Краш-дзен

Да все знали, что с Ичжи шутки плохи. В университете не было даже ни одного первокурсника, который не знал бы в лицо длинноволосую брюнетку с обманчивой широкой улыбкой, острыми скулами, вздёрнутым кнопочным носиком и глазами, на которых не было и следа операций по созданию второго века, к которым прибегала буквально каждая вторая кореянка в стране. Ичжи училась на факультете экономики, ей было двадцать три года, и репутация у неё была, мягко говоря, не очень. Даже плохие парни, вроде Ли Ноу, старались обходить её стороной, потому что, как правило, её обидчики, получив разок-другой, уносили ноги и больше не приставали. Отец у неё был известный на всю страну тхэквондист и основатель школы боевых искусств «Вольсан» Мун Хэджин, и дочка, очевидно, пошла по стопам отца, научившаяся драться и давать сдачи едва ли не с пелёнок. Мама же была небезызвестной актрисой Гон Йебин, из-за чего Ичжи постоянно слышала в свой адрес, как же она похожа на свою мать, и люди выражали сожаление по поводу того, что её дочь не пошла на актёрский факультет и не связала свою жизнь с телевидением. Хотя временами это бесило Ичжи, избежать популярности было невозможно. В общем-то, её имя было на слуху не только в университете, в котором она училась без труда благодаря своим связям, но и за его пределами. На слуху для всех, видимо, кроме Хван Хёнджина, учившегося с ней в одном университете. Цзыюй подсела сзади очень неожиданно. Как раз в это время Ичжи вырисовывала лаконичные буквы «информатика» в своей тетрадке. Стоял жаркий и солнечный август, начало нового семестра в университете. Внутри корпуса было душно. Чжоу Цзыюй была лучшей и единственной подружкой Ичжи не только на факультете, но и во всём университете, и только она не боялась говорить Ичжи всё, что о ней думает. Она была тайванькой, приехавшая учиться в Корею несколько лет назад. На первых порах, когда она ещё плохо разговаривала и понимала корейский, она была самой молчаливой в группе, после Ичжи, естественно. И как раз только Цзыюй не пострашилась подойти к девушке с пугающей аурой и соответствующей репутацией, чтобы завести знакомство. Они подружились не сразу, а где-то в середине первого семестра. Вообще-то Ичжи казалась нелюдимой и ни с кем не общалась, на посвящении держалась особняком, когда как Цзыюй, через полгода усердного изучения на дополнительных для иностранцев начившаяся шпарить не хуже хангукцев сразу стала душой компании и ко всем липла, со всеми была на короткой ноге. На факультете они были двумя противоположностями: холодная и непреступная Ичжи и яркая и притягивающая Цзыюй. — Ты видела, что твой краш начал отращивать свои распрекрасные чёрные волосы? — шепнула Цзыюй на ухо Ичжи. Девушка с непробиваемым покерфейсом даже не обернулась, но в напряжённой руке у неё треснул карандаш. Цзыюй хихикнула. Ичжи легко было вывести из себя, стоило только произнести имя «Хван Хёнджин». — А твой маллет отпустил, шах и мат? — Ичжи, сидя на одной из верхних парт, оценивающе провела глазами по остальной части аудитории. Остальные однокурсники и ребята с других факультетов, так как это была общая для всех третьекурсников дисциплина, медленно подтягивались на первую пару. Практически никто не соблюдал дресс-код, который вообще-то существовал, потому что на улице было невыносимо жарко, и кто был в майке, кто в шортах, кто в коротенькой юбке или летнем платье. — Шах, один-один, — Цзы вздохнула, но потом снова насмешливо защебетала в ухо подруге, — но я со своим хотя бы в Какао переписываюсь, и мы договорились, что я приду поддержать его на предстоящей игре, а ты чего? Третий год подряд будешь томно дышать в его сторону? — Ой, как хорошо, что я наточила свои карандаши, — уже беззлобно ответила Ичжи. — Отвянь. Подруга хмыкнула и отстала. Вообще-то, Ичжи была уверена на девяносто девять процентов, что такая пара, как «информатика» точно не совпадёт с музыкальным факультетом. Зачем она им вообще? Обычно общие для всех пары у экономистов стояли вместе с историками, педагогами и лингвистами, реже с психологами. Но никак не с факультетом, на котором учился её краш. Краш, который до этого лета, судя по всему, не вылезал из бункера и не знал, кто такая Гон Ичжи, но стоило ей слегка засветиться в мамином интервью в популярном журнале, как она стала ещё более знаменитой в своём универе. — Краш в здании! — зашептала ехидно Цзыюй. Ичжи повернулась туда же, что и все остальные девчонки, запищавшие при виде него и его друга. — Ты посмотри, как твой Хван вырядился. Когда Хёнджин появился на пороге аудитории, для эпичности момента не хватало спецэффектов как в дорамах, когда главный герой, на которого залипает простушка-главная героиня, появляется в кадре. Ну, там, свет вокруг него, соответствующая музыка. Хёнджин, тёмноволосый красавчик с маленьким личиком с острым подбородком, как у модели, был одет в лёгкую майку и джинсы. Он выделялся своей внешностью, особенно губами, вторая была чуть пухлее первой. Ичжи залипала на них часами. Феликс, его лучший друг, являлся нападающим в футбольной команде университета, белобрысый и с веснушками по всему носу и щекам, а ещё он привлекал всех идеальным английским, потому что родился и вырос в Австралии. «Её Хван» как раз заходил в аудиторию под визги некоторых неудержавшихся девиц, когда Ичжи повернулась в его сторону и сразу встретилась с ним глазами, почувствовав, как будто находится в дораме. Губы у него растянулись в приветливой, но хитрой улыбке. Чёрт, он на неё посмотрел! Что за шутки? Что ему надо? За время летних каникул Хван возмужал (хотя Ичжи хотелось сказать «возмудел», потому что стал ещё красивее, и терпеть это было невыносимо), загорел, накачал руки и пресс, и это было видно через майку невооружённым глазом, а его чёрные блестящие волосы стали ещё на пару сантиметров длиннее. Никому бы это в глаза не бросилось, кроме Ичжи, потому что она, даже если они не виделись все каникулы, не переставала залипать в его инстаграм, который обновлялся каждый день. То он был на даче с родителями, то с друзьями на тусовке за городом, то в Пусане у своего друга, а ещё они с Феликсом успели слетать на родину последнего, и Хван впервые увидел Сидней с его знаменитым оперным театром. Этому трипу он посвятил кучу ежедневных сторис и по нескольку постов с фотографиями в день, так что Ичжи точно была накормлена контентом. — Псс, Гон Ичжи, — Хёнджин нарисовался рядом с ней так же неожиданно, как вошёл в аудиторию, она и моргнуть не успела, — я слышал, ты училась в школе боевых искусств. Ни для кого это не было новостью, но Ичжи не только удивилась, что он, оказывается, в курсе, как её зовут, но и чуть не подпрыгнула на своём месте от того факта, что он просто с ней заговорил! Она никогда не хвалилась своими достижениями в боевых искусствах, но участвовала в соревнованиях от факультета на первом курсе, а потом ей это наскучило, и она предпочла заняться английским вместо борьбы. Правда, некоторые не очень умные парни умудрялись приставать к ней, ни разу не слыхав о том, что она может и навалять за распускание рук, и поэтому совсем заниматься она не переставала. — Мне нужен телохранитель, — продолжал Хван, находясь в преступной близости от её лица и как будто бы даже с восхищением смотря в её глаза. Ичжи кожей чувствовала на себе давление. — Один парень пытается меня убить. Феликс, всё это время стоявший рядом, но не замеченный Ичжи, прыснул за его спиной. — Да не пытался я тебя убить, но обязательно попытаюсь, если ты ещё раз опоздаешь на тренировку! Ичжи невозмутимо приподняла бровь и резко развернула корпус тела в его сторону, отчего Хёнджин даже отшатнулся, испугавшись, что она его сейчас треснет, но удержался, чтобы не свалиться со скамейки. — Чего, прости? Цзыюй сзади неё тоже едва сдерживала смех. Девушка это спиной чувствовала и надеялась, что по ней не очень заметно, что её прошиб холодный пот только от того, что Хёнджин подсел к ней так близко. Господи, если бы он только знал, что гроза всего университета крашится на него уже третий год. Третий, мать его, год! — Я заплачу! — тут же спохватился Хван, непроизвольно взял её за руку, чтобы начать уговаривать. «О господи! — чуть не вырвалось у Ичжи. — Только не это! Я же сама сейчас предложу ему заплатить за то, чтобы он нанял меня!» — Не деньгами, конечно, я не так уж много зарабатываю пока, но вкусняшками! Хочешь, конспекты за тебя буду писать? В столовке занимать за тебя очередь? Волонтёрить на мероприятиях вместо тебя? Мы что-нибудь придумаем! Ичжи продолжала смотреть на то, как его ладонь — удивительно! — вдвое больше её собственной — держала её руку, слегка сжатую в кулак. Она было открыла рот, чтобы что-нибудь ему ответить, хотя в голове предательски звенела тишина, но тут в аудиторию вошёл преподаватель, и Хёнджин выпустил её руку, встав с места. Ичжи едва удалось не спалиться на том, как шумно она втянула воздух — запах его одеколона — чтобы успокоиться и прийти в себя. На них пялились по меньшей мере восемьдесят пар глаз. Ичжи чувствовала себя жутко некомфортно. — Увидимся после пары. Я не шучу, мне реально нужен телохранитель, и знаю, что ты лучший вариант! Только сейчас Ичжи заметила, что половина девчонок буквально сверлит её глазами. Особенно те, которые до этого визжали от одного его появления. Хорошо, что они слишком трусливы и слабы, чтобы полезть на рожон. Но Ичжи знала, что женская месть бывает хитрой и коварной. Вовсе не обязательно в открытую воевать. Хёнджин спустился на несколько лесенок вниз и уселся с Феликсом посередине, как раз перед ней. В голове у неё всё ещё стоял его голос, а перед глазами — его лицо и эта его улыбка «я знаю, что ты разрешишь мне всё на свете». Он с такой улыбкой половину зачётов автоматом сдал. Ему мало кто мог сопротивляться. Но никак у неё в уме не укладывалось, что её краш, парень, которого она заметила ещё на посвящении первокурсников и поняла, что пропала, парень, выступления которого она никогда не пропускала, молчаливо лайкала все его фотографии и не надеялась хотя бы заговорить с ним, подошёл к ней первым, пусть и с абсолютно дурацким предлогом. Она ещё ничего не успела ему ответить, но уже знала, что согласится на эту тупую авантюру, чтобы только подружиться с ним и провести вместе какое-то время. У неё не было плана, она не думала, к чему всё это приведёт и чем закончится. Просто грех было не воспользоваться таким шансом! Оцепенение от короткого взаимодействия с ним сменилось эйфорией, от которого свело даже кончики пальцев на ногах. Краска прилила к щекам, и как раз в этот момент Хёнджин повернулся на неё ещё раз, от чего Ичжи растеряла последние силы сохранить разум холодным. Конечно же, сконцентрироваться на паре теперь не было никаких шансов, а всё, о чём она думала, это чтобы звонок поскорее прозвенел. Единственное, что Ичжи хорошо понимала — это то, что она влипла. Но сопротивляться этому совершенно не хотела.