Heaven Has A Road But No One Walks It

      Цайи оказался живописным городом, расположенным меж озером Билин и грядой укрытых облаками гор — казалось, они буквально сошли с полотна великого художника. Благодаря зданиям из белого камня с серой черепицей на крышах, граничащей с темной древесиной и порой проблескивающей голой кладкой, это место куда больше напоминало Молин и другие города восточных речных земель, чем Сун Лань себе предполагал.              Старый капитан уверенно вела лодку по оживленным водным путям до тех пор, пока та не оказалась у широкой лестницы, соединяющей сам канал с не менее оживленными улицами наверху.              — Ну вот мы и на месте, даочжаны. Город Цайи, — произнесла она, присоединившись к ним у кромки солнцезащитного навеса, и взялась сбрасывать узлы, которые ее внук тут же пытался пришвартовывать с абсолютно смиренным видом.              — Благодарим, что доставила нас сюда в целости и сохранности, чунчжан Чэн, — несколько тускло улыбнулся Синчэнь – вот ведь поистине горько-сладкое прибытие. Пусть сюда они и добрались без опаски, но едва ли пребывание в Гусу будет таким же.              Ступив на причал, они окажутся на берегу в самом сердце земель ордена Лань, и удастся ли им его когда-нибудь покинуть — уже неизвестно.              — Может, порекомендуешь нам какой-нибудь хороший гостевой дом или гостиницу, чунжан? — спросил Сун Лань, вероятно, оттягивая мгновение, когда все же придется сделать этот роковой шаг, но старушка лишь покачала головой.              — Уж прости, даочжан. Обычно я не плаваю в такие места, а если и плаваю — то остаюсь ночевать на лодке. Но Цайи — довольно крупный город. Поспрашивай вокруг, и кто-то непременно направит вас, а твой остроумный дружок уж наверняка собьет тебе цену до приемлемой — это без сомнений.              Сюэ Ян тут же сверкнул зубами в ее сторону — его улыбка больше напоминала мрачную ухмылку.              Он пребывал в мерзком настроении с того самого момента, как они покинули побережье — именно тогда он обнаружил, что талисман зрения имеет определенные ограничения, и взорвался, закатив им такую отвратительную истерику, которой они не видели уже давно. Он сорвал его прямо с лица Сяо Синчэня, причинив боль, судя по удивленному и болезненному вскрику последнего, затем разорвал на кусочки и выбросил на ветер, яростно ругаясь в процессе.              — Бесполезный! — кричал он. — Бесполезный нахуй! Он же должен был сработать, да с хуя ли они никогда не работают, а!!!              Синчэнь пытался его успокоить, уверяя, что этот талисман — истинное благословение, позволяющее ему снова наслаждаться светом и оттенками красок, даже несмотря на то, что кроме этого он едва ли способен еще хоть что-то различить, но Сюэ Ян разошелся еще сильнее. В конце концов он, вопя и матерясь, отпихнул Синчэня с такой силой, что тот не оказался за бортом лишь благодаря собственной реакции и мощному уровню заклинательского мастерства.              День за днем Синчэнь просил его, а затем буквально умолял — и вот всего лишь несколько часов назад Сюэ Ян наконец смягчился и повторно изобразил печати на одной из его запасных повязок для глаз. На сей раз Сун Лань внимательно следил за последовательностью символов и направлением Ци, чтобы иметь возможность воссоздать процесс — чисто на всякий случай.              Учитывая угрозу казни, возвышающуюся над ним подобно горам, он не мог осуждать напряженную нервозность и дурной нрав Сюэ Яна, но постоянное ворчание все равно порядком изматывало.              — Благодарю, — он вежливо поклонился на прощание. — Тогда мы пойдем.              Синчэнь задержался, чтобы оставить еще серебра, несмотря на то, что проезд и так уже был оплачен сполна. Впрочем, компенсация казалась вполне справедливой — бедолагам пришлось делить крохотную лодку с Сюэ Яном в одном из самых дурных расположений духа, да еще и так далеко от берега.              — Благодарствую, даочжан, — приняв серебро, она поклонилась. — И удачи. Будем надеяться, еще свидимся как-нибудь в Молине. Думаю, городу было бы лучше с кем-то вроде вас.              — Вот же ебаная семейка любителей поподслушивать, — Сюэ Ян снова гаденько ухмыльнулся и без колебаний соскочил с лодки прямиком на каменные ступени, вынудив подпрыгнуть запутавшегося в веревках мальчишку. Капитан выглядела невозмутимой, как и всегда.              — Лодки-то мелкие, — пожала плечами она, пряча серебро в карман. — А голоса разносятся над водой ой как хорошо.              — Спасибо, — тихо повторил Синчэнь и, поклонившись чуть глубже в знак искренней благодарности, отвернулся, направившись за Сюэ Яном на берег, Сун Лань же последовал за ними.              Они задержались на каменной лестнице еще на чуть-чуть — пока малец не выпутал из узлов собственные руки настолько, чтоб иметь возможность запрыгнуть обратно на борт, — а затем еще на чуть-чуть, чтобы понаблюдать, как лодка исчезает, теряется среди остальных.              — Нам нужно найти почтовую станцию Цайи, — Сун Лань повернулся к своим спутникам: Синчэнь выглядел задумчивым и отстраненным, а Сюэ Ян мрачно хмурился в сторону торговца, решившего попытать свою удачу и втюхать им дешевые гребни, но тот, очевидно, весьма шустро передумал на полпути. — Будем надеяться, там нас уже ждут ответы хотя бы от нескольких людей, которым мы писали в Молине. Но сперва было бы неплохо найти место для ночлега. Уладим это, и уже тогда можно будет что-то планировать.              Синчэнь согласно кивнул, а Сюэ Ян лишь неопределенно пожал плечами, что в его случае было лучшим из вариантов ответа.              Хоть Цайи и не был самым крупным из всех посещенных ими городов, он все равно оставался весьма оживленным из-за толпы — закупающиеся продуктами домохозяйки с детьми, цепляющимися за их юбки, рабочие, торгаши и лавочники со своими товарами… Ну и, конечно же, парочка заклинателей в белоснежных и голубых одеждах. Они рассекали суетливую толпу словно плывущие в небесах прохладные облака. Едва заметив их, хмурый взгляд Сюэ Яна превратился из просто мрачного в убийственный, и Сун Лань тут же поспешил увести своих спутников к ближайшему гостевому дому во избежание потенциально катастрофического столкновения в первый же день их пребывания здесь.              Комнаты оказались несколько дороже, чем он рассчитывал, но, в принципе, это не имело значения. Их сбережений все равно должно было хватить еще на несколько недель.              А потом они либо обретут свой клан в Молине, получив доступ к землям и ресурсам Су, либо…              Либо погибнут, сражаясь бок о бок здесь в Гусу — и деньги ни для кого из них больше не будут иметь значения.              С откровенным облегчением он запер за собой дверь их комнаты и с не менее откровенным беспокойством обернулся, только чтоб оказаться едва ли не вжатым Сюэ Яном в ту самую дверь — тот скалил зубы в гримасе, лишь номинально считающейся улыбкой.              — Я бы очень хотел причинить кому-то вред прямо сейчас, — по-тигриному зарычал Сюэ Ян, впившись пальцами в полы Сун Ланевой одежды и старательно пытаясь придерживаться разговорной манеры речи. — Но тогда вы двое будете ебать мне мозги до конца жизни, поэтому я согласен пострадать сам. Ну же, Сун Лань. Взъеби меня.              Сун Лань вдруг заметил, что Сюэ Ян называет его по имени исключительно в постели — что, к несчастью, лишь подтверждало неоспоримое влияние одной только ассоциации с этим именем.              С едва слышным шорохом Синчэнь обернулся с места, до которого уже успел дойти, и пристально уставился на них сквозь печати на своей повязке. Его ушки и щеки слегка порозовели — и это не имело ничего общего со стыдом, а вот с голодом — наоборот.              — Я думал, мы воспользуемся этой возможностью, чтоб немного отдохнуть и разобраться с планами на остаток дня, — Сун Лань храбро попытался противостоять этому внезапному, коллективному бунту, но улыбка Сюэ Яна стала более дикой и широкой.              — Великолепно, разумеется, мы так и сделаем, как только разберемся с кое-чем еще, — отозвался он. — Ну же.              Рука, впившаяся в его одежды, дрожала, а ее костяшки буквально побелели от напряжения. Сун Лань вздохнул.              — Могу устроить церемонию очищения, — неохотно согласился он. — Возможно, это поможет тебе успокоиться. Но только если ты позволишь мне потом усилить точечное лечение, чтобы стабилизировать твою энергию.              Глаза Сюэ Яна сверкнули порочным блеском, и — ужасное — в них мелькнуло нечто вроде облегчения. Но он лишь привычным образом нагло рассмеялся и провел расслабленной ладонью по груди Сун Ланя, несколько раз похлопав в конце, словно лаская особо покладистое вьючное животное.              — Сойдет! — сказал Сюэ Ян и тут же принялся дергать рукой собственную одежду. — Можешь разъебать меня в хлам и собрать заново, а пока ты будешь ходить за письмами и едой, даочжан поиграет с тем, что осталось. Ну вот! Разобрались с постройкой твоих «планов». Не так уж и сложно, да?              Сун Лань снова вздохнул и бросил на Синчэня колеблющийся взгляд, но тот лишь задумчиво склонил голову, кивнув в качестве согласия...              — Церемония очищения какого рода?.. — уточнил он, явно заинтересовавшись, и Сун Лань почувствовал легкий румянец.              — Обычный ритуал по изгнанию темного влияния, чтобы успокоить разбушевавшуюся или искаженную энергию, — пояснил он, стараясь придерживаться спокойного тона. В присутствии слушающего — даже наблюдающего, в некотором роде — Синчэня он не даст себя спровоцировать на проявление чрезмерного насилия или каких-либо еще… извращенных практик во имя низменной похоти.              Поистине благое намерение — благое и доброе. Мысль о том, что хотя бы отчасти все идет по плану, казалась приятной — все и правда могло бы пойти по плану, но тогда Сюэ Ян не был бы Сюэ Яном.              К счастью, Синчэнь не осуждал и не пребывал в ужасе — похоже, он понял и даже увлекся, причем во многом именно благодаря бесстыдным стонам Сюэ Яна на протяжении всего процесса. Его уши покраснели, а безмятежное возбуждение стало очевидным, когда тот присел на кровать, едва Сун Лань с нее встал. Он осторожно собрал и пригладил взъерошенные волосы Сюэ Яна.              — Так лучше?.. — мягко поинтересовался у него Синчэнь, и Сюэ Ян, чьи тигровые полосы теперь были на всеобщем обозрении, явно успокоившись на какое-то время, издал сонный, утвердительный звук, прижимаясь головой к рукам, подобно ласковому коту.              — Мммн, — согласился он, рассеянно повернув голову, лежащую на коленях Синчэня, да так, чтобы легонько прикусить чужое бедро. — Даже думать не смей, что сможешь соскочить, даочжан, я еще не все.              Синчэнь лишь улыбнулся и немного потянул его за волосы.              — Ну и хорошо. Я ведь тоже. Цзычэнь? — уточнил он, подняв голову, и Сун Лань, отмывшись достаточно, чтобы снова одеться, усилием воли заставил себя отложить мочалку.              — Я, пожалуй, схожу за письмами, как Сюэ Ян и предлагал, — ответил он. — Ничего, если вы двое побудете здесь сами какое-то время?              Синчэнь кивнул и рассмеялся на выдохе, когда Сюэ Ян принялся пробираться носом ему куда-то между ног, чтобы провернуть нечто, отчего ему пришлось сдерживать крайне не благородный стон.              — Еду не забудь! — напомнил ему Сюэ Ян, подняв голову, но тут же снова нырнул вниз, заставляя Синчэня рассмеяться и снова застонать. Сун Лань покачал головой в нежном, почти болезненном раздражении и ушел.              Письма и правда были — к его облегчению. Он даже не замечал, как был напряжен до тех пор, пока не вышел из почтового отделения с целой пачкой, — до этого момента он боялся, что все их мольбы о поддержке столкнутся лишь с неминуемой тишиной в ответ. Сюэ Ян не ошибался — любой, вставший на его сторону, знатно рисковал, и этих людей едва ли можно было бы винить в том, что они предпочли отвернуться.              Чтобы унять бурю собственных ожиданий, он сурово напомнил себе, что эти письма вполне могут быть такой же тишиной — они могут быть наполнены банальными фразами пустых извинений. Но, по крайней мере, эти люди хотя бы потрудились ответить — уже кое-что. Первый шаг сделан, а наставник всегда говорил, что важен только последующий.              Он обнаружил Синчэня и Сюэ Яна в постели – они сплелись в безвольном хаосе из обмякших конечностей и скомканных простыней, мускусный аромат секса буквально до верха заполнял комнату, и Сун Лань экстренно принял решение временно прекратить дышать, чтобы спастись от него. Впрочем, выглядели они умиротворенно — Сюэ Ян зарылся лицом в шею Синчэня, а Синчэнь крепко прижимал его к себе, медленно-премедленно играя пальцами с его волосами.              Сун Лань молча замер на несколько минут, наблюдая за ними с ноющим сердцем — хотелось бы ему, чтоб это было в его силах — пообещать Синчэню целую жизнь в таком вот тихом местечке. Но для этого им придется убедить Верховного Заклинателя проявить милосердие, а чтобы он проявил милосердие, нужно продемонстрировать наиболее обоснованные и убедительные показания из всех возможных.              Что приводит обратно к письмам.              — Я вернулся, — тихо произнес он. — Принес письма — и еду.              Сюэ Ян издал невнятный, сонный звук, но Синчэнь кивнул.              — Благодарю, Цзычэнь, — так же тихо ответил он. — Мы встанем через минутку.              На самом деле понадобилось гораздо больше времени, чтобы они распутались, выбрались из постели, обмылись и оделись достаточно, чтоб соответствовать хотя бы элементарным нормам приличия. К счастью, теперь Сюэ Ян выглядел преимущественно сонно, и большая часть его вибрирующего напряжения наконец исчезла.              Сун Лань взялся читать вслух, пока остальные двое наслаждались едой в процессе — лекарки из Тяньчжоу целиком и полностью поддерживали их в вопросе основания клана, а также выражали заинтересованность в предложении о проведении занятий по медицине в качестве приглашенных наставников, но вот каких-либо упоминаний о Сюэ Яне они категорически избегали.              Монах из храма Люхэ поведал рассказ деревенских жителей о проклятой шкатулке, что была оставлена на попечительство храма. Он описал в подробностях, как Сюэ Ян и Сяо Синчэнь помогли отбиться от ужасного гуя, заключенного внутри, а в конце добавил собственные наблюдения касаемо выдающейся мощности незнакомых символов в связующей печати.              Сун Лань позволил себе немного расслабиться — вот и первое непредвзятое свидетельство в пользу Сюэ Яна. Начало положено.              Письма от старика Гу и других жителей деревни Муйшань оказались даже лучше – несколько человек написали сами в весьма искренней манере о том, как Сюэ Ян не только запечатал злых туманных духов, поколениями преследующих жителей этих гор, но и охотно поделился защитными амулетами, а также обучил их создавать такие самостоятельно.              — Нет, ну а что, — фыркнул Сюэ Ян, пожимая плечами. — Я все равно застрял там с храпящим даочжаном, нужно же было хоть как-то обезопаситься от остатков тех туманных духов.              Синчэнь улыбнулся — задумчиво и едва заметно.              — И все же твой поступок был основательным и полезным, он имел большое значение для тех людей, — настоял он, и Сюэ Ян, снова фыркнув, вернулся к еде.              Открыв письмо от овдовевшей госпожи из поместья Иньчуан Ван, Сун Лань удивленно обнаружил выпавшую оттуда сложенную записку.              — Это тебе, — он передал этот клочок бумаги Сюэ Яну, и тот принял его, приподняв брови. Содержимое записки он прочитал про себя, а затем снова фыркнул, нарушая кратковременную тишину.              — Вот ведь мелкий балбес, — насмешливо прокомментировал он и небрежно изобразил торопливые сигилы, чтоб поджечь записку: обгоревшие хлопья бумаги оседали на стол, тут же образовывая печальную горку.              — Что там? — полюбопытствовал Синчэнь. Сюэ Ян лишь пожал плечами и смахнул пепел со стола.              — Глупенький крольчонок слал подпольное сообщение одному из самых печально известных темных заклинателей в мире! Предлагал ему тайное убежище в глубинах опустевших залов Ванчжуаня, — с ухмылкой произнес он.— Попади эта записка не в те руки, и Инчуан Ванов стерли бы с лица земли еще до конца дня! Если бы его мамаша узнала, она б выпорола его так, что и ходить бы ровно не смог. И, кстати, была бы права. Вот ведь дурачина.              — Оу, — мягко произнес Синчэнь, явно тронутый, но и слегка обеспокоенный. — Это весьма щедрый и добрый жест, хоть и не совсем уместный.              Сюэ Ян лишь снова пожал плечами, тщательно стараясь выглядеть не впечатленным, но Сун Лань был почти уверен, что та мягкость, проскользнувшая в его ухмылке, означала, что не так уж он и недоволен.              Слова в письме вдовы были куда более тщательно подобраны — да, даоши и их спутник навещали поместье Ванчжуань несколько месяцев назад, но тогда, впрочем, ни она, ни ее сын и понятия не имели об истинной сущности Сюэ Яна. И да, он помог рассеять неупокоенных призраков и темную энергию, царившую в поместье после Аннигиляции Солнца. Нет, она даже не догадывается, какие именно ритуалы он применял для этого освобождения, но тот факт, что беспокойные души больше не тревожат живых, вне сомнений, облегчение для каждого.              — Миленько, — хихикнул Сюэ Ян. — А-Яо говорил в такой же манере. Что-то вроде «Союзные кланы вырезали всю мою семью, и вам должно быть стыдно за это, но, по крайней мере,теперь их призраки исчезли и больше не станут вас преследовать за произошедшее». Так гладенько. Мелкому еще учиться и учиться у нее, если хочет выжить.              — Но почему ты это сделал? — полюбопытствовал Сун Лань, потому что ему и правда было интересно. — Почему освободил всех тех призраков?              Сюэ Ян тщательно изображал невозмутимость, потягивая чай.              — Мне было скучно в тот вечер! А бедная одинокая госпожа не нашла иного времени, кроме как в шторм, чтобы провести погребальный обряд по своему супругу. Вот я и спросил, хочет ли она узнать, не бродит ли часом дух ее мужа где-то здесь, на полях сражений в Цишане. Да, мы использовали духов как топливо. Но! Они отдавали свою силу добровольно — это ведь считается освобождением, верно? Ну, исполнение последней воли умерших?              — Ты был очень добр, — промурлыкал Синчэнь, так и не сумев до конца скрыть удивление от этого факта. Это и правда была доброта, акт сострадания куда более сильный, чем Сун Лань когда-либо ожидал от Сюэ Яна.              — Я же сказал, — он вызывающе зыркнул на них обоих. — Я просто выебывался, потому что мне было скучно!              — Этого в твоих показаниях мы упоминать не станем, — вздохнул Сун Лань. — От тебя не убудет, если признаешь, что совершил благое деяние, Сюэ Ян.              Сюэ Ян лишь издал еще более громкий насмешливый смешок, а губы Синчэня дрогнули в крохотной улыбке, прежде чем он вновь обернулся к Сун Ланю.              — Там еще есть письма? — спросил он, и Сун Лань покачал головой.              — Только личное письмо для меня от брата Тьена, но надо будет проверять почту каждые несколько дней, пока мы здесь. Будем надеяться, остальные письма придут вовремя.              Синчэнь кивнул, а затем, еще до того, как раздражительный нрав Сюэ Яна усугубился, вполне успешно вовлек его в интереснейшую беседу о разнице в практиках ортодоксального и темного заклинательства, используемых для освобождения душ умерших.              Сун Лань открывал адресованное ему письмо, ожидая слов бывшего приглашенного ученика из храма Байсюэ в приятном предвкушении и тревоге одновременно.              «Шиди, — написал брат Тьен. — Не стану отрицать: новость о том, что убийца, вырезавший весь храм Байсюэ, наконец предстанет перед судом за свои злодеяния, приносит мне великое утешение и удовлетворение. Но все же меня печалит и тот факт, что его смерть принесет тебе невыносимую боль. Разве можно молиться об одном исходе, осуждая любой иной? В конце концов, полагаю, на все воля Небес, чему быть — того не миновать»              Он продолжил разговор упоминанием о том, как ценит все письма, полученные от Сун Ланя, и выразил надежду, что теперь их переписка станет более регулярной, раз уж Сун Лань с его спутниками решил задержаться на одном месте подольше. Жизнь в храме Яньси идет своим чередом, если не считать привычных Ночных Охот — и их визиту будут рады здесь в любое время. В конце он сообщил, что уважаемый старик-наставник просил передать Сун Ланю и Сяо Синчэню, что они могут писать ему возникшие у них размышления и вопросы, касающиеся основания собственного храма или клана.              Сун Лань знал, что союзничество со столь известным храмом, как Гуань Яньси, повысит уровень репутации их нового и весьма изолированного потенциального клана, поэтому он тут же сделал себе пометку немедленно ответить даоши из Яньси и сердечно поблагодарить за столь благоприятный жест. Он не встречался с высшим лидером храма лично, но у Синчэня сложилось положительное впечатление, да и гао Тьян отзывался об этом человеке с превеликим уважением. Его советы были бы просто неоценимы.              Сун Лань опустил письмо на колени и на какое-то мгновение позволил себе, откинувшись назад, прислушаться к разговору Синчэня и Сюэ Яна — он оказался весьма интересным, и в любое другое время он бы с удовольствием присоединился к дискуссии. Но письма и показания распластались перед ним, словно новые кусочки пазлов в игре с крайне высокими ставками, — и сейчас ему нужно было придумать, как бы так поэффективней внедрить их в обращение к Верховному Заклинателю.              Да может и так: судьба Сюэ Яна сейчас в руках у Небес…              Но у Сун Ланя руки тоже ничего, а добровольно отпускать его он точно не намерен.              

***

       Временами казалось, что дни тянутся медленно и вязко, подобно грязи, но стоило только обернуться на то, что уже сделано, и вот дни пролетают словно вихрь. Даоши часами изучали собственные планы и потенциальные свидетельства, а Сюэ Ян все чаще и чаще испытывал соблазн остатками когтей буквально проковырять себе выход сквозь ближайшую стену.              — Помнишь, я сказал, что от скуки вполне себе можно умереть? — простонал он Сяо Синчэню. — Кажется, я вот-вот докажу эту гипотезу. Сам смотри, я скоро рухну замертво, как дурацкий гвоздь, вывалившийся из двери. То-то Ханьгуан-Цзюню повезет: раз — и никаких хлопот.              Сяо Синчэнь лишь слабо улыбнулся, но Сун Лань — конечно, а как же иначе — тут же наградил его строгим, нравоучительным взглядом.              — Тебе все еще нужно поработать над своим послужным списком, — вполне предсказуемо заявил он, и Сюэ Ян зыркнул на него.               — Что, пытаешься ускорить процесс? — пробормотал он. — Вот бы пойти сразиться с какой-нибудь хренью, но, держу пари, эти заносчивые Лани держат свой двор в порядке: никаких тебе монстров, никакой охоты.              — Было бы весьма неуважительно охотиться без разрешения на территории другого клана, — согласился Сун Лань, а затем вздохнул. — Возможно, мы прибыли сюда слишком рано.              Сюэ Ян подавил в себе целую кучу самых разных вещей, которые мог бы сказать в ответ, все они сводились к «и не говори, блядь», только в разной степени грубости. Вместо этого он поднялся — причем достаточно резко, Сяо Синчэнь аж подскочил — и несколько раз сжал ладонь.              — Пойду схожу куда-нибудь, — объявил он. Впервые, когда он попытался настоять на самостоятельной прогулке, у них завязался весьма неприятный спор — мол, это небезопасно, лучше держаться всем вместе, и дело вовсе не в том, что они не доверяют ему, просто… Они не доверяют ему.              В конце концов он взял и прямо спросил: он что, все еще пленник для них, или как? Только после этого они, хоть и с большой неохотой, но все же смягчились. Перспектива выйти за дверь и демонстративно устроить драку с нехилым таким ущербом казалась весьма заманчивой, но в конечном итоге он так ничего и не сделал — ну по большому счету. Было бы кощунством урезать и без того короткое, драгоценное время — может, он провернет что-то такое за день или два до суда.              Сяо Синчэнь вздохнул, потянулся и тоже встал.              — Думаю, перерыв пойдет на пользу всем нам, — полувопросительно произнес он, и Сюэ Ян сощурил взгляд в его сторону. Нет, вероятно, он бы даже позволил ему присоединиться, если бы тот настоял, поэтому он решил не упрямиться. Кое-какая компания вполне может быть приятной.              — Разумеется, — пожал плечами он, и Сун Лань тоже встал, отложив свои бумажки. — Можем сходить куда-нибудь поесть. А еще неплохо было бы подыскать портного — подгулявшие шмотки даочжана Суна, конечно, удобные, но не совсем то, в чем я хотел бы умереть. К тому же ему и самому надо прикупить новый пояс, и верхний ханьфу тоже не помешало бы — учитывая незабываемый опыт с тем здоровенным мэншэном.              Раз уж они, как новые лидеры клана, собираются опираться на положение даоши, отстаивая свою позицию, то им нужно чертовски хорошо выглядеть. Наряжать даосов в красивую одежду ему нравилось еще и потому, что потом он получал истинное наслаждение, распаковывая их, подобно очень хорошеньким, сексуальным подарочкам, предназначенным только для него.              Продажа древнего тецзяня, который он успел стащить в Душоу, принесла ему весьма немаленькую сумму, а перед отъездом из Гуанлина он нашел подозрительного аптекаря — за клык мувана, припрятанный на черный день, тот заплатил самым настоящим золотом. Впервые за долгое время у Сюэ Яна появилось столько денег, что он не знал, куда их деть — так почему бы не развлечься, пока еще есть такая возможность?              Им удалось найти вполне сносного портного, над которым можно было бы поизмываться, хоть Сун Лань и продолжал упрямо твердить, что его исполосованная одежда довольно хорошо заштопана, а значит, можно обойтись и без новой. Сюэ Яну все же удалось уговорить его рассмотреть хотя бы покупку нового пояса, чтобы прикрыть заштопанное место.              Сяо Синчэнь подносил к свету отрезы разной ткани, и на его лице каждый раз появлялось какое-то такое изумление, от которого у Сюэ Яна что-то сжималось в груди. Как бы он ни пытался править символы на талисмане зрения, результат все равно оставался прежним — лишь нечеткие, размытые пятна. Причем в лучшем случае. Бесполезный нахуй, а у него уже заканчивалось время, чтобы это исправить, чертовски быстро заканчивалось.              Но в такие моменты, когда на лице Сяо Синчэня появлялась эта дурацкая, совершенно наивная, детская радость…              Что ж, может, все-таки не такой уж он и бесполезный.              Еда в Цайи была не менее вкусной, чем в Молине — насыщенная и сладкая. А поесть снаружи было еще и приятно — с каждым минувшим днем он ненавидел их комнату в гостевом доме все больше и больше.              Никто из них не торопился обратно в это запертое пространство, так что возвращались они довольно лениво — примерно на этом этапе их прогулки и обнаружилось, что Лани держат свой двор в порядке, да не так уж и тщательно. Сюэ Ян едва успел осознать, что видит перед собой, как холодная, мертвая и очень, очень сильная рука впилась ему в глотку.              — Нет! — с трудом прохрипел он, едва успев остановить задрожавший Шуанхуа, пронесшийся мимо его лица в сторону нападавшего. Он выдавил искаженный смешок, не в силах отвести взгляд от душившего его лютого мертвеца. – Это Призрачный Генерал! Он собственность Вэй Усяня.              Вэнь Нин перенаправил свой взгляд на его спутников, и его глаза расширились от удивления, сплошная чернота постепенно убралась обратно в пределы зрачков, а хватка, хоть и ослабла, но не исчезла до конца.              — Д… даочжан Сун? Даочжан Сяо?       — Сюэ Ян с нами. Отпусти его, — вежливо, но резко произнес Сун Лань, Фусюэ взмыл, едва ли не направляясь в сторону второго лютого мертвеца — точнее, пока не направляясь. — Пожалуйста.              — Шушу Нин! – юный господин в светлых одеждах клана Лань торопливо возник перед Призрачным Генералом, а затем обернулся и поклонился им с безукоризненным изяществом.              — Даочжан Сяо, даочжан Сун, — произнес он, а затем, мгновение поколебавшись, все же добавил тщательно выверенным нейтральным тоном: — Сюэ Ян?              Привычная дворянская любезность казалась весьма уморительной, учитывая тот факт, что некий лютый мертвец все еще продолжал сжимать его глотку прямо посреди улицы, — Сюэ Ян не выдержал и расхохотался вслух. Очевидно, вся абсурдность сложившейся ситуации все-таки всплыла на поверхность, потому что Вэнь Нин неохотно отпустил его, чтоб смиренно поклониться даосам, а те, в свою очередь, весьма вежливо спрятали свои мечи и поклонились в ответ.              — Надеюсь, у вас все в порядке, — юный Лань обратился к Сун Ланю и Сяо Синчэню, а Сюэ Ян переключился с него на второго лютого мертвеца.              Присутствие Призрачного Генерала здесь… Не к добру. Из бесконечного гундежа Сун Ланя он уловил, что преимущественная часть их стратегии основывалась на том, что жертв его преступлений, способных предъявить претензии, в живых осталось немного. Именно благодаря этому у даоши была бы возможность предложить свое собственное наказание за все его преступления против них — порка запястья, пожизненное искупление грехов с помощью Ночных охот, согревание их постелей или что-то типа того.              С Вэнь Нином же в комплекте шли не только его ожившее тело и разум — захватывающее сокровище, которое Сюэ Ян с удовольствием раскрывал и подчинял, за что тот, к слову, все еще был на него в обиде, судя по яростному приветствию, — но и его собственные претензии. К сожалению, он был жив настолько, что вполне мог бы выступить на суде против него.              Всего один свидетель из троих запрашиваемых Ханьгуан-Цзюнем против еще одного обвинителя, требующего возмездия.              Ну что ж, так тому и быть. Все равно это изначально был дохлый номер, и теперь он был раздражен и разъярен на самого себя за то, что почти позволил даосам убедить себя, будто бы у них есть шанс.              — Мы вот только прибыли в Цайи — до этого мы много путешествовали, отдавая дань уважения нашим предкам в Дафане и Цишане. Сейчас я возвращаюсь в Облачные Глубины, чтобы отпраздновать там середину осени, а шушу Вэнь сопровождает меня домой, — поведал мелкий Лань, как будто кому-то было до этого дело. Он смотрел то на Сун Ланя, то на Сяо Синчэня, и, вопреки благородным манерам, в его глазах вспыхнуло откровенное любопытство. — А что вас привело в Гусу? Мы можем вам чем-то помочь?              Его взгляд опять скакнул в сторону Сюэ Яна — мол, может, вам нужно помочь приструнить этого бешеного пса, нет? — и Сюэ Ян оскалил зубы в ответ в некоем подобии улыбки.              — Мы приглашены на встречу с Ханьгуан-Цзюнем, чтобы обсудить наше будущее. Она состоится через несколько недель, а до тех пор мы решили побыть в Цайи, — осторожно произнес Сяо Синчэнь, а затем слегка склонил голову: — Прошу прощения, юный гунцзы, но полагаю, я сейчас в неловком положении. Мы встречались раньше?              — Ой! — воскликнул маленький Лань и снова поклонился, уже более формально. — Прошу прощения. Меня зовут Лань Сычжуй. Я был тогда с Ханьгуан-Цзюнем и другими в городе И, даочжан Сяо Синчэнь. Правда не думаю, что ты был… эм… В сознании на тот момент.              Долгая, неловкая тишина заполонила пространство — очевидно, никто не знал, что говорить дальше. Видимо, утвержденного для благородных господ протокола по вежливому приветствию бывших покойников не существовало — что, учитывая общее количество мертвецов, вовлеченных в данную беседу, казалось весьма забавным.              — Хорошо выглядишь, — заикаясь, произнес наводящий ужас Призрачный Генерал. Очевидно, он был робким и застенчивым, подобно агнцу, ну, когда не душил своих врагов. — Приятно видеть… тебя таким.              Сюэ Ян сузил глаза, переводя взгляд со слишком уж бледного Призрачного Генерала на своих собственных даосов, и прикусил губу. Что ж, они и правда выглядели куда лучше, особенно в сравнении. Возможно…              — И тебя тоже, — вежливо солгал Сун Лань, одарив второго лютого мертвеца сложным, задумчивым взглядом.              Затем он сомкнул перед собой руки и снова поклонился, на сей раз несколько глубже.              — Вэнь-гунцзы, я бы хотел поблагодарить тебя за оказанную помощь в городе И, ты поспособствовал моему освобождению. Но тогда мой разум еще недостаточно прояснился, чтоб выражать благодарность.              Глаза Вэнь Нина расширились, и он тут же подскочил в ответ, выглядя совершенно нелепым дитем-переростком.              — О, нет-нет, даочжан Сун, я ведь ничего такого не сделал… Мне очень жаль, что пришлось драться с тобой, надеюсь, ты не станешь держать на меня обиду…              — Да он же только что сказал тебе «спасибо», разве нет? — насмешливо отозвался Сюэ Ян, и оба лютых мертвеца вместе с мальчишкой Лань тут же бросили на него куда менее дружелюбные взгляды.              — А вы…собираетесь взять с собой в Облачные Глубины и Сюэ Яна?.. — уточнил у даосов маленький Лань непоколебимо вежливым тоном, впрочем, его сомневающийся взгляд был весьма красноречивым.              — Сюэ Ян путешествовал с нами от самого города И, — кивнул Сяо Синчэнь с серьезным выражением лица. — Он усердно работал над тем, чтобы искупить былые злодеяния, помогая нам и многим другим, так что теперь он для нас бесценный спутник. Когда мы встретили Ханьгуан-Цзюня, он… Не был склонен верить, что Сюэ Ян способен на изменения или раскаяние. Тем не менее он пригласил нас сюда, в Гусу на праздник равноденствия Цюфен, чтобы выслушать всю историю Сюэ Яна, прежде чем… Прежде чем решать наше будущее.              Сюэ Ян все-таки сумел сдержать грубый хохот, но глаза все же закатил — хоть и совсем ненадолго. Ну надо же, какой хороший пес, так старался, так трудился, чтоб искупить свою вину за былые злодеяния!              — Путешествие с этими двумя оказалось весьма просветляющим, — серьезно произнес он, подражая тому, что Сун Лань сказал о нем Ханьгуан-Цзюню. В основном, потому что звучало довольно забавно.              Но, возможно…              — Вот бы искупить свою вину и перед тобой, Вэнь-гунцзы, — скорбно произнес он, мастерски излучая искреннее раскаяние. Непередаваемый взгляд, которым его одарили сразу оба даоса, был уморителен. — Да, конечно, это были приказы Цзинь-Цзунши, но все же…              Он словно бы задумчиво посмотрел на Вэнь Нина, затем повернулся к Сун Ланю и снова посмотрел на Вэнь Нина.              — Если пожелаешь, — произнес он так, словно бы его только что осенило, и жестом указал на своего собственного, значительно превосходящего по всем параметрам лютого мертвеца. — С тех пор, как мы виделись в Цзиньлинтае, я многому научился, так что... Я мог бы помочь тебе стать более живым, вроде этого! Души даочжана Суна настроены таким образом, что другие сущности не могут им завладеть, а его темная энергия настолько под контролем, что он может спокойно использовать ее для заклинательства и не срываться. Он живой практически для всех — если не считать самых проницательных заклинателей. У него даже тело теплое!              Ему даже не приходилось изображать энтузиазм, ведь Сун Лань — поистине неебически изысканное произведение искусства. Его собственное произведение искусства.              Выверенным, самокритичным жестом пожав плечами, Сюэ Ян одарил Призрачного Генерала дружеской, полной надежды улыбкой.              — Словом, я был бы рад помочь и тебе, — искренне предложил он, потому что было бы весело вновь поковыряться в нем. — Конечно, при условии, что все еще буду здесь после равноденствия.              Соблазн должен был быть непреодолимым — но к несчастью, Вэнь Нин выглядел лишь глубоко оскорбленным.              — Если бы я хотел чего-то подобного, — надменно выпрямился он — и это могло бы выглядеть смешно с его стороны, если бы он не был таким здоровым, неповоротливым, безумно мощным лютым мертвецом, годами заставляющим Цзянху засирать собственные штаны. — Я бы обратился к Вэй-гунцзы, а не к тебе.              Сюэ Ян усилием воли заставил себя улыбнуться, оскаленные зубы так и чесались, чтобы пустить их в ход.              — Работа Сюэ Яна безупречна, — к его удивлению, тихо произнес Сун Лань. — В таких вещах я бы ему доверился. Но на это готов не каждый — я понимаю. Тем не менее все равно спасибо, что хотя бы рассмотрел такой вариант.              Призрачный Генерал моргнул, внезапно смутившись так, словно его собственный выбор темного заклинателя вдруг стал отражением дурного вкуса Сун Ланя в этом вопросе, и, несмотря на всю досаду, Сюэ Яну все-таки удалось не захихикать.              — Сюэ Ян может быть очень чутким, — добавил Сяо Синчэнь, вот ведь паршивец. — А когда он помогает, его прикосновения на удивление ловкие и нежные. Это весьма болезненно, знаете ли, когда тебя считают монстром, но все, к чему ты стремишься сейчас, лишь унять старые раны и ступить в новую, лучшую жизнь, творя добро и помогая другим.              Ну кто бы сомневался: Сяо Синчэнь со своими завуалированными намеками — прямо как слон в посудной лавке.              Впрочем, благодаря этому Вэнь Нин приобрел совершенно сконфуженный — даже, можно сказать, несколько неуверенный — вид.              — Если все пройдет хорошо, даоши смогут основать свой клан в Молине, — бросил Сюэ Ян несколько натянутым, но все же небрежным тоном: так и быть, финальная ставка. — Они будут возрождать и развивать путь исцеления Дафань Вэнь. Двое старых приглашенных учеников твоей семьи уже даже согласились быть у них наставниками! Просто, вдруг тебе это интересно, раз уж вы отдавали дань уважения своим предкам. Может, ты даже смог бы помочь, если бы захотел. Так сказать, убедился бы сам, что наследие твоей семьи продолжает жить.              Сяо Синчэнь, решительно обнадеженный, тут же засиял.              — Мы были бы весьма благодарны за обучение, — горячо заверил он. — И, разумеется, у нас тебе будут рады в любое время, Вэнь-гунцзы, независимо от того, прибудешь ты как учитель или же как драгоценный гость. Госпожа Ву и госпожа Ван из Тяньчжоу помогли нам однажды в час великой нужды, они также пообещали обучать наших будущих учеников своим навыкам. А Цзычэнь рассказывал мне о помощи, которую оказали ему вы с сестрой, когда… Ну, однажды оказали. Мы у тебя в долгу.              Ужасающий Призрачный Генерал явно колебался — теперь он походил на побитого щенка-переростка еще больше, чем порой походил Сун Лань, — но ему все равно то и дело хотелось злобно зыркать конкретно на Сюэ Яна.              — Просто подумай об этом, — сказал Сюэ Ян с просто-таки ангельской терпеливостью. — Время все еще есть.              В конце концов, люди куда чаще сами убеждают себя в чем-либо — и это гораздо эффективнее, чем откровенные попытки принуждения. Они ведь и так уже устроили целый банкет из приманок. Устоит ли менее лютый мертвец перед соблазном — время покажет.              — Пожалуй нам пора, — деликатно вмешался мальчишка Лань, скосив взгляд на своего неуклюжего спутника. Тот дергано кивнул, с явным облегчением ухватившись за повод для побега. — Тропы в горах крутые, будет трудно взбираться наверх в темноте, к тому же врата зарываются почти сразу же после заката.              — Конечно, — вежливо поклонился Сун Лань. — Было приятно встретиться с вами обоими. Безопасного вам пути.              — Может, мы вскоре встретимся вновь, — так же вежливо поклонился Сяо Синчэнь, но его улыбка была крайне слабой: потенциальная встреча произойдет в Облачных Глубинах, со всеми вытекающими. Сюэ Ян решил, что пока что надо хотя бы попытаться изобразить вежливость, поэтому тоже отвесил поклон — неглубокий и поверхностный, свойственный заклинателям. Когда они выпрямились, Вэнь Нин смотрел на него темным, нечитаемым взглядом.              Он явно все еще желал его смерти — но, возможно, только возможно, всего остального ему хотелось больше.              Сюэ Ян выживал и при меньших вероятностях.              — Ну, — воодушевленно произнес он, пока они стояли и наблюдали, как странная парочка направляется по мосту, пересекающему близлежащий канал. — По крайней мере, сегодняшний день уже перестал быть скучным.       

***

      Он никогда бы не признал этого вслух, а тем более не сказал бы этого кому-то из своих спутников — по разным причинам, — но слепота в последнее время удручала даже больше, чем раньше. Он не мог читать или писать письма, не мог документировать показания или составлять планы — в таких условиях было весьма сложно не чувствовать себя беспомощным. Бесполезным в миг, когда он нужен больше всего.              Скрепя сердце — а это давалось все сложней и сложней — Сяо Синчэнь решил стать полезным любым другим, доступным ему способом: он забирал письма из почтового отделения, покупал продукты, готовил еду и чай. Такой же неусидчивый Сюэ Ян часто вызывался составить ему компанию, если только Сун Ланю не удавалось его уговорить, подкупить или откровенно запугать, вынуждая сесть и таки поработать над собственным выступлением.              Сегодня ему это удалось, и Сяо Синчэнь возвращался из почтового отделения сам, когда к нему, почтительно поклонившись, подошел какой-то незнакомец.              — Благородный заклинатель! Не мог бы ты мне помочь?              — Конечно, — мгновенно насторожившись, отозвался он. — Что случилось, сяншэн?              Человек выпрямился, снова окинул его взглядом и отступил назад в едва ли не комическом удивлении.              — Ох! Ой, мне так жаль, прошу прощения — ваши белые одежды, и эта лента… То есть повязка… Мне показалось, вы из клана Лань! Я вовсе не собирался беспокоить приезжего заклинателя!              Сяо Синчэнь слегка улыбнулся обнадеживающе-заверяющей улыбкой.              — Уверяю, это вовсе не беспокойство. Если твое сообщение только для клана Лань — что ж, я понимаю. Но если я чем-то могу помочь, то буду только рад это сделать или хотя бы выслушать, чтоб мы вместе могли как-то решить этот вопрос. Так почему бы тебе не рассказать, что же случилось?              Раз уж он не может спасать мир или хотя бы любимого человека, то предложить дружеское плечо расстроенному незнакомцу, выслушать его и помочь по мере своих сил он еще в состоянии.              Проблема у незнакомца оказалась довольно простой — мать его жены, у которой она была единственным ребенком, недавно умерла. Они хотели продать опустевший дом, но поскольку смерть старушки оказалась своего рода насильственной, люди стали бояться темной энергии и злого рока. Ну и разумеется, чем дольше этот дом оставался покинутым, тем сильнее становилась потенциальная темная энергия — и слухи.              — Может, покажешь мне его, сяншэн? – предложил Сяо Синчэнь. — Очистить помещение от плохой энергии мне вполне по силам, да и тебе не понадобится идти в горы, чтоб просить о вмешательстве кого-то из клана Лань. Я буду рад помочь.              Маленький домик находился в одной палочке благовоний от самого Цайи, но стоило только покинуть город, как впервые за неделю Сяо Синчэню стало легче дышать. Он и не заметил, как возросло напряжение в окружении незнакомцев на земле, принадлежащей клану, желающему Сюэ Яну смерти.              Обнаружив, что в маленьком домике нет ни призраков, ни темной энергии, ни каких-либо других поводов задержаться, Сяо Синчэнь едва ли не испытал разочарование — но тут же почувствовал себя виноватым. Хорошо ведь, что здесь ничего нет, конечно хорошо.              — Однажды она осталась одна, упала и разбила себе голову. Было много крови, — сообщил нервно вертевшийся у его локтя мужчина, Чжан, так он представился. – Моя жена тогда как раз приболела, поэтому попросила присмотреть за старушкой ю-му соседку. Та стучалась в дверь, но никто не открыл, поэтому она оставила корзинку с продуктами снаружи и ушла. Она поняла, что что-то не так, только когда вернулась спустя два дня, а корзинка оказалась на прежнем месте! Узнав о произошедшем, мы тут же со всем уважением позаботились о теле и, разумеется, организовали полноценные похороны! Но люди все равно беспокоятся…              — Здесь нет темной энергии, — заверил его Сяо Синчэнь, проверяя комнату ощущениями: никакой злости и сожалений, лишь остаточный привкус тоски. – Иногда рассеять застаревшую меланхолию лучше всего получается с помощью бурной жизни — сюда бы поселить семью с маленькими, оживленными детьми. Опасности тут нет.              Его вдруг осенило, и он повернулся к мужчине, стараясь унять откровенный восторг, как его и учил Сюэ Ян на случай, если хочется выторговать что-то желанное.              — Я и мои спутники будем в Цайи еще две недели, — произнес он, стараясь звучать равнодушно и непредвзято. — Это время мы могли бы побыть здесь, ежедневно выполняя ритуалы по очищению от остатков негативной энергии, чтобы будущим владельцам достался совершенно чистый и спокойный дом. Можешь сдать его нам на этот период, как тебе такое предложение?              — О! — мужчина несколько раз поклонился с благоговейным энтузиазмом – как смел надеяться Сяо Синчэнь. — О таком я бы и просить не осмелился! Ты ведь и так мне уже помог, благочестивый даочжан!              Сяо Синчэнь одарил его доброй, ободряющей улыбкой.              — По правде говоря, ты окажешь нам большую услугу, сяншэн Чжан. Цайи прекрасный город, но мы, заклинатели, часто нуждаемся в пространстве и уединении для наших тренировок.              Ну это не то чтобы прям совсем ложь — вступать в тренировочный бой друг с другом было бы куда легче на открытом пространстве, а непосредственно медитации были бы куда умиротворенней вдали от толпы.              После небольшого торга — тут вне сомнений, и А-Цин, и Сюэ Ян бы застонали, качая головами, ведь обе стороны отказывались от оплаты — Сяо Синчэню все-таки удалось убедить мужчину принять два куска серебра в качестве оплаты за дом на все их оставшееся время в Цайи. Это оказалось куда дешевле, чем аренда комнаты в гостевом доме, и этот факт, по его скромному мнению, делал сделку весьма выгодной. Главное, не говорить Сюэ Яну, что этот дом мог бы достаться им бесплатно.              — Ну что, сегодня есть какие-то интересные письма? – приглушенно поприветствовал его Сюэ Ян, уткнувшись лицом в стол от откровенной скуки — над своим выступлением он явно не работал, — и Сяо Синчэнь широко улыбнулся им обоим.              — Нет. Но я подыскал нам дом.              Это облегчило ситуацию… На определенное время. Как будто частный дом, богатая природа вокруг и отсутствие любопытных незнакомцев позволило им наконец выдохнуть скопившееся в легких напряжение.              Стоило только страстям накалиться — и теперь они могли выплеснуть эту энергию как с помощью дружеского спарринга, оживленных прогулок в лесу или рыбалки в близлежащем озере, так и во все более смелых постельных играх — вот что-что, а это явно шло Сюэ Яну на пользу. По правде говоря, это шло на пользу абсолютно всем.              Было так заманчиво думать — мечтать — что у них вполне могла бы быть такая жизнь.              Но драгоценные дни безжалостно уходили — один за другим — и месяц, дарованный им когда-то, вдруг сократился до недели, а от этого снова становилось труднее дышать.              Однажды после обеда он сел поработать с Цзычэнем, стараясь не слишком сильно задумываться о том, что Сюэ Ян запропастился куда-то на весь день — он старался не ждать худшего, даже не задумываться о том, во что это «худшее» может вылиться в случае с обеспокоенным, дерганным Сюэ Яном. Он был почти уверен, что не единственный выдохнул от облегчения, когда дверь рывком распахнулась и раздался воодушевленный голос Сюэ Яна.               — Я принес подарки! – провозгласил он, не менее громким пинком запирая дверь обратно. В его мелодичном голосе сквозь отголосок смеха звучало предвкушение. – Подношения бесстрашным даоши, трудившимся не покладая рук, дабы спасти и обезопасить своего неуправляемого пса!              — Ты не пес, — мягко осадил его Сяо Синчэнь, поднявшись, чтобы поприветствовать. – И нам уж точно не нужны никакие подношения за то, что помогаем тебе оставаться в безопасности. Того, что ты с нами, уже более чем достаточно.              Сюэ Ян лишь рассмеялся, на мгновение смягчившись, а затем подошел ближе, вновь излучая живой восторг.              — Ну раз уж вы ничего не хотите, то я просто возьму и выброшу это все! — поддел он, и Сяо Синчэнь, испытывая искренний интерес несмотря ни на что, тут же последовал за ним к столу, на который тот сгрузил свою ношу.              — Я же говорил, что мне не нужна новая одежда, — произнес Цзычэнь не столько недовольно, сколько смиренно, когда Сюэ Ян поднял нечто вроде плотной струящейся тени, если верить смутному зрению Сяо Синчэня.              — Говорил, а я говорил, что ты ошибаешься, — пожал плечами Сюэ Ян, укладывая тень на колени Цзычэню, затем повернулся и бросил нечто похожей формы, но цвета яркой луны в сторону Сяо Синчэня, и тот инстинктивно это поймал. Ткань оказалась более плотной, чем та, которую он выбирал обычно, она была прозрачной, но с грубоватыми парчовыми завитками, что ощущались под пальцами как узоры из инея. Стоило только послеполуденному солнцу попасть на наряд, как он тут же начал сверкать.              — Я же говорил вам, — с широкой улыбкой в голосе произнес Сюэ Ян. — Если хотите, чтобы вас воспринимали как равных себе лидеров клана, нужно выглядеть соответственно! Имело смысл позаботиться об этом самому, разве нет? Ну, учитывая обстоятельства.              — Должно быть они стоят целое состояние, — все еще не до конца убежденно отозвался Цзычэнь. — Где ты их взял?              — Ну уж точно не своровал, — ухмыльнулся Сюэ Ян, немедленно оскорбившись. — Я уже довольно долго откладываю кое-какие сбережения, но раз уж они мне больше не понадобятся, то я решил, что можно купить хоть что-то красивое, пока есть возможность. Знал бы, что ты будешь таким неблагодарным засранцем, не стал бы тратить на тебя ни гроша!              Прежде чем Сяо Синчэнь успел хотя бы рот открыть, чтоб выступить посредником, Цзычэнь вздохнул:              — Я не неблагодарен. Просто я боюсь, что мы не сможем отплатить тебе той же монетой. Это… Это выглядит очень красиво. Спасибо.              — Ладно, — фыркнул Сюэ Ян, несколько смягчившись. — Можете отплатить, сохранив мне жизнь — или устроив достойные похороны, если не получится. Ну-ка, примерьте, посмотрим, как оно будет сидеть на вас.              Сяо Синчэнь снял собственный ханьфу и осторожно скользнул в прозрачную ткань — наряд ощущался несколько вычурным, слегка похожим на какой-то костюм, но в целом выглядел очень даже ничего. Примерно в таких одеждах он и представлял себе глав кланов.              — Хорошо смотришься, даочжан, — прокомментировал Сюэ Ян. На мгновение в его голос опять вернулась мягкая улыбка — и одно только это уже стоило кратковременного ощущения дискомфорта. — Да и здоровяк теперь стал не такой уж убогонький.              Новые одежды Цзычэня были угольно-темными, выкрашенными в такой глубокий, насыщенный, матово-черный цвет, что казалось, он поглощает весь свет вокруг, превращая его в ожившую тень. В целом Цзычэнь выглядел весьма элегантно — судя по тому, что Сяо Синчэнь сумел разглядеть.              — Пояса, которые ты все-таки позволил мне подобрать, я забрал тоже, — произнес Сюэ Ян с откровенным удовольствием и бросил нечто бледное в сторону Цзычэня. В сторону Сяо Синчэня полетела угольно-черная поясная лента и сам пояс из белой кожи. Обычно он предпочитал лишь мягкую поясную ленту, но, вероятно, среди знати было популярно носить богато украшенные, кожаные пояса со свисающими украшениями.              — Вот так, — промурлыкал Сюэ Ян, едва они полноценно оделись, подвязав широкими поясами новые наряды. — Очень хорошо. Очень по-главо-клановски! Жду не дождусь, когда смогу сорвать их с вас!              Он рассмеялся — громко, дико и любяще — и, несмотря ни на что, Сяо Синчэнь тоже улыбнулся: обжигающее солнце Сюэ-Яновой радости было заразительным, как и всегда.              — Не хватает только парочки деталей, — Сюэ Ян явно пытался звучать небрежно, но так же явно проваливал все эти попытки: сейчас он буквально излучал восторг и предвкушение.              — И что же это? — вежливо подыграл ему Цзычэнь, и тот снова рассмеялся.              — Вот, — выдохнул он, всучив Сяо Синчэню в руки небольшой сверток из ткани — на удивление тяжелый и увесистый, – что скрывал внутри что-то маленькое. Он развернул его и обнаружил прохладный метал, сверкающий серебристым и белым, стоило только поднести его к свету.              — Гуань? — догадался он, исследуя пальцами ее форму, позволяя вспышкам света отскакивать от нее.              — Нельзя же требовать чего-то от Верховного Заклинателя с позиции потенциального главы клана, не имея при этом хорошей укладки! — рассмеялся Сюэ Ян, явно довольный его реакцией. — Твоя в форме серебристой горы с белым нефритовым диском, виднеющимся из-за нее — ну знаешь, вроде как яркая луна! А у здоровяка — заколка с веткой цветущей сливы.              Сяо Синчэнь повернулся к Цзычэню — тот стоял тихо, даже слишком тихо, и тоже держал что-то в руке.              — Спасибо, — сдавленно произнес он. — Но я не могу это надеть.              Комната погрузилась в молчание, только-только возникшая радость вдруг померкла.              — Почему это? — спустя несколько мгновений напряженно спросил Сюэ Ян низким голосом. — У тебя была такая, когда мы впервые встретились. В том твоем нелепом пучке волос.              Цзычэнь поднял голову, и Сяо Синчэнь пожалел, что не может рассмотреть выражение его лица получше.              — То был подарок от моего Наставника, — ответил он, и Сяо Синчэнь разом опознал эту задушенную тишину как старое-престарое горе и ярость — они так никуда и не делись, лишь на время утихли по воле жестокой необходимости. — Последнее, что он дал мне, когда я покидал храм Байсюэ, чтобы стать странствующим заклинателем. Напоминание о доме и его наставлениях. Я потерял ее много лет назад на Ночной Охоте в Цишане и никогда не носил другую — как можно такое заменить?              Он сделал глубокий, дрожащий выдох.              — Как бы я посмел принять другую от тебя?              Может, это был лишь риторический вопрос, а может — вероятнее всего — обвинение. Сяо Синчэнь буквально почувствовал, как Сюэ Ян напрягается, обжигающее солнце практически взревело пожаром уязвленной ярости.              — Верно, — прошипел он. — Ну да, все верно! Совать в меня свой член ты можешь без проблем, но чутка попуститься и снизойти до того, чтобы надеть блядскую шпильку, подаренную мной — хуй там!              — Сюэ Ян… — попытался было Сяо Синчэнь, но Сюэ Ян зарычал и на него, снова превращаясь в оскалившегося тигра.              — Я не могу заменить заколку, подаренную моим наставником, на заколку, подаренную его убийцей, — почти закричал Цзычэнь, и его гнев сочился в этих словах. Сяо Синчэнь мог бы поклясться, что почувствовал, как вздрогнул от них Сюэ Ян, прежде чем издать мерзкий, каркающий смех.              — Да иди ты нахуй!              Он шустро сдвинулся с места — должно быть, выхватил заколку из рук Цзычэня и швырнул ее о стену со звонким щелчком.              — Выброси ее тогда! Продай, утопи в реке или сделай охуенный день для какого-нибудь грязного попрошайки! Тебе всего-то и нужно было что продержать этот фарс еще одну, блядь, ебаную неделю, а потом не пришлось бы больше связывать себя по рукам и ногам, притворяясь, будто бы ты готов со мной мириться. Сраный лицемер.              Он развернулся и бросился прочь, захлопнув за собой дверь куда громче, чем прежде.              Тишина, оставшаяся после его ухода, была оглушающей — вся та прежняя неудержимая радость исчезла вместе с ним.              Цзычэнь медленно, напряженно подошел к стене и наклонился, чтобы поднять оскорбительную заколку, его дыхание сбилось и теперь звучало совсем неровно. Когда он выровнялся и повернулся к Сяо Синчэню, его голос надломился, скатившись едва ли не в мольбу.              — Я не могу.              — Я знаю, — Сяо Синчэнь поспешил накрыть рукой его ладонь, демонстрируя наименее подходящее утешение. — Я знаю, я понимаю.              Цзычэнь издал звук, напоминающий опустошенный смешок, или, может быть, всхлип, который он так и не сумел подавить.              — Он — нет.       Сяо Синчэнь поморщился.              — Он не очень хорошо справляется с отказами, — ответил он, и это тоже прозвучало совершенно неподходяще. — Его глубоко расстраивает осознание того, что он тебя огорчает. А единственный известный ему способ справиться с такими чувствами – это… — он слабо взмахнул свободной рукой, но Цзычэнь снова вздохнул и кивнул, слегка расслабившись от его прикосновения.              — Я знаю, — сказал он. — И было бы куда легче, если бы не знал. Если бы можно было просто вернуться к тому, что… Если бы я только мог ненавидеть его так, как положено. Но мне удается забывать об этом, большую часть времени. А тут… Произошло болезненное напоминание.              — Ты ненавидишь его? Все еще?.. — тихо спросил Сяо Синчэнь, и его сердце сжалось. Цзычэнь опять вздохнул, на сей раз прижавшись своим лбом к его лбу и подняв руки так, чтобы прикоснуться в ответ, поглаживая предплечья в знак принятия утешения и взаимности.              — Я все еще ненавижу то, что он сотворил, — устало ответил он. — Я ненавижу человека, который совершал все те мерзкие вещи, все то зло. Но этот Сюэ Ян — Сюэ Ян, которого я узнал, о ком заботился?..              Он безнадежно выдохнул.              — Я всегда буду ненавидеть человека, который вырезал мой храм. Просто… Теперь я еще и люблю его.              Сяо Синчэнь подумал об А-Цин и обо всех стенающих «лютых мертвецах», что пали от его меча.              Затем подумал о Сюэ Яне, что презрительно высмеивал саму суть раскаяния и искупления, но при этом все равно продолжал неосознанно раскаиваться и искупать вину множеством крохотных способов — и все ради этой хрупкой, напряженной любви.              — Я знаю, — прошептал он.              Они долго стояли так, прильнув друг к другу, бессловесно разделяя на двоих разбитое сердце и тоску. Свою любовь.              Наконец Цзычэнь отпустил его и поднял ладонь с заколкой — слишком маленькой и изящной, чтобы Сяо Синчэнь мог ее разглядеть. Впрочем, какой-то блик от красной детали он все же уловил. Должно быть, покрытие или инкрустированные драгоценными камнями цветы сливы.              — Она и правда великолепна, — охрипшим от эмоций голосом произнес Цзычэнь. — Он же не знал. Но я все равно… Я не могу.              — Тогда не нужно, — мягко сказал ему Сяо Синчэнь. — Есть множество других способов показать ему свою любовь — и доказать, что ты ценишь его.              Цзычэнь опять вздохнул и спрятал заколку куда-то в одежды — на сей раз его голос звучал огорченно скорее из-за потенциальных перспектив, нежели из-за тоски.              — Я должен попробовать. Иначе он точно превратит наши жизни в кошмар, причем надолго.              Сяо Синчэнь начал было улыбаться, но вспомнил, что у них осталось не так уж много времени, и его улыбка погасла.              — Обжигающий холод делает аромат сливовых цветов более ярким, а вкус их плодов — более сладким, — собравшись с духом, процитировал он, пытаясь снова улыбнуться. — Мы пройдем вместе через этот обжигающий холод и еще попробуем их сладость на вкус.              Он не мог разглядеть лицо Цзычэня настолько хорошо, чтобы различить слабую ответную улыбку, но был почти уверен, что почувствовал ее.              — Возможно, самое подходящее кредо для нашего клана, — только и сказал он, отчего улыбка Сяо Синчэня стала шире и теплее. Его сердце буквально зашлось от боли.              — Добавь его к своим многочисленным спискам, — мягко предложил он, чуть-чуть поддразнивая, и торопливо наклонился, чтобы украсть короткий поцелуй, прежде чем отступить. — Начну готовить ужин. Будем надеяться, он скоро вернется, и мы сможем поесть все вместе.              Еще не так давно Сюэ Ян, будучи в таком состоянии, слетел бы с катушек, жаля в ответ еще сильнее, огрызаясь без жалости, чтобы причинить нескончаемую боль. Тот факт, что теперь он поступает именно так, просто бросается прочь, чтобы дать своему горячему нраву подостыть… Что ж, это ведь наверняка показательный признак прогресса и личностного роста, так ведь?              Ну если, конечно, не считать тот раз в Хуньцы, когда он ушел в поисках приключений, и в результате какой-то человек оказался избитым и искалеченным на всю жизнь… Или тот раз в Ванчжуане, когда он явно перенаправил свое недовольство в безумное достижение темного заклинательства, а именно — в пробуждение и пляски с мертвецами.              Сяо Синчэнь сглотнул и мысленно взмолился, чтобы этот раз не был похож на предыдущие, чтобы они не совершили ошибку, предоставив ему слишком много безусловного доверия. Предоставив ему свою любовь.              Не то чтобы они могли ее прекратить. Любовь просто была, она зудела в костях и в сердце, неопровержимая и неизбежная, а куда склонится ее чаша весов — к горю ли, к радости, — покажет только время.              Аккуратно сняв и сложив свои прекрасные, новые тонкие одежды, напоминающие мороз и лунное сияние, Сяо Синчэнь упорно закатал рукава и принялся нарезать овощи, чувствуя ноющую боль потери того самого яркого солнца.              

***

             Когда он наконец неохотно направился обратно, было почти утро — в его руке болтался толстый фазан, удерживаемый за свернутую шею.              Первого он, конечно, пронзил Цзян-Цзаем со всей бурлящей внутри яростью, что несколько облегчило ситуацию с ней, но оставило его с разорвавшимися птичьими кишками да кучкой перьев. Надо же, такой хороший фазан мог бы быть. Благо второго все-таки удалось оставить целым.              Дом выглядел темным — многообещающе, потому что сейчас он был не в настроении иметь дело с кем-либо из даосов, желающих поговорить. Но стоило только открыть дверь, как оказалось, что этот предатель Сун Лань все еще сидит за столом — как и обычно в последние дни, – работая в свете единственной, тусклой свечи.              Бросив на него ядовитый взгляд, Сюэ Ян проследовал мимо в сторону кухни, чтобы оставить там мертвую птицу, между делом размышляя о том, стоит ли накапать липкой кровью и натрусить немного перьев на драгоценные бумажки Сун Ланя. Или на его лицо.              Какое непередаваемое удовольствие было бы наблюдать за его отвращением, но, если честно, Сюэ Ян уже слишком устал, чтобы чудить что-то подобное. Он был опустошен — как бывало порой, когда добротная ярость покидала его тело, едва ее огонь выгорал сам по себе. Ему стоило бы прокрасться в постель к Сяо Синчэню, не разбудив его, и вырубиться хотя бы на несколько часов. Ну или до тех пор, пока его не разбудит Сун Лань, мол, пора работать над твоим выступлением, Сюэ Ян, или пока тот не выплюнет ему в лицо очередную хрень про Байсюэ, глядя на него как на раздавленного под подошвой своих благочестивых ботинок слизня. Ой, короче, нахуй его.              Мог бы, блядь, уже и разобраться: он хочет, чтобы Сюэ Ян сдох, или все-таки нет.              Впрочем, часть про «вырубиться в постели» казалась весьма неплохой, так что Сюэ Ян начисто вымыл руки и направился обратно внутрь, чтобы добраться до спальни, да только путь ему преградила весьма прочная стена из лютого мертвеца.               — Съебись нахуй с дороги, — прорычал он и, вполне возможно, попытался бы оттолкнуть Сун Ланя в сторону, если бы ранее не выяснил уже опытным путем, что подобные действия лишь заставят качнуться назад его самого, отчего он будет выглядеть полным идиотом. Так что вместо этого он использовал смертельно-озлобленный взгляд, пытаясь хотя бы таким образом выпотрошить лицемерного даоши.              Сун Лань уставился в ответ, и на его лице вновь появилось выражение побитой собаки.              — Прежде я был глубоко несправедлив к тебе, — произнес Сун Лань, умудряясь выглядеть еще тоскливее, чем выглядел, когда с бухты-барахты начал вопить о событиях, произошедших буквально десять лет назад. – Хочу извиниться за это.              — О, ну, — ядовито ухмыльнулся Сюэ Ян. – Великолепно, это же все меняет! А теперь съебись нахуй, я устал.              — Сюэ Ян… — вздохнул Сун Лань, и Сюэ Яна и правда стоило бы наградить за то, что он просто не вытащил Цзян-Цзай из повязок на рукаве и не закончил работу того бесполезного мэншина, вновь разрубив Сун Ланя напополам.              — Мне очень жаль, — повторил Сун Лань, как какой-то идиот или, скорее, как если бы он думал, что идиот Сюэ Ян, раз не услышал его в первый раз. — Подарки были весьма продуманы и очень щедры. Но ты должен понять, что это… Все, что касается твоей взаимосвязи с храмом Байсюэ, для меня весьма болезненно.              — Я нихуя не должен понимать, мне насрать, — рыкнул Сюэ Ян. — Сказал же уже, просто выброси ее! Прекращай ныть, я хочу спать.              Ну, по крайней мере, чернильно-черные одежды все еще были на Сун Лане, значит, хотя бы их он счел приемлемыми. Может, его дурацкий наставник никогда не дарил ему шмоток или типа того.              — Я не притворяюсь, — тихо сказал Сун Лань, так и не сдвинувшись с места. — Я хочу с тобой мириться. Ты же знаешь, что я работаю сутки напролет, лишь бы…              Он умолк, на мгновение приобретя весьма истощенный и совершенно потерянный вид.              — Я никогда не смогу простить тебя за то, что ты сотворил с моим храмом и с моими близкими, — наконец, продолжил Сун Лань, вскинув руку, чтоб остановить Сюэ Яна, когда тот попытался просто обойти его. — Но это не означает, что сейчас мне нет до тебя дела.              — Ты все пиздишь и пиздишь, как будто мне не насрать, — зашипел Сюэ Ян, сражаясь с рукой, преградившей ему путь. — Отъебись, а.              Сун Лань каким-то совершенно коварным образом сдвинул вышеупомянутую руку — да так, что Сюэ Ян внезапно оказался схвачен и прижат к твердой груди лютого мертвеца. Крепкая хватка чужих ладоней отказывалась размыкаться, даже когда Сюэ Ян, усердно пытаясь высвободиться, пинал его по голени.              — Да какого хуя? — рыкнул Сюэ Ян, зарываясь пальцами, словно когтями, в след от былой раны на спине Сун Ланя. — Отпусти!              — Нет, — отозвался до раздражающего ровно Сун Лань, лишь сильнее его сжимая. Вселенная всегда была особенно жестока и несправедлива по отношению к Сюэ Яну лично, и именно поэтому Сун Лань был достаточно высок, чтобы уложить свой подбородок ему на макушку, фиксируя его на месте еще надежней. Он мог бы его укусить, вообще-то — запросто. Должен был.              — Я не собираюсь тебя отпускать, — повторил Сун Лань, и под прохладой его голоса было что-то такое… Что-то решительное и почти опасное, отчего предательское тело Сюэ Яна вдруг осознало, насколько тесно они сейчас прижаты друг к другу и как приятен вблизи жар этого гениально сконструированного тела.              — Помнишь, что я сказал тому заклинателю в Муйшане? – проурчал Сун Лань, сжимая его так сильно, что стало трудно дышать, а это, к несчастью, оказалось несколько возбуждающим. – Я сказал ему, что твоя жизнь принадлежит мне. И я намерен ее сохранить.              — Да пошел ты! – прохрипел Сюэ Ян. Недостаток воздуха явно сказывался на нем, судя по тому, как утекали из него остатки ярости и напряжения — а он ведь даже не разрешал им исчезать, оставляя его одного, усталого и обмякшего, прижиматься к груди Сун Ланя. Нос и глаза жгло просто невыносимо.              — Я не отпущу тебя, — повторил Сун Лань уже мягче, соскользнув одной ладонью так, чтобы накрыть голову Сюэ Яна сзади и прижать к себе еще сильнее. Что ж, по крайней мере, ткань новой одежды оказалась отличного качества — теперь он мог оценить это лично: носу было весьма приятно и мягко в нее утыкаться. – Мы не отпустим тебя. Мы спасем тебя или умрем, пытаясь.              — Ну для этого слегка поздновато, полагаю, — приглушенный обильным количеством Сун Ланя на собственном лице, проворчал Сюэ Ян чисто из принципа. – Вы, как бы, фактически, уже мертвецы. Ну хоть по разу умирали так точно. Оба, — пояснил он, когда Сун Лань издал едва слышный, вопросительный звук.              — Мы постараемся не превращать это в привычку, — глубоко вздохнув, отозвался Сун Лань, и голова Сюэ Яна приподнялась в одном ритме с его рельефной грудью.              — Уж постарайтесь, — ухмыльнулся Сюэ Ян. — Не думаю, что смогу опять вернуть вас обратно, если вы возьмете и сдохнете. Особенно учитывая тот факт, что я, скорее всего, тоже сдохну.              — Хм, — только и сказал Сун Лань, и пальцы, до этого лежавшие на спине Сюэ Яна, теперь сжались в его волосах. Приятненько, так-то.              Может, не так уж и важно, что Сун Лань временами хотел ему свернуть шею, а временами каким-то непостижимым образом вел себя… Ну вот как-то так.              Сюэ Ян ведь сам сказал – нужно потерпеть еще всего лишь недельку. Было бы досадно упускать впустую остатки хорошего времени из-за каких-то там склок и упрямых обид — и плевать, что ему нравилось обижаться.              В мире полно всякого другого, что ему тоже нравилось. Может, даже нравилось куда больше обид.              Он соскользнул рукой по спине Сун Ланя и с силой сжал его зад, вынуждая того аж подпрыгнуть.              — Тебе следует меня взъебать прямо сейчас, — выдохнул Сюэ Ян, засовывая нос в ворот одежды Сун Ланя, пробираясь ртом сквозь многочисленные слои ткани хотя бы к какому-то участку обнаженной кожи — проще сказать, чем сделать, ведь тот носил одежду так плотно, что запах доходил аж до середины шеи.              — Сюэ Ян? — прохрипел Сун Лань, его голос разом сделался сиплым и надломленным, а руки дрогнули, как будто он не знал, чего хочет больше: отпрянуть или сжать сильнее.              — Мы поругались. Теперь поебемся. Раньше же всегда срабатывало, да? – прагматично аргументировал Сюэ Ян, разминая задницу Сун Ланя и попутно наслаждаясь тем, как тот ерзает, стараясь сменить наклон бедер так, чтобы этого избежать — но это лишь позволяло Сюэ Яну бесстыдно тереться членом о член, вынуждая ошарашенного даоши издавать крайне приятные звуки. — Как по мне, ты очень даже не против.              Сун Лань снова вздохнул, хоть и несколько неуверенно.               — Иногда я хотел бы, чтоб ты просто позволил мне… — начал было он, но тут же замолчал, с очередным вздохом покачав головой и все же прижав его к себе еще сильнее. Сюэ Ян сощурил на него свой взгляд.              — Позволил тебе что? — спросил он, чуть-чуть отклонившись. – Если у тебя есть какие-то странные сексуальные фантазии, то лучше бы воплотить их в жизнь сейчас, пока у нас еще есть время для повторений, на случай если тебе понравится.              Уши Сун Ланя приобрели оттенок новоиспеченных синяков, прилив темной энергии выдал его с потрохами, но он лишь снова качнул головой.              — Это не….То есть я имел в виду не совсем сексуальную вещь. Забудь.              Сюэ Ян приподнялся на носочки и, сузив глаза пуще прежнего, принялся вглядываться еще пристальней.              — Но о чем-то же ты подумал, да? Что-то, что ты хотел бы попробовать в постели, так? Ну же, — фыркнул он, когда уши Сун Ланя стали еще темнее, а на его щеках начали расползаться легкие синеватые пятна. – Мне-то ты можешь рассказать! Уж чтобы я отказался, это должно быть нечто по-настоящему мерзкое.              Сун Лань отпустил его, удерживая теперь вытянутой рукой, и бросил взгляд, который тот даже не успел начать расшифровывать — явно голодный, но при этом еще и грустный, а так же немного разочарованный.              — Дело не в этом. Я собирался попросить тебя… Но ты прав, у нас осталось так мало времени. Есть куда более важное… Чтобы успеть.              — Более важное в сексуальном плане? — продолжил допытываться Сюэ Ян, и, если так пойдет и дальше, то уши Сун Ланя от смущения и вовсе приобретут фиолетово-некротический цвет. – Ты ведь в курсе, что чем больше пытаешься выкрутиться, тем любопытней мне становится? Мы же не первый день знакомы, ты серьезно думаешь, что я позволю тебе соскочить?              Сун Лань вздохнул и бросил мимолетный взгляд на потолок.              — Просто я не думаю, что сейчас подходящее время – это не о тебе, а о Синчэне. Было бы нечестно спрашивать… Если уж на то пошло, и если мы… Ну… Что-то сделаем этой ночью, то все должно быть по-твоему. Это должно быть о нас. Чтобы наверстать упущенное.              Сюэ Ян уставился на него, наблюдая за тем, как высокий даоши изображает неловкое ерзание и смущенно пялится себе в ноги, технически оставаясь при этом нерушимым как скала со своим привычно бесстрастным выражением лица.              — О Синчэне?.. А что о Сяо Синчэне?              — Сюэ Ян…       — Не-не-не, я же сказал тебе, что не позволю соскочить. Давай, рассказывай.              — Ну ты сказал однажды… — неохотно произнес Сун Лань, вновь принимаясь изучать потолок. — В Муйшане. Ты сказал мне. Что Синчэнь любит… Отдавать даже больше, чем принимать.              — И? – уточнил Сюэ Ян. — Не то чтобы ты не знал этого, учитывая, сколько раз он уже трахал меня при тебе. Что, неужто стало любопытно? Хочешь, чтобы он… Оу…              Он принялся улыбаться — широко и дико, как оголодавшее животное, впервые лизнувшее пьянящей крови — едва осознав, к чему все идет.              — Даочжан Сун!.. Ты хочешь, чтобы твой темный заклинатель проник в твое место силы, — он дотянулся до задницы Сун Ланя и вновь ее безжалостно сжал. — Изучил твой внутренний дворик и убедился, что там все готово к приему гостей?... Так ведь?              Сун Лань полностью отпустил его, чтобы по-настоящему спрятать лицо в руке, его уши и горло буквально пульсировали от прилившей мертвой крови и взбудораженной энергии. Сюэ Ян подозревал, что будь он жив — наверняка бы уже приобрел очаровательный свекольный оттенок смущения.              — Да, — хоть и отрывисто, но все-таки кивнул Сун Лань, а его голос звучал так, словно он куда охотнее столкнулся бы со смертью во второй – даже в третий! – раз, нежели признал это вслух. Сюэ Ян рассмеялся, его паскудное настроение улетучилось только так от столкновения со столь заманчивой перспективой.              — Судя по твоим словам, мне придется пойти на серьезные жертвы! – оскалился он, впиваясь пальцами в плоть еще сильнее, наслаждаясь тем, как ерзает Сун Лань. – Но, полагаю, меня вполне можно убедить.              — Я бы не стал просить, если бы знал, что это может оскорбить тебя, — начал было Сун Лань, слегка опустив руку, но Сюэ Ян потряс головой, убрал собственную ладонь со столь восхитительной задницы и принялся дергать полы одежды Сун Лань с вполне очевидной целью.              — Заткнись и раздевайся, Здоровяк, — велел он. – Жду не дождусь, когда смогу уже добраться до тебя. В тебя.              Он безумно оскалился,и Сун Лань тут же приобрел несколько встревоженный вид — его проблемы, нужно было думать, прежде чем бросать вызов, раз уж не уверен, что сможет его принять!              Впрочем, Сун Лань вдруг начал неловко развязывать свой пояс, стаскивать новенькую одежду и аккуратно складывать ее в сторонку так, словно бы она и правда была для него чем-то ценным.              Сюэ Ян наблюдал за тем, как он раздевается, облизываясь в предвкушении — может, если сработает толика удачи и толика чувства вины, то ему удастся склонить Сун Ланя хотя бы на дрочку или что-то такое в качестве благодарности за своеобразный осмотр.              Закончив, Сун Лань замер перед ним в одном нижнем белье: он сверлил удрученным взглядом пол — вне сомнений, слишком грязный по его меркам — и выглядел так, словно ему самому крайне некомфортно. Сюэ Ян смахнул все со стола, отправляя в полет писульки, бумажки и свитки. Свеча откатилась в сторону и погасла — теперь комнату освещал лишь лунный свет. Только после этого Сун Лань вновь привычно нахмурился и перестал походить на покорного ягненка, которого ведут на заклание.              — Там же было все тщательно отсортировано! – возмутился он, и Сюэ Ян пожал плечами.              — Подумаешь, кучка бумажек. Она может спасти меня, а может и не спасти. Но сейчас-то я здесь. Я бы сказал, это единственное, что имеет значение. Присядь, откинься на спину.              Низенький столик был вполне подходящего размера — должно быть, ранее он вмещал за собой целую семью, — так что основная часть Сун Ланя на нем поместилась, хоть его ноги и продолжали неловко свисать. Вот ведь ебаные даоши с их пиздецки длинными ногами! Может, все эти продвинутые заклинатели специально развивают свою духовную энергию, чтобы отрастить такие пиздецки длинные ноги и потом возвышаться над остальными и смотреть на них свысока.              Стянув наконец с Сун Ланя нижнее белье, Сюэ Ян положил руку ему на бедро, растопырив пальцы — и вот тут Сун Лань по-настоящему вздрогнул, напряженно, поверхностно вздохнул и снова пристально уставился в потолок.              — Что мне нужно делать? — спросил он сдавленным голосом, и Сюэ Ян поднял на него взгляд, чуть наклонив голову.              — Расслабиться для начала, — ответил он, слегка поглаживая рукой ногу Сун Ланя. Признаться, мягкий и успокаивающий подход ему не то чтобы хорошо давался — обычно его партнеры либо так же жадно стремились побыстрей приступить к процессу, как и он, либо не стремились вовсе. Так или иначе, вопросы подготовки его не заботили — но в данном случае, если Сун Лань продолжит так напрягаться, то ему не удастся даже пальцами толком поработать.              — Серьезно. Расслабься. Я не причиню тебе вреда.              Сун Лань в очередной раз глубоко вздохнул, закрыл глаза и предпринял откровенное усилие, чтобы заставить себя хоть немного расслабиться. Не сказать бы, что это как-то сильно помогло.              — Ладно, а как насчет такого, — промурлыкал Сюэ Ян, опустившись на колени меж этих невероятно длинных ног, чтобы мазнуть губами вдоль члена Сун Ланя, чувствуя, как тот оживает, заинтересованно вздрагивая. Сам Сун Лань едва не захлебнулся вдохом и, оторвав взгляд от потолка, уставился вниз, на него.              — Ну вот, так куда лучше, — Сюэ Ян посмотрел сквозь ресницы в ответ, сдобрив этот взгляд своей самой страстной улыбкой.              – Просто расслабься и лежи, — промурлыкал Сюэ Ян вдоль мягкой кожи члена, который проявлял куда больше энтузиазма, чем его обладатель. – Я сам о тебе позабочусь…              Сун Лань выдохнул нечто среднее меж вздохом и стоном, когда Сюэ Ян вынудил его поднять стопу на край стола так, чтобы его бедро оказалось под более удобным углом – но все же подчинился. Он с мягким стуком откинул голову назад и, делая глубокие вдохи, постепенно начал позволять своему телу становиться податливее, раскрываться под влиянием руки и непосредственно рта Сюэ Яна.              — Тебе понадобится… Гель из морских водорослей? – спросил у потолка Сун Лань. – Я не взял. Не взял с собой. Он по-прежнему в моей старой одежде.              — М-м, — покачал головой Сюэ Ян. Его рот был слишком занят для полноценного ответа — он сосал головку члена, словно леденец на палочке, то и дело вынуждая Сун Ланя извиваться. Наконец, он выпустил ее с удовлетворенным чпоком. – Вся суть происходящего в том, чтобы убедиться, что ты и там весь чистенький и хорошенький, верно? Продукты разложения тоже довольно скользкие, я не смогу ощутить разницу, если мои пальцы будут испачканы гелем. Я же говорил тебе, слюна тоже подходит, если действовать медленно и размеренно. Больно не будет.              — Боги, — простонал Сун Лань, содрогнувшись и в ужасе закрыв лицо рукой.              Сюэ Ян широко, кривовато усмехнулся.              — Расслабься! Гнилье пахнет, а ты нет. Да даже когда тебя вспороли, все было не так уж и плохо! Я практически уверен, что ты такой же чистенький и хорошенький внутри, как и снаружи! Но проверить надо, исключительно для галочки. Правда же?..              Он усмехнулся еще шире и скользнул парой пальцев вниз, вдоль увесистых яиц Сун Ланя к его расщелине, слегка задев отверстие — тот тут же взбрыкнул всем телом, подобно норовистому жеребцу.              — Нет, ну правда, — повторил Сюэ Ян несколько резче, щелкнув пальцами по чувствительной коже на внутренней стороне ближайшего бедра. – Расслабься! Я видел, как ты выдираешь деревья с корнями из земли — сломаешь мне пальцы силой своей люто-мертвецкой задницы, и я вырву тебе яйца. Зубами.              Сун Лань застонал.              — Не мог бы ты... Пожалуйста, прекрати болтать хоть на чуть-чуть, а? – едва ли не умоляя, попросил он, и Сюэ Ян фыркнул, вновь нырнув вниз, чтобы продолжить отсасывать, тем самым позволяя Сун Ланю привыкнуть к ощущению чужой руки, сжимающей и тыкающейся в его задницу.              Похоже, это срабатывало, крепкое тело медленно расслаблялось, все больше и больше раскрываясь — первые горько-соленые капли чужой энергии начали растворяться на языке Сюэ Яна.              Он спокойно ввел несколько пальцев себе в рот, слегка щекоча член Сун Ланя их подушечками так же, как и языком, тем самым вновь вырывая очередной стон. Затем вынул их, хорошенько увлажнив, и принялся снова тыкаться в задний проход Сун Ланя.               — Расслабься… — промурлыкал он, оставляя легкие поцелуи на подрагивающем бедре Сун Ланя. – Впусти меня… Вот так…              Сун Лань все еще был откровенно напряжен, но одним пальцем войти получалось —медленно, костяшка за костяшкой, до тех пор, пока он весь не оказался внутри.              — Все в порядке? — уточнил он, слегка подвигав им, и Сун Лань тут же заерзал.              — Это не… Не больно, — отозвался он, его голос вновь начал звучать напряженно. – Но и не… Не приятно. Как долго это будет продолжаться?              Губы Сюэ Яна растянулись в дьявольской улыбке, он вынул палец, чтобы еще раз смочить его слюной, а затем вставил обратно, но на сей раз уже два пальца — и Сун Лань содрогнулся.              — Я куда заботливее, чем был ты в наш первый раз! Помнишь, как взял и разом насадил меня на свой член? — сладко произнес он, потирая пальцами внутри Сун Ланя, дразня и одновременно с тем изучая. — Хм, если что, здесь довольно суховато. Твоя темная энергия впитывает все, что ты ешь или пьешь — эта часть твоего тела не использовалась годами. Но зато здесь чисто и никем не тронуто. Если использовать слизь морских водорослей, все пойдет как по маслу.              А затем он согнул пальцы, и Сун Лань подскочил, проглатывая рвущиеся наружу проклятия.              — А вот и то сладкое местечко, о котором я тебе рассказывал, — добродушно поведал ему Сюэ Ян, продолжая потирать там подушечками пальцев. — Чувствуешь?              Сун Лань издал очередной задушенный звук, и Сюэ Ян оскалился, тут же наклонившись, чтобы вновь принять в рот его член и несколько мгновений пососать, а затем снова немного отстраниться.              — Давай-ка посмотрим, смогу ли я войти чуточку глубже, так сказать, убедиться, что тот мэншин не разъебал своим здоровенным гуаньдао твои приватные залы.              Что ж, теперь Сун Лань явно ерзал по совершенно иным причинам — и с каждым разом все интенсивнее. Сюэ Ян невиннейшим образом скользил пальцами внутри, то просто мимолетом прикасаясь к заветной точке, то целенаправленно в нее толкаясь.              — Ты так хорош сейчас, — сказал он Сун Ланю, наклонив голову и одарив его тело долгим, задумчивым взглядом: разметавшиеся волосы, румянец цвета свежих ссадин, тяжелое дыхание и рука, впившаяся в край стола с такой силой, что несчастная древесина уже начинала потрескивать. Он и правда хорош.              Он всегда выглядит лучше всего, когда отпускает себя.              Довольный тем, что лютый мертвец и правда в идеальной форме для ебли, Сюэ Ян сосредоточил свое внимание целиком на том, чтобы разработать его получше — он медленно наклонился вперед так, чтобы его собственные волосы скользнули по бедру Сун Ланя и несколько прядок щекоткой прошлись по его яйцам, а затем опять взял в рот его подергивающийся член… Он принял его медленно, но глубоко — покуда не ощутил, как тот упирается ему в глотку, а затем идет дальше.              — Боги, — прохрипел Сун Лань, дернув бедрами, словно бы никак не мог решить, чего он хочет больше: избежать этого или толкнуться вперед, насаживаясь на пальцы Сюэ Яна и вместе с тем проникая еще глубже в его жаркий влажный рот.              Он лениво продолжал отсасывать и ласково трахать его пальцами, временами поднимая свой взгляд, чтобы насладиться эффектом, произведенным его стараниями — Сун Лань выглядел совершенно растрепанным, его глаза были закрыты, рот приоткрыт, грудь тяжело вздымалась…              Дрожащий член во рту Сюэ Яна становился горячим, привычно дисциплинированный даоши явно терял контроль над разбушевавшейся в его теле энергией — она вынуждала печати телесного тепла светиться, постепенно перегружая их.              Не слишком — пока что, — но достаточно, чтобы сделать тело горячим.              Сюэ Ян удовлетворенно замычал, и Сун Лань вновь дернулся, едва ли не захлебываясь вдохом.              Это навело его на замечательную идею, и, отвлекая Сун Ланя сжимающимися внутри него пальцами, Сюэ Ян принялся зубами развязывать повязку на рукаве — да, процесс весьма кропотливый, но к этому моменту он уже научился управляться с накладками цянькун и без второй руки.              Затем он снова наклонил голову, наслаивая ртом бусы на член даочжана виток за витком, и Сун Лань вскрикнул, тут же в панике прижав ладонь к губам, чтоб хотя бы попытаться заглушить вырывающиеся из него громкие, беспомощные звуки.              — Сюэ Ян! — проскулил он, выгибая спину высоко над столом, дергаясь и ерзая. — Да что это! Останови… Хватит — я не могу!              Он сорвался на стон — такой громкий, что больше походил на вой, до жалкого приглушенный его собственной рукой, вжатой в рот.              Сюэ Ян оперся подбородком ему на живот и оскалился.              — Помнишь те, самые первые талисманы-бусины, что мы проверяли, когда искали что-то, что поможет контролировать твою энергию? Мы еще тогда держались за руки, и ты сразу же схватил наихудший вариант? Помнишь те, что вызывали покалывание? Я сохранил их! Подумал, вдруг однажды пригодятся.              Он рассмеялся, потираясь о напряженный, подрагивающий член Сун Ланя сначала щекой, затем носом и после губами.              — Похоже, я был прав!              — Это уже слишком! – чуть ли не всхлипнул Сун Лань, слезы струились из его закрытых глаз по вискам прямо в волосы, все его тело выкручивало конвульсиями. – Это слишком! Сними их!              — Неа, — с любовью отозвался Сюэ Ян, наклонившись, чтобы опять пососать — похоже, талисманы-бусины таки позволяли энергии Сун Ланя просачиваться сквозь его член, но не давали ей циркулировать обратно. Она безостановочно наполняла его – Сюэ Ян чувствовал ее вкус, увитая венами плоть дрожала, напряженная и перевозбужденная.              — Сегодня ты был так груб со мной, — безжалостно произнес Сюэ Ян, вернувшись к усиленному поглаживанию той самой маленькой точки внутри и тем самым заставляя Сун Ланя вновь скулить и извиваться. — Будет справедливо, если я накажу тебя, разве нет?              Не сказать бы, что Сун Лань при желании и сам не смог бы избавиться от этой штуки — или хотя бы оттолкнуть Сюэ Яна. Но он этого не делал. Он просто лежал перед ним, весь такой раскрытый, скулящий и захлебывающийся вдохами, дрожащий буквально всем телом.              Расхристанный.       Прекрасный.       Идеальный.              — Я заставлю тебя кончить так, как ты еще в жизни не кончал, — ласково пообещал ему Сюэ Ян, оставляя целый ряд мелких, сладких поцелуев вдоль его члена, в конце смыкая губы на головке. Он опять взял его глубоко в глотку, одновременно с тем скручивая пальцы, усиленно потирая ту самую сладкую-пресладкую точку — скрупулезно и безжалостно.              Соединившись вот так, почти став единым целым с темной энергией Сун Ланя, он мог прочувствовать отголосок покалываний во рту каждый раз, когда сглатывал, пропуская член Сун Ланя в глотку так, чтобы губы прижимали кольца бусин к его основанию.              Он медленно покачивал головой вверх и вниз, останавливаясь только для того, чтобы втянуть щеки и сильнее отсасывать в моменты, когда выпускал его плоть изо рта, наслаждаясь мелкими импульсами темной энергии, просачивающимися ему на язык. Он буквально чувствовал, как пульсирует и извивается энергия во вздувшихся венах, постепенно наращивая мучительную мощность внутри обычной смертной плоти, удерживающей ее, не дающей освобождения….              О, это наверняка невыносимо.              — Сюэ Ян… — почти всхлипнул Сун Лань, его рука по-прежнему скрывала лицо, как будто он не мог вынести того, что его могут увидеть вот таким — или как будто ему самому было невыносимо смотреть. — Пожалуйста…              — Ладно, — его собственный голос тоже охрип, когда он вытащил пальцы и принялся стаскивать с себя штаны. — Ладно, ладно… Погоди. Я дам тебе то, что ты хочешь.               В момент, когда неприемлемо-мешающие одежды были сброшены, он взобрался на стол, чтобы оседлать Сун Ланя, растянув себя на скорую руку парой скользких пальцев.              — Вот так, — выдохнул он, сунув ладонь меж их телами, чтоб освободить член Сун Ланя от своеобразного браслета из талисманов-бусин и направить в нужное русло. Он опустился вниз резким, жестким движением и, сжав зубы от мучительно-болезненной растяжки, позволил Сун Ланю скользнуть внутрь единым рывком…              И Сун Лань вскрикнул, прижимая стиснутый кулак к собственному рту, когда плотное, резкое сжатие вывело его на грань – а мгновением позже за ним последовал и Сюэ Ян, когда вся та ранее сдерживаемая темная энергия, подобно тарану, врезалась в его простату, стоило только Сун Ланю отпустить себя.              Он отключился, почти перестав дышать, и держался в вертикальном положении еще несколько долгих мгновений только благодаря сведенным судорогой мышцам – а затем рухнул на Сун Ланя, отчаянно хватая ртом воздух.              Он чувствовал себя так, словно получил кулаком под дых изнутри — эдакое болезненное, жгучее ощущение — когда вся эта темная энергия принялась медленно, трепеща, рассеиваться внизу его живота.              Он подумал, что было бы довольно глупо подохнуть от искажения Ци из-за передозировки спермы лютого мертвеца в собственном организме, но даже если и так — оно бы того стоило.              — Боги, — снова простонал под ним Сун Лань, но, как бы неприятно ему ни было от того, что Сюэ Ян, весь такой потный и липкий, вовсю распластался на нем сверху, отталкивать его он не пытался.              — Сяо Синчэню придется сильно постараться, чтобы превзойти это, — наконец сумел промямлить Сюэ Ян откровенно самодовольно. – Нет, я не говорю, что у него не получится, но ему придется пиздецки потрудиться.              Сун Лань издал очередной надломленный всхлип и — нет, не всхлип. Сюэ Ян ошарашенно распахнул глаза, чтобы уставиться на него, потому что…              Сун Лань смеялся.              Расхристанный и взъерошенный, со сверкающими от остатков слез глазами, он смеялся взахлеб. Всего на мгновение, по какой-то неизвестной причине это показалось чем-то гораздо лучшим, чем непосредственно сам секс — а это, на минуточку, был едва ли не самый крышесносный секс в его жизни.              Сюэ Ян ожидал, что уж после этого Сун Лань точно его спихнет, но тот лишь снова обхватил его руками, прижимая к себе.              — Мог бы и предупредить насчет бус, — вздохнул Сун Лань, но не так чтобы слишком раздосадованно. Сюэ Ян пожал плечами, больше всего желая уснуть прямо так — свернувшись на своей любимой трупо-подушке, будучи приятно вымотанным.              Сяо Синчэнь слегка удивится, обнаружив их утром на столе в позиции «член в жопе», но, вероятнее всего, возражать не станет.              — Ну и как тебе? Думаешь, теперь получится привыкнуть еще и принимать в зад? — спросил Сюэ Ян, потому что каким бы сонным он ни был сейчас, но эта информация ему казалась весьма ценной для бодрствующего Сюэ Яна в будущем.              Сун Лань какое-то время сохранял молчание, а затем снова вздохнул.              — Я не уверен, — признал он. — Было… Слишком. Но отчасти… Я и не знал, что это ощущается… Вот так. Что это может быть приятно и внутри. Ну, физически.              — Да ладно, — фыркнул Сюэ Ян. – Ты что, думал, что мы с Сяо Синчэнем тащимся исключительно от того, что нами грубо обладает здоровый, крепкий мужик вроде тебя?              Сун Лань подозрительно затих в ответ, и Сюэ Ян был вполне уверен, что будь он в силах поднять свою тяжеленную башку и посмотреть вверх, то наверняка бы заметил, как тот снова краснеет.              — Вот болван, — снова фыркнул он, слишком уставший для более серьезных подъебов. — Ну хоть теперь-то ты в курсе. А Сяо Синчэнь и вовсе знает в этом толк, он ебется как боженька. Тебе совершенно точно нужно позволить ему сделать это. И он бы с радостью, уж поверь мне.              — Хм, — уклончиво отозвался Сун Лань. — Я подумаю над этим.              А затем — этот потрясающий оргазм наверняка сбил с толку и его собственную Ци, не иначе — он наклонился и оставил мягкий, но продолжительный поцелуй на потных волосах Сюэ Яна.              — Спасибо, — пробормотал он тихо. — Что учишь меня, опять.              Так, ну все, это уже слишком — Сюэ Ян дернулся, вырываясь из хватки Сун Ланя и чувствуя, как тот выскальзывает из него со смущающе-влажным звуком.              — Да-да, разумеется, всегда пожалуйста, — зевнул он, пожав плечами. – Давай повторим как-нибудь. А теперь я иду в постель.              Сун Лань одарил его совершенно безутешной версией взгляда побитой собаки, затем снова вздохнул и сел, тут же скривившись от ощущения соприкосновения липкими частями тела со столом.              — Хорошо. Иди поспи, если устал. Завтра еще успеем поговорить.              — Конечно, — Сюэ Ян подобрал с пола собственные штаны и нижнее белье, используя последнее в качестве тряпки, чтоб слегка обтереться, совершенно игнорируя при этом исказившееся от отвращения лицо Сун Ланя. Ну, по крайней мере, ему хватило ума никак это не комментировать.              — Хороших снов, Сюэ Ян, — уже уходя, услышал он тихие и ласковые слова.              Сглотнув какой-то странный ком, возникший в горле, Сюэ Ян без колебаний направился в спальню, наотрез отказываясь оборачиваться.              

***

      Он проснулся от того, что лежащий возле него Сюэ Ян резко сел на кровати, тяжело дыша. Сяо Синчэнь потянулся к нему, чтобы прикоснуться, и тот снова вздрогнул. Но спустя мгновение он несколько расслабился и издал короткий, хрупкий смешок.              — О, утречка, даочжан.              — Плохой сон? – Сяо Синчэнь сел рядом с ним, и Сюэ Ян пожал плечами, опять хохотнув.              — Забавно, не правда ли? — сказал он. – Опять все то же самое — а ты ведь даже не тот, кто умирает, на этот раз!              Это больно, и Сяо Синчэнь решительно потянулся обеими руками к обнаженному телу Сюэ Яна, чтобы поймать и притянуть к себе, поцелуями стирая эти ужасные слова с его губ.              Сюэ Ян охотно растаял в его объятиях, и они еще долго ласкались и целовались в мягком, персиковом свете утреннего солнца, лениво доводя друг друга до разрядки с помощью одних только рук — медленно и мягко.              — Какое приятное начало дня, — по-кошачьи потянулся Сюэ Ян, когда они, размякшие и насытившиеся, развалились на простынях. Сяо Синчэнь рассмеялся, кивнув в знак согласия.              — Я рад, что и с Цзычэнем вы тоже помирились, — улыбнулся он, и Сюэ Ян фыркнул в притворном возмущении.               — Нет, ну вы посмотрите на него! А тебе не говорили, что подслушивать, как другие ебутся, невежливо, даочжан? – произнес он, но улыбка Сяо Синчэня стала еще шире.              — Ну, будить подобными звуками своего спящего партнера едва ли вежливей, — парировал он, каким-то непонятным образом зная наверняка, что Сюэ Ян сейчас ухмыляется: он почти видел, как растягивается шире розовато-белая полоска его рта на размытом фоне остального лица.              — Эй, я не виноват — это все твой Цзычэнь! Кто ж знал! Он воет, как гулящий кот в марте!              На самом деле, Сяо Синчэнь догадывался, но было весьма приятно узнать, что он оказался прав. А еще он никогда раньше не слышал, чтобы Цзычэнь издавал такие звуки.              — И в этом, полагаю, все равно виноват именно ты, — произнес Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян опять засмеялся.              Солнце поднялось уже достаточно высоко, персиковый оттенок рассвета растворился в золотом к моменту, когда они выбрались из постели и присоединились к Цзычэню, решив сегодня разговляться снаружи. Ох уж эти восхитительные деньки позднего лета, солнечные лучи в этот час приятно грели, а не обжигали, свежий запах утренней росы все еще витал в траве и на деревьях.              Сплошное удовольствие сидеть вот так вместе на ступеньках, потягивая чай, пока Сюэ Ян добродушно дразнит Цзычэня, а тот стоически терпит становящиеся все более грязными намеки — впрочем, Сяо Синчэнь подозревал, что со временем он все-таки начинал смущенно краснеть.              Вдруг что-то порхнуло в их сторону, привлекая его внимание — что бы то ни было, оно оказалось слишком маленьким, чтобы он мог полноценно его увидеть. Тем не менее духовной энергией он все-таки ощутил легкое покалывание.              — Что это? — спросил он. — Не похоже на обычное насекомое…              Сюэ Ян сделал выпад рукой, подобно змее, перехватив эту штуку прямо в воздухе еще до того, как Сяо Синчэнь и сам успел отмахнуться, чтобы это нечто не врезалось ему в лицо.              — Бумажная фигурка, — произнес Сюэ Ян. – Должно быть, одна из Вэй-Усяневых.              — Это письмо, — сказал Цзычэнь, вынимая фигурку из его руки и переворачивая, чтоб рассмотреть получше.              — Что там говорится? – спросил Сяо Синчэнь, наклонившись поближе. В его желудке смешались тревога и любопытство. Ну если бы Верховный Заклинатель передумал давать им этот крохотный шанс, он едва ли стал бы сообщать им об этом вот таким вот образом, правда же?..              — Шишу, — прочитал вслух Сюэ Ян, пугающе правдоподобно, хоть и несколько утрированно имитируя голос Вэй Усяня. – Вэнь Нин рассказал мне, что ты сейчас в Цайи. Через три дня состоится праздник середины осени, полнолуние — хорошее время для воссоединения с семьей. Было бы здорово встретиться, разве нет? Я захвачу винца!              — Оу, — выдохнул Сяо Синчэнь, тревога растворилась в чем-то еще, не менее горько-сладком. Он не отмечал с семьей Лунный праздник с того самого рокового дня, как повернулся спиной к Горе.              Интересно, Вэй Усянь чувствует то же самое?              — О, ну что ж, — нечитаемым тоном произнес Сюэ Ян, выхватив бумажную фигурку из пальцев Цзычэня и слегка встряхнув ее. – Хорошо, что я поймал ту птицу вчера вечером. Похоже, к нам на ужин нагрянут гости.