Эркем

      Утро для Юнги наступает совсем неожиданным чувством тяжести во всем теле. Ноги и руки онемели от долгого нахождения в неудобном положении, а уши тянут от серёг. Открыв глаза, омега сразу же встает на ноги и некоторое время стоит неподвижно, изумляясь себе и своему разуму. Он оглядывается и понимает, что все стоит на своих местах. Видимо не стали его будить и просто накрыли его мехом, а всю еду убрали. — Господин, вы проснулись? Надеюсь, вы хорошо отдохнули, — отвлекает его низким голосом Алай, внезапно появившийся у порога. — Скажи мне, вчера бек приходил сюда? — слуга в ответ отрицательно качает головой и приступает избавлять Юнги от тяжелой одежды и украшений. Закончив с этим, омега молча умывается, полностью погрузившись в свои мысли. От всех вчерашних событий и усталости совсем голову потерял, или как объяснить себе то, что это все было сном. Мысленно дает пощечину и смеется над самим собой, называя глупым. Потерявшись в мыслях, он даже не задается вопросом, почему бек даже не навестил его. На его месте, любой другой омега бы уже плакал и глотал слезы, считая себя не оправдавшим ожиданий своих предков, глупо уснувшим, не дождавшись брачной ночи, но Юнги в какой-то мере даже рад, что мужа своего пока не увидит, хоть трусом называй. Для многих не секрет, что первая брачная ночь может быть и самым последним, особенно для таких омег, как он. Поедая свой завтрак, Юнги думает, стоит ли сегодня выходить из юрты или нет. Праздничные игры и веселье еще не скоро закончатся, а гости будут еще прибывать и прибывать, чтобы поздравить Чонгук-бека. Наверняка и в его родном краю еще празднуют, а его родителей начали почитать еще больше, ведь как никак они теперь родственники правящей семьи. Но его думы прерывает стук у входа, куда Юнги поворачивает голову и встречается глазами с очень красивым юношей. — Здравствуй, — низким и мелодичным голосом подает звук омега. — Могу войти? — Приветствую вас, проходите … — не знает, кому вообще отвечает. — А … Тэхен, зовите меня так, супруг Хосока, вы с ним уже знакомы, я полагаю. — Омега тихо и плавно проходит внутрь и садится на высокий табурет рядом с Юнги. — Я хотел зайти к вам еще вчера, поприветствовать, но подумал, что вы устали с дороги. Пришел предложить вам прогуляться и познакомить со здешними, осмотреться. — Очень приятно познакомиться, я Юнги. Благодарю за предложение, — супруг Хосока обладает красивыми чертами лица, высокий и стройный, а еще располагает к себе. У него большие карие глаза, пухлые но аккуратные губы. — Я здесь никого не знаю и не мог решить, с чего начать. Вытащив Юнги из юрты, Тэхен водит его по всем знакомым местам, начиная со своего дома, говоря, что всегда будет рад видеть его у себя, да и находится их юрта не так далеко от его. Показывает ему их большой рынок, проводив там большее время, не умолкая рассказывает обо всех специях, тканях и фруктов, привозящих из самых разных краев. Юнги, в свою очередь, все слушает и следует за ним везде, а за ними их слуги. Никто пока не знает как выглядит новый жених бека, так что все купцы смотря на Тэхена, думают, что господин просто нашел себе нового друга. Они поедают горячие лепешки сразу из печи и запивают их холодным кефиром прямо там же, не заботясь о том, что кто-то да будет судачить о них. Юнги провел свой день так насыщенно, что и не заметил, как повечерело и они решают пойти к небольшому холму, недалеко от пастбищ, где провожают солнце. — Спасибо тебе, Тэхен, — улыбается Юнги, перешедший на ты, предложив другому тоже. — Не знаю, что бы я делал без тебя. — Сидел бы целый день у себя и не вылазил никуда, — смеется и падает на траву, расслабляется, прикрыв глаза. — И тебе спасибо. — А как давно ты живешь здесь? Ты многое знаешь. — Я здесь родился, Юнги, вырос и вышел замуж за Хосока, — от упоминания имени мужа у него улыбка на лице появляется, но вмиг превращается в грустную. Юнги явно хотел бы еще спросить, но на том и заканчивает: задавать вопросы про личное он не станет. Сидят в тишине они так до самого момента, пока последний лучик не скрывается за линией и Тэхен предлагает возвращаться. Юнги начинает нравиться здесь, конечно, заслуга Тэхена в первый же день. Проводив сначала Юнги до самой юрты и попрощавшись с ним, Тэхен плетется к себе домой, но видит у юрты готового коня и сидящего у порога мужа, хмурого и уставшего. — Хосок .. ты куда-то опять уезжаешь? — альфа давно готов и, кажется, ждал омегу. — Где ты был? — спокойно спрашивает и не дожидаясь ответа, говорит дальше. — Я уезжаю на неделю, так что будь осторожен в мое отсутствие. Мои воины всегда рядом и будут охранять. Он подходит вплотную и целует Тэхена в лоб, прощаясь, не дав и слово сказать омеге, который так и остался у порога. Тэхен еще долго сидит там, пока за холмом не пропадает силуэт Хосока, утирая свои слезы и ругая себя, что ничего не сказал. Каждый раз, когда альфа уезжает куда-либо, всегда есть риск, что он может не вернуться. Как правая рука бека, все важные дела за пределами их краев выполняет он, верно представляя своего господина. И в большинстве случаев возвращается с новыми шрамами, темными кругами под глазами и всегда хмурый. Почти не разговаривает и снова идет выполнять свои обязанности. Смотря на это, у омеги всегда сердце сжимается и он не может уснуть, все время переживая. Каждую ночь задается вопросом, куда же делись те чувства между ними, почему так все изменилось.

***

Вернувшись к себе, Юнги сразу же замечает сундучок, оставленный на столе и вопросительно смотрит на слугу, который объясняет, что это доставили от бека. Сам по себе обычный сундучок хранит в себе большую красоту, доселе омегой невиданной. Блестящие ожерелья разной длины и формы, браслеты с драгоценными камнями, необычные кольца и серьги завораживают и подкупают, но Юнги сразу же закрывает его сразу. Будто он никогда такое не видел, видал, конечно, но такую никогда. И все же, он принимает этот подарок от бека как попытку загладить вчерашнюю вину. А чувствует ли он вину вообще? Юнги, как минимум обидно, и он не хотел бы разочаровываться в своём муже, но реальность, кажется, начинает давать пощёчины, чтобы омега наконец очнулся и взглянул реальности в глаза. Дары он просит убрать из виду и отказавшись от ужина, готовится уже ко сну, сняв головной убор и выпустив свои длинные волосы из косичек, как слышит снаружи шум и то, как в юрту заходит альфа. Высокий, широкий в плечах с сильными руками и ногами; лицо очень знакомое, глазами велит слугам выйти и те сразу повинуются, а сам смотрит на омегу в белой длинной сорочке, которая бледнит и так его бледную кожу, а чёрные как ночь волосы красиво спадают рядом, создавая необычный контраст. Юнги так и сидит неподвижно, не имея понятия, что происходит, но все же догадывается. Поняв, что ждать от омеги нечего, кроме удивления на лице, альфа сам направляется в сторону его кровати и садится рядом, отчего Юнги вздрагивает и отскакивает от него. — Я думал, ты такой же смелый как тогда, а ты пугаешься, — обращается Чонгук, все ещё разглядывая своего супруга. От того мальчишки в нем почти ничего и не изменилось, кроме детской припухлости и роста, но все же стал он краше и красив омега собой так по другому. — Мне казалось, вы не придёте сегодня, раз вчера тоже не навестили, — все, что и может ответить. Кроме того единственного дня Юнги не видел его, почти и не помнит, но по словам других людей представлял его совсем непривлекательным и нагоняющим страх человеком, что отчасти оказалось правдой. Стоящий перед ним человек выглядит очень крепким и сильным, но немного пугающе из-за своего взгляда и нахмуренных бровей. В его памяти он был хоть и моложе, конечно, худым и с озорным взглядом, но Юнги и представить себе не мог, что люди могут так сильно меняться. Юнги будет молчать, да что он может то сказать сейчас: его проигнорировали вчера и сегодня, а когда он меньше всего ожидал увидеть альфу, тот внезапно приходит к нему без предупреждения. Пусть скажет или сделает, что хотел и уходит, куда глаза глядят, омега может и самый младший его супруг и, возможно, Чонгук не относится к нему серьёзно, но Юнги ожидал хотя бы малость уважения к себе и сейчас всем своим видом показывает раздражение, которое может обернуться не в пользу омеге, выросшему в полной любви и заботе своих старших братьев. — Я приходил вчера, — спокойным тоном говорит альфа, чем ловит удивлённый взгляд омеги. — Правда, ты уже спал. — Я … мне нечего сказать, наверное дорога утомила, — теперь его очередь стыдится, кто же знал, что так случится. — Прошу прощения. — Да. Но я не собираюсь трогать тебя сегодня, я просто пришёл поздороваться и пожелать спокойной ночи, — уже встаёт с места, собираясь уходить, а в голосе и во взгляде ничего не понять, о чем он думает. Вот так просто пришёл и уходит, может разочаровался? Не понравился омега? О чем же ещё может думать молодой омега, которого не захотел собственный муж. — Спи спокойно. Ушёл. И оставил Юнги с роем мыслей в голове, от которых он вряд ли будет спать сегодня спокойно. Он ожидал другого исхода дня, но никак не его уход с пожеланием на ночь. Он даже достаёт зеркало, долго разглядывает и пытается найти невидимую грязь или же что-нибудь, что могло оттолкнуть бека. Может он не так красив, как его старшие супруги? Голова разрывается от мыслей и он попросив обратно вошедшего Алая потушить весь свет внутри юрты, решает просто уснуть, надеясь, что сильно насыщенно проведённый день забрал все силы. Так и есть, спустя несколько минут он уже спит, не мучая себя догадками.

***

На следующий день Юнги чувствует себя прекрасно, ожидая провести и этот день с Тэхеном. Он умывается, надевает заранее подготовленную слугами одежду, завтракает плотно, чтоб силы были и собирается в сторону юрты омеги. По дороге жители, уже узнав, кто теперь новый господин, шепчутся в удивлении, здороваются с ним и пытаются угостить пряностями юношу; дети играются и кружатся вокруг, но быстро убегают, когда Алай делает им замечания, а Юнги улыбается, смотря на это. — Пусть, не прогоняй их, — на ходу говорит омега, с любовью смотря на детей и посмеивается на сказанное Алаем в ответ. — Господин, ну так же не принято. Как он и полагал, люди то прибывают, то уезжают, ставясь гостем бека. Как бы то ни было, привыкнуть к новому месту и народу он сможет не быстро и спешит поскорее оказаться у дома Тэхена. Слуга стучит в дверь юрты господина Хосока, который сразу же открывает другой слуга и сообщает о прибывшем госте. Тэхен же выходит и приветствует омегу, приглашая в дом, на что Юнги отказывается и просит его с ним провести день, если тот свободен, на что юноша заторможено и медленно отвечает: — Да, мы можем ещё осмотреться, — а сам будто совсем не здесь и выглядит он отстраненным: черные круги под глазами и усталость на красивом лице. — Что-то случилось? Выглядишь устало, — все же озвучивает мысли Юнги и слышит тяжёлый вздох друга, который тихо садится на шерсть на земле. Юнги подходит к нему, попросив слуг выйти из юрты и оставить из одних. — Вчера вечером уехал Хосок, на неделю, как он сказал. Казалось бы ничего серьёзного, но я каждый раз сильно переживаю за него, когда он не рядом. — начинает грустно. — Я плохо сплю без него, думая, что его могут ранить или напасть, в голову всегда подкрадываются не самые хорошие мысли и так всегда. — Тэхен, — берет его руку Юнги и надеется хоть чем-то ему помочь, хотя в такой ситуации он никогда не был и не знает совсем, что может сделать. Вчерашний Тэхен, такой светлый, прыгал и бегал весь день, ярко всем улыбаясь и Юнги думал, что такого человека мало, что может расстроить, но сильно ошибся, уже какой раз. А сегодня отсутствие его любимого, именно что любимого, даже слепой это поймёт, так отразилось на нем. — Я не знаю, что могу для тебя сделать, чтобы ты не грустил. Я может и не знаю твоего мужа, но ясно одно, что неспроста он правая рука бека, он вернётся в целости и сохранности, я уверен. — Да, ты прав. Спасибо тебе, — он знает, что Хосок не слабый и не такой человек, с которым можно легко справиться, но все же не может унять тревогу и волнение, а Юнги он благодарен. А потому Тэхен натягивает улыбку, собираясь показать для омеги новые места, заодно и себя занять чем-то, а то совсем зачахнет в беспокойстве. — Не будем обо мне, я думаю, мне тоже нужно прогуляться. Расскажешь про себя еще? Чувствую, мы можем стать отличными друзьями.  — Я уже так считал, — в ответ говорит радостный Юнги. Они вместе выходят из юрты и Тэхен ведёт его в неизвестном ему направлении. — Мне не о чем рассказывать, на самом деле. Мало, кто знает о моей родине, но там очень красиво, по крайней мере для меня. Иногда я даже удивляюсь, как бек там оказался. — Я помню то время. Мой отец был в совете старейшин тогда, ну а я подслушал его разговор с папой, — хихикает. — Кажется, все были удивлены необдуманным и легкомысленным поступком юного бека. Но потом его папа умер, а бек, говорят, совсем изменился. — Омега ведёт их ближе к окраине, вдоль шустрой реки. — Вскоре он женился. Ой, думаю хватит про бека. — Всё нормально, — а Юнги уже ушел в свои думы. — Скажи, а какие они, другие супруги? — Юнги, давай в другой раз, а сегодня мы насладимся этим прекрасным местом. — Юнги только теперь замечает, что они пришли к роднику, где вода выходит прямо из-под земли и настолько сильно, что даже невероятно. Место совсем недалеко от пастбищ, но почти незаметное, оно словно окружено высокими могучими елями. Под ногами маленькие цветочки-дорожки, а брызги от ударяющихся о камни воды доходят даже до них, отдавая такой свежестью. Они устраиваются под небольшими деревьями, в тени, откуда открывается вид на горы, покрытых снегом. Недалеко среди ели доносятся голоса сурков, а на небе виднеется пролетающий беркут. Их слуги стелют на землю ткань, обставляют ее фруктами и напитками, которые принесли с собой. Юнги тепло вспоминает своих родителей и увлеченно рассказывает о своих братьев, грустит, что не может присутствовать на свадьбе своего брата и близкого друга. — Главное, что они в порядке, так? — Да, ты прав. А что насчет тебя? — спрашивает Юнги. — Ну .. моего папы давно нет в живых, и братьев у меня нет, — мягко улыбается. Увидев, как друг собирается извиняться, он добавляет. — Я уже не грущу по нему, не думай, да и я счастлив: отец растил меня в любви, и с Хосоком тоже ... у нас все хорошо. Снова, Юнги снова замечает этот грустный взгляд на лице омеги, когда их разговоры доходят до Хосока. Но раз он не рассказывал, может не хочет об этом говорить, чтобы перевести разговор и поднять ему настроение, Юнги предлагает подойти к речке. — Не хочешь намочить ноги? — встает и протягивает руку, заражая своей улыбкой. — Серьезно? Господи, здешние омеги считают это баловством, так и я не делал это очень давно. Быстро бежим, — сразу же встав, снимает свою обувь и мчится к берегу, как ребенок, весело подпрыгивая. — Эй, меня подожди. Алай с другими слугами смотрят на своих господ, умиляются и наблюдают за ними со стороны. Юные, полные энергии, они бегают друг за другом, в попытках забрызгать другого водой и вместе падают на воду, полностью намокнув, зато на лице улыбка широкая и искренняя. Никто бы не сказал, что они мужья очень важных лиц в их каганате. Поигравшись еще немного, они мокрые выходят обратно и греются на солнышке, чтобы высушить одежду и привести себя в порядок.

***

— Как это его нет? Совсем манер лишился?! — в удивлении округляет глаза худощавый омега, стоя перед юртой Юнги. На нем кафтан цвета красной магнолии с широкими, цельными рукавами, на талии тугой золотой пояс, очерчивающая его талию и излишнюю худобу. Слуги и мимо проходящие тихо шепчутся видя господина, не смеют поднимать на него свои глаза да желают быстрее уйти отсюда. — Неужто новый супруг великого бека в первый же день вышел со своих покоев без разрешения? Что за невоспитанность. — Приветствую, кто вы? — спрашивает вернувшийся с прогулки Юнги, давно уже попрощавшись с Тэхеном. Чем ближе он подходил к своей юрте, тем тише становилось все вокруг, а потом увидел собравшуюся толпу вокруг дома и чей-то звонкий, тонкий недовольный голос. Сзади отставший Алай видит издалека других слуг и поняв к кому они подчиняются, спешит сообщить об этом Юнги. — Господин Юнги, это .. второй супруг бека — Алтын.