе избежать ещё большей неловкости не удалось бы.       Уложив Ши спать, Сюань съел часть его ужина в качестве компенсации за моральный ущерб и тоже лег спать, оставив несколько горящих свечей на случай, если Цинсюань очнется ночью, но так и не смог сомкнуть глаз. Цинсюань всё ещё был возбуждён и черт знает какие сны ему теперь снились, но он метался и вертелся во все стороны, издавая самые разнообразные звуки, начиная от бессвязного мычания и заканчивая совершенно откровенными стонами и жалобным скулежом. Не будь двойник Мин И бледным и толстокожим, Сюань уже давно покраснел бы от неловкости.       Как и ожидал Хэ, Цинсюань проснулся ночью. Они спали на разных кроватях и Сюань отвернулся к стене, но примерно догадываться о том, что делал Цинсюань, ему это не мешало. Тот сел в кровати и стал судорожно соображать.       — Я же уснул в этой бочке, что я здесь… — еле слышно пробормотал он. — Я же не гуляю во сне, да? Я…       Цинсюань запнулся и, выругавшись, выскочил из комнаты. Сюань понимающе хмыкнул. Когда он вернулся, то съел остатки ужина — Сюань оставил из еды только то, что не остывало и не портилось — и снова побрел в постель. Но продержался там совсем немного. Ворочаясь сбоку набок, он не выдержал, вылез из кровати и потряс Сюаня за плечо в полной уверенности, что тот спит.       — Ты спишь?       Цинсюань всё ещё не мог позвать его, поэтому старался никак к нему не обращаться без какой-либо на то необходимости.       — Не сплю, — также тихо ответил Хэ и слегка повернулся, чтобы разглядеть лицо Цинсюаня.       Последний собрался что-то спросить, однако передумал и, закусив губу, отвел взгляд.       — Ну, и?       — Я… — Цинсюань замялся и следующую фразу выпалил на одном дыхании: — Я замерз, так что хотел лечь к тебе, но не знаю, прибьешь ли ты меня за это, так что решил для начала спросить, только это слишком неловко, вот… Можно?       Сюань уставился на него, не зная как реагировать, и машинально кивнул. Цинсюань тут же вскочил, схватил своё одеяло, кинул его поверх одеяла Сюаня и залез к нему. Он не соврал, когда сказал, что замерз — руки и ноги у Ши были ледяными. Двойник Мин И всё ещё отдалённо мог считаться за живое тёплое тело, так что от он слегка вздрогнул, когда Цинсюань случайно задел его. Цинсюань ещё немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, а потом уткнулся лбом в спину Сюаня и успокоился, свернувшись в клубок.       — Скажи, если я буду мешать, ладно? — Цинсюань зевнул.       — Спи уже.       — Спокойной ночи.       Цинсюань снова уснул, как только перестал дрожать от холода. Сюань долго лежал, не решаясь пошевелиться, но когда Цинсюань крепко уснул и принял его за подушку, решив его обнять, незаметно выскользнул и, переодевшись обратно, сбежал через окно. «Поспать» ему этой ночью точно не удастся. Буря наконец полностью стихла, так что он отправился в свой бывший храм. Он понятия не имел, почему решил пойти именно туда. Скорее всего, просто потому, что идти было больше некуда. Но когда он пришёл, сразу же понял, что будет делать.