Царапина

Арчи Эндрюс был красивым мальчиком. Шерил всегда так считала. Её легко тянуло к нему, к его широкой груди и точеному лицу. У него тоже было доброе сердце, что было ей одновременно и милым, и чуждым, и она видела в нём много от Джейсона. Он играл в футбол, был президентом студенческого совета и был вежлив. Ее мать одобрила бы это. Но он был скучен. Боже, как же он был скучен. В тот единственный раз, когда они поцеловались вместе, Шерил затеяла это только для того, чтобы заставить его замолчать. К несчастью, когда он сидел за обеденным столом вместе с ней и остальной компанией, одной рукой дико жестикулируя, а другой обнимая свою девушку Веронику, Шерил не могла наклониться и заглушить его банальности своим ртом. Впрочем, она и сама этого не хотела. Уже нет. Вместо этого она с болью осознала, что южные сидят за соседним столиком. Змеи сидят вокруг, поперек и во всех возможных направлениях, а не просто сидят на стульях, как северяне. Каждый из них гордо носил эмблему змеи на куртке, болтая друг с другом с едой во рту и бросая скомканные салфетки, как обезьяны. В центре всего этого сидела королева, негласный лидер маленькой фракции змей, Тони Топаз. Её стройные маленькие ножки были плотно поджаты под нее, когда она закатила глаза на выходки более высокого мальчика. Свитс, прекрати, ты же на людях, - протянула она. Шерил улыбнулась. Голос у нее тоже был красивый. Шерил мельком взглянула на их столик, когда вошла со своими друзьями, и с тех пор подавляла желание взглянуть еще раз. Она была горда собой. Воплощение контроля. Тем не менее, она не могла чувствовать себя лучше от этого. Все шло так хорошо. Так нормально. Она изящно похлопала салфеткой по губам, покончив с сендвичем, и повернулась, чтобы посмотреть на Бетти, когда та начала говорить о близнецах Полли, губы блондинки изогнулись в нежной улыбке, когда ее мягкий шепелявый голос потчевал сладкую историю о несчастном случае с Джунипер с каким-то морковным пюре. Шерил была поглощена своими мыслями, в конце концов, они были её племянниками. Так продолжалось до тех пор, пока она не услышала обрывок разговора их соседей с южной стороны. - Нет, Крошка. Я серьезно. Ты должна попробовать это, в этом гребаном кафетерии есть еда лучше, чем в большинстве мест в Саутсайде. Поверь мне, Тони, это лучшее печенье, которое ты когда-либо попробуешь. Вот, откуси кусочек. - произнёс Свит. То, что последовало за этим, Шерил никогда не забудет. Она не повернула головы, несмотря на упоминание о некой розововолосой девушке, и предположила, что печенье съела Тони. Она была права. Глубокий, хриплый, удовлетворенный стон, начавшийся как низкий вибрирующий гул, растянувшийся шелковисто, как темперированный шоколад на мраморной плите и уплывающий в задыхающийся, хриплый скулеж, выплыл над шумом. Как же, должно быть, было вкусно это печенье! Быть бы этим чёртовым печеньем. Шерил сглотнула, и её ноги тут же снова сжались вместе. Она чувствовала себя так, словно ее толкнули под воду, крестили в новом сексуальном пробуждении посреди столовой. Хотя, по правде говоря, это совсем не новое для нее пробуждение. Вот как это должно звучать. Вот как она звучит. У нее перехватило дыхание. Вот как Тони звучит, когда... Она почувствовала, как лицо и грудь заливает румянец, с широко раскрытыми глазами втянула губу в рот и почувствовала внезапное желание потереть руки о бедра. Она сдержалась. Держи себя в руках, Шерил. - Шерил. Шерил? Ты в порядке? - Я в порядке, Джози, - кивнула она, сжимая губы в благодарной улыбке. Показывая головой жест, мол у меня просто судороги, ну да, ну да "судороги" ... Пальцы Шерил застыли над клавишами ноутбука, нервно покусывая губу. И снова любопытный ум сбил ее с пути истинного. Был уже почти час ночи, когда ее мать и бабушка разошлись по своим постелям в другой стороне дома. Она не могла заснуть. По правде говоря, она мало что могла сделать, кроме как снова и снова прокручивать в мыслях некий инцидент в кафетерии с некой змеей. В конце концов, вздохнув, она пошла запереть дверь своей спальни, на цыпочках вернулась к кровати и положила компьютер на колени. Ее дыхание участилось от предвкушения. Ей нужно было сосредоточиться. Чтобы вернуть себе контроль. Любопытство подталкивало её снять напряжение, но Шерил то же время подавленна от того, чтобы когда - либо позволить своему любопытству покинуть пределы ее собственного разума, она была хорошо осведомлена о том, чтобы взять дело в свои руки в буквальном смысле чтобы снять напряжение. Это был единственный раз, когда ее пальцы из высшего класса могли работать. Она смотрела вниз на откровенные клипы, постоянно мелькающие перед ней, свет от ее ноутбука освещал ее раскрасневшиеся щеки в кромешной темноте спальни. Она уже делала это раньше, правда, всего несколько раз, стремясь изучить, что интернет может предложить таким, как она, тем, кто любит ... И то, и другое. Но прямо сейчас она обнаружила, что ее пальцы оставались неподвижны на клавишах ноутбука. Она была в растерянности, не зная, что искать. Мужчины? Возможно. Женщины? Становится теплее. Женщины на мужчинах? Перебор. Мужчины на мужчинах? Неизведанная территория. Женщины на женщинах? ДА. Да, сегодня вечером это было бы неплохо. Облизнув пересохшие губы, она нетерпеливо прокрутила видео, наблюдательные глаза впитывали материал для взрослых. Следующая страница. Нет, на следующей странице. Далее. Далее. Нет, нет, нет. Снова вздохнув, она затаила дыхание и захлопнула ноутбук, оттолкнув его, как разочарование, которым он был для нее. Ничто не вызывало у нее интереса. Она откинулась назад, ее рыжие волосы грациозно упали на подушку из гусиного пуха, она закрыла глаза и глубоко вдохнула через нос. Она мысленно вернулась к прошлому дню. Кевин расплескивает кофе на парковке. Мистер Ньюмен говорит, что в биологии оргазм это не организм, а оргазм, к всеобщему удовольствию. Вероника рассказывала ей о том, что у Арчи в машине была внушительная коллекция упаковок от чипсов. Обеденный перерыв, кафетерий. Змеи. Разговоры. Тони. Вот так. Нет, она не могла. Может ли она? Медленно, все еще с закрытыми глазами, она скользнула рукой вниз по своему телу, остановившись, чтобы сжать грудь и прикусив губу, чтобы сдержать тихий стон. Ее пальцам не пришлось работать слишком усердно и слишком долго, в ту ночь она торопливо насаживала себя, высоко выгибая спину над кроватью, нахмурив брови и блаженно приоткрыв губы, когда подавляла стоны. Она вцепилась в шёлковые простыни под собой, думая о мягких губах, бронзовой коже и розоватых волнистых волосах в тон. Этот проблеск пресса под ее рубашкой лисицы на тренировке, эта богом забытая змеиная куртка, которая так хорошо сидела и пахла костром. Думала об уроке истории, кафетерии и чёртовом, глупом, вкусном печенье. Она наконец-то получила то, что искала, стон Тони снова и снова звучал в ее голове, когда она сделала последний судорожный вдох и плюхнулась на кровать, удовлетворенная. Она убрала руку, наконец открыла глаза и уставилась в темноту, тяжело дыша. Она действительно только что это сделала. Думая о девочке из школы. Самой красивой девочке в школе. - Она улыбнулась. Она чувствовала, как он просачивается обратно в ее вены. Контроль. Так оно и было. В ту ночь она действительно спала очень хорошо.