Эркем

      Небесный свод с белыми облаками так радует глаза одного омеги, сидящего на холмике, заплетая тонкие косички из своих длинных до пояса черных волос. Юноша сидит один и наслаждается приятным летним днем, издалека наблюдая за своим племенем, состоящим из десятки юрт. Над головой чистое и такое красивое небо, такое полюбившееся омегой. Не было и дня, когда не засматривался на эту красоту; будь то хмурое, то темное, он всегда смотрит. Смотрит и мечтает когда-нибудь полететь и самому посмотреть оттуда на землю. Вокруг одни холмы да камни, местами деревья у реки, около которой вот род их и обустроился. Даже отсюда слышно, как по руслу бежит вода и заставляет улыбнуться. Отсюда соплеменников видно как на ладони: вот его папа сидит с другими омегами и думают над узором для шырдака*, а вон там его старший брат, Кылыч, который учит маленьких альф наездничеству. К слову, у него есть и второй брат, мастер с золотыми руками у них: Кылым лучший в ремесле. — Юнги-и-и, эй, ты что там опять делаешь? — Отрывает от мыслей Али, наспех к нему подбегая. — Твой папа попросил найти тебя, а ты опять здесь. Сколько ещё будешь так делать? — Я просто люблю это место, что не так? — Али он знает всю жизнь. Этот омега такой наивный, если честно, над которым Кылым всегда подшучивает и дразнит его. Они помолвлены, и это так радует Юнги, потому что никого более чистого душой омегу его брат не найдет, в то же время, более добрее альфу его друг не встретит. Тенгри, думает Юнги, сжалился и подарил им прекрасное будущее. Не всем дается знать своего избранного с самого детства и даже полюбить его, как случилось с этими двумя. Сколько бы он не любил Небо, ему, он думает, Тенгри уготовила тяжёлую жизнь. — Я понимаю, что ты хочешь услужить моему папе и получить за это еще несколько похвал от него, но иногда это выглядит так, будто ты его маленькая собачонка. — Ну ты и вредина, Юнги. Я не такой. — и присаживается рядом под тихое хихиканье друга. — А вообще, тебе бы правда готовиться, а не здесь просиживаться. Ему было восемь, когда издали показались знамёна владельцев этих земель и послышался топот лошадей, пугающие своим появлением. Он и тогда знал, что их община перебралась на эти земли ещё до его рождения, до этого проживая лишь на юге с уйгурами, а после убегая от восстаний. Глава их, отец Юнги, никогда не хотел войн и всегда стремился жить тихо и спокойно, но и этого, кажется, он не смог достичь. Отец рассказывал, как влюбился в омегу из уйгуров: черноглазого красавца с белоснежной кожей, и хотел прожить всю свою жизнь с ним. Различия наций ему никак не помешали и он взял в мужья его папу, став самым счастливым человеком. Возможно, будь они все одной нации и территории, его родителям не пришлось бы так тяжко. Они долгие годы вели свой народ и наконец нашли лучшее место, чтобы могли жить вблизи воды и заниматься хозяйством, и поэтому не позволят так просто отобрать эту землю у них. Через некоторое время было видно, что конница состоит из десяти скакунов и наездников верхом на них. Не сказать, что восмилетний тогда Юнги многое знал, но точно понимал, что так просто остаться здесь им также не дадут, если даже их община возьмет количеством, у них нет хорошо обученных воинов и оружия, а эти гостья внушали страх. — Кто ваш старейшина? — басит грубым голосом, отдающимся эхом, мужчина и спускается с лошади. К ним сразу же подходят юноши и забирают лошадей, чтобы привязать их. Среди них есть и его старший брат, который указав в большой шатёр в центре их маленького городища, служащего для собрания старейшин, сам ведёт приезжих. Юнги же просто ушёл к своему любимому месту на холме, считая, что ничем полезным он здесь им не поможет, и там, любуясь небом, он и не заметил как кто-то за ним шел. — Ты не боишься, что тебя могут утащить волки? — слышится рядом голос, от которого мальчик вздрагивает и только собирается уйти, но незнакомец тянет. — Стой, я тебя не трону. Посидишь со мной? — Уходи, кто ты такой? — омега недовольно смотрит на альфу рядом. — Это моё место, а ты вторгся без спроса. — Могу сказать тоже самое и про тебя, — и видя, как округляются глаза Юнги, продолжает. — Это мои земли, а ты и твоё племя в неё и вторглись. — Вы заберёте её и сделаете нас своими рабами? — со злостью в голосе спрашивает маленький омега в ответ. — Почему просто не оставите в покое? Мой отец никогда не хотел крови. Незнакомец молчит недолго, смотря на небо и заговаривает весело: — Красиво тут у вас, я бы тоже не хотел отсюда уходить. Меня зовут Чонгук, а ты хоть скажешь мне свое имя? — Я младший сын Адилета и Айсу. Мне нельзя разговаривать с незнакомцами, я ухожу. — Стой-стой, я понял, — встаёт с места этот альфа, но стоит не сдвинувшись и молчит, долго смотря в глаза омеги. За тот короткий миг, казалось, весь мир притаился, ожидая, чего же он скажет. — Знаешь, я позволю вам здесь остаться, процветать и жить в покое, как ты того и хотел. Только есть одно условие. — И какое же? — Сегодня я уйду, нк трону вас, а когда тебе исполнится восемнадцать, ты придёшь ко мне. Так что жди и все узнаешь, — улыбка с лица юноши не исчезает, когда он уходит, оставив омегу в полной растерянности. Не сказать, что восьмилетний тогда Юнги многое знал, но точно понимал, что он получит от родителей за этот разговор. Недолго просидев там, мальчик уже возвращается и видит, как из шатра уже все выходят, направляясь обратно к своим лошадям. Адилет прощается с пришельцами и поймав взгляд отца на себе, Юнги не по себе становится. Папа грозной тучей идёт к нему и грубо схватив за руку, ведёт в сторону их юрты, куда за ними, он видит, идёт и его отец. — Юнги, спаси нас Тенгри, ты что натворил? — Айсу ходит из стороны в сторону, не глядя на сына, а потом и отец появляется. — О Небо, скажи мне Юнги, где и с кем ты был? — Юнги не понимает, что произошло и почему родители так на него налетели. — Отвечай! — Я.. я просто.. был на холмике. — Юнги, живо говори все как есть, иначе получишь от меня сегодня точно, — вклинивается папа. Юнги никогда не видел, чтобы папа повышал голос на него, да и вообще, родители всегда любили и баловали младшего сына, а сейчас он их просто не узнает, не слышит от их уст их нежное сынок. В горле ком, а в голове непонимание того, чем он мог их разгневать. — Я просто сидел там, а потом. потом пришёл один альфа из тех приехавших. Папа, я правда ничего не сделал, он просто говорил со мной, — слышится первый всхлип. — Ты, Юнги, разве не слушаешь, что я говорю тебе всегда? Почему ты не ушёл сразу?! — Айсу, все. Хватит его пугать, сам знаешь, мы здесь и не обладали какой-либо силой, — оборачивается в сторону сына. — Юнги, иди к братьям, оставь нас наедине. И Юнги выбегает оттуда пулей, бежит со всех ног и злится сам на себя. Знал же, что тот разговор ни к чему хорошему не приведёт, а все равно ослушался. Из-за слез ему ничего не видно и он почти падает от кучка на земле, но его ловят сильные знакомые руки. — Юнги, ты в порядке? — старший брат обнимает плачущего мальчика и успокаивает. — Ты чего так бежишь, упал бы ещё. — Кылыч, — всхлип, — почему родители на меня так злы? Что я сделал? Почему они меня ругают? — Тише-тише, птенчик мой, пошли к реке, там и поговорим. В тот день, у реки, брат все ему рассказал. О том, что те люди приехали из-за земли, что сначала хотели просто обязать их платить дань и уехать, пока к ним не присоединился восемнадцатилетний альфа, которому уступил место даже тот грозный мужчина во главе, оказавшийся позже его дядей. Узнав о том, что это был младший сын нынешнего Бай-кагана, который уже в свои годы ведёт за собой войско и улаживает дела с землями, Адилет не мог и слово из себя выдавить. Брат видел, что отцу было тяжело, потому что мало того им дань выдавать, так и отпрыски правителей всегда чем-то ещё надавят. И не ошибся. — Уважаемый Адилет, меня зовут Чонгук, сын Бай-кагана из рода Ажо. Я понимаю, что вы хотите защитить свой народ, а народ ваш не хочет отсюда уезжать. Вижу, вы здесь прекрасно обосновались. — Повисает гробовая тишина. — Изначально, я бы позволил вам просто выплачивать дань и жить себе спокойно, но теперь, у меня совсем другие планы. — И почему же вы поменяли ваше решение, молодой господин? — главный альфа был в растерянности. — Я не трону вас. Вы будете жить под моей защитой и даже вести торговлю я вам позволю. Но с одним но, — отпив кымыза**, Чонгук продолжил. — Адилет, у вас же есть сын-омега?! Сколько ему сейчас? — Д-да, ему восемь всего, но на что вы намекаете? — голову альфы наполняли разные мысли и он просто не понимал, чего хочет этот молодой юноша. — Так вот, когда ему исполнится восемнадцать, через десять лет, ваш сын станет моим супругом. — Адилет хотел было ответить, но ему не дал сказать Чонгук. — Имейте ввиду, я не прошу вас выбирать, а уже все решил и ставлю вас в известность; ничто не может изменить этого. Так что, думаю на этом мы и закончим. Если узнаю, что снова станете кочевать или же выдадите омегу другому, на этой земле ничего живого не останется, запомните мои слова. Что же, на этом мы откланяемся.

***

— Юнги, он тебе что-то сказал? — спрашивает Кылыч у брата уже по дороге домой. — Может он тебе угрожал чем-то? — Нет, брат. Он ничего такого мне не говорил, — Юнги вообще не хочет говорить на эту тему, он считает, что все испортил. — Не волнуйся, родители больше не будут злиться на тебя, они просто испугались, что с тобой что-то случилось. Ты такой маленький еще, но знаешь, не думай обо все этом. Хорошо? — Да, брат.

***

— Через месяц ты снова женишься, — приговаривает предводитель войска, Хосок. — Тебе это нужно? — Я дал слово и, даже, если совершил глупую ошибку тогда, сдержу её. — говорит Чонгук на своём верном коне.  — Ты отправишься за ним через месяц лично, возьми с собой людей и привези его в целости. Как никак он будет моим супругом и я обязан должным образом встретить его, а ты обеспечь ему полную безопасность. — Да, мой бек, будет выполнено.

***

Не сказать, что восмилетний тогда Юнги многое знал,  но без пяти минут восемнадцатилетний сейчас Юнги точно знает, что в тот день он не испортил все, а помог своему народу. Ведь отказавшись от выплаты дани, им очень повезло в хозяйстве, да во всем, говоря честно. Не было бы сейчас у народа такого богатого рогатого скота и скакунов, не увеличилось бы число их юрт от двадцати до пятидесяти. Их племя сейчас все растёт и процветает, а все потому, что десять лет они живут в обещанном покое. Может быть родители и не хотели отдавать своего сына Чонгуку, говоря об этом первые пять лет, но со временем и в глубине души, видя как их сын расцветает как прекрасный цветок, даже были рады, что им, возможно повезло. Кому бы удалось выйти замуж за младшего сына кагана их земель? Вопрос о том, чем же его заинтересовал Юнги, до сих пор мучает Айсу. Прошло десять лет, и за это время не только они, но и весь каганат развивался: их земли все больше и больше увеличивались, войско укреплялось, а казна пополняется. Какой родитель не хочет, чтобы его ребенок жил в достатке с достойным человеком? Верно — никто, и поэтому его родители уже давно начали готовить его для будущего мужа, обучая правилам жизни и всему хозяйству. — Юнги, Неба ради, где ты ходишь? — тихо ругается Айсу, когда к ним присоединяются две омеги, вливаясь в разговор об узорах. — Хватит позорить меня перед омегами племени. — Я уже здесь, папа, — Возможно Юнги немного разочаровался в жизни, ведь никогда не думал, что его отдадут совершенно незнакомому ему человеку. Он уже и не помнит того альфу из воспоминаний, который изменил его жизнь с ног на голову. Омега всегда думал, что выйдет замуж за одного из альф из своего же племени, народить потомства и проживут они так до конца своих дней в окружили детей и внуков. Но Юнги ничего не чувствует, он просто не знает, что должны люди чувствовать в такой момент. А что ему сказать-то, что через месяц он уедет отсюда навсегда и  никогда больше не увидит свою семью? Что не хочет, чтобы его папа сейчас думал над узором последнего шырдака, который родитель хочет отдать своему сыну в приданое, вместо того, чтобы провести с Юнги, возможно, последние совместные дни? Айсу просто сидит среди этих омег, что ахают да охают от перспективы того, что Юнги может стать мужем будущего правителя. В какой-то степени Юнги завидует Али, у которого так хорошо все сложилось. Друг с самого детства знал своего будущего мужа, которого любит. Знал, что всегда может видеться с родителями и останется здесь. Нет, он не думает о замужестве как о худшем, возможно, омега бы хотел отдать своим будущим детям самое лучшее, и поэтому это отличная возможность. Все выходят замуж не по любви и по соглашению, но все же они уживаются в дальнейшем. Юнги просто не понимает, как ему вообще жить вдали от семьи с совсем другими людьми. Юнги просто не понимает: он запутался.

***

— Едут, они едут! — как гром среди ясного неба прозвучало у реки. За холмом видится то же знамя, что и в первый раз, вызывая бурю эмоций внутри Юнги. Все жители выходят встречать приезжих, начиная готовиться к свадьбе сына главы. Как и десять лет назад, гостей приглашают к шатру. Юнги не успевает осознать, как мужчины, уже зарезав баранов, приступают к готовке супов. В это же время омеги жарят боорсоки, накрывая скатерти на траве. Дети помогают взрослым, вынося из юрт кийизы***. Омега уже полчаса смотрит и его мозг просто отказывается верить, что вот настал и тот день. Если большинство омег и альф занимаются подготовкой пищи, то Айсу и старейшины-омеги собрались в их большой юрте, чтобы начать обряд подготовки к свадьбе. В середине юрты поставили большой деревянный резной таз, наполненный тёплой водой, в которую опускается обнажённый омега. Его тело в воде, которое поливают сверху, видно всем, но мысли Юнги не здесь совсем. Его длинные чёрные волосы до бёдер плавают в воде, создавая непонятные узоры. Юнги сидит неподвижно, позволяя проделывать все другим омегам, даже не смотря на папу, у которого слезы на глазах появляются. Выйдя из воды, его сушат и мажут ароматическими маслами; одевают обычное белое, хлопковое платье, а на талии завязывают красное белдемче и сверху камзол в пол того же цвета, вышитое золотыми нитями. Омеги плетут ему теперь всего две косы, вместо множества, как раньше, и на кончиках вешая на них серебряные украшения. Эти косы теперь показывают, что омега является замужним. Айсу помогает с серьгами, кольцом и браслетом, заканчивая это белым элечеком****, ещё раз всхлипнув перед ним. — Мальчик ты мой, — лучше бы Юнги не смотрел на папу, чувствуя уже застрявший ком в горле, держась из последних сил. — Маленький мой, вот ты и покидаешь свой отчий дом. Ты мой сынок, моё счастье, никогда не забывай, из какой ты семьи и всегда будь нашей гордостью, милый, — Юнги не выдерживает и плачет в объятиях родителя, не желая отпускать того, но его тянет к себе старый омега с противным «пора». Юнги, выйдя готовым из юрты, думает, что также не выдержит прощания с отцом и братьями. Он не хочет уезжать, не хочет выходить замуж, не хочет покидать свою семью, но давит все это в себе и тихо плетется в окружении тех же омег к готовым лошадям. Все необходимые вещи и приданое омеги уже загрузили на лошадей, ожидая своих хозяев, которые во главе с Хосоком уже выходят из шатра и прощаются с Адилетом. Юнги помогают забраться на конь, а отец и братья не подходят к нему, издалека наблюдая и прощаясь с ним, за что он им благодарен. Наверное, думает омега, так даже лучше, ведь услышь он их голос, сразу же расплачется и всю дорогу будет думать лишь об этом. Может быть и такое, что никогда их больше не увидит, но сил ни на что нет, как просто отвернуться. — Пора, мы должны успеть к вечеру, — Обращается к нему Хосок, сидя на своем коне. — В путь! Юнги в последний раз окидывает взглядом свою семью, мысленно сказав им: — «Прощайте!»