Простите, что облапал

Удивительно, но вместе с периодом нечастых, но доставучих дождей в жизнь Антона вернулось везение. Он давно уже не испытывал нехватки денег, не ломал голову над тем, где брать клиентов, и работал уже не на жутко гудящем домашнем компьютере, а в самой настоящей звукозаписывающей студии. Жизнь текла плавно, медленно, но очень счастливо, потому что для Антона стабильность была мечтой, а не определением скуки. Примерно за треть жизни он уже успел, как это принято было называть, «нагуляться», и спокойствие стало чем-то даже необходимым для него. Антон поправил сумку с ноутбуком, на который иногда перекидывал недоработанные мелодии, чтобы поразмыслить над ними в тишине, и огляделся в поисках какой-нибудь кофейни. Уже как полгода растворимый пакетированый кофе перестал привлекать своей низкой ценой и теперь напоминал Антону простую воду с сахаром. В его квартире появилась кофемолка, турка и кофемашина (последняя совсем недавно), и Шастун мог почти с полной уверенностью сказать, что стал настоящим ценителем дорогого цельнозернового напитка. Именно его, а не смешанного с раскрошившимися остатками на производстве сублимированного кофе в баночке. Разлитое по стаканчикам нечто из натыканных по углам кафе тоже не всегда ему нравилось, но иногда, за неимением времени или желания найти или выбрать что-нибудь получше, он всё же позволял себе перехватить модный кофеёк там, где его варили хотя бы из натуральных зёрен. Нужное местечко нашлось совсем рядом — через дорогу от студии, где работал Антон. Он уверенно шагнул вперёд, заранее осматривая пустующую проезжую часть, и тут же ускорил шаг, спасаясь не только от воображаемых машин, но и от дождя. Внутри было тесновато. Помещение кафе было сильно вытянуто в длину, касса и стойка с десертами располагались где-то посередине между входом и концом зала, а столиков было так мало, что зайди он сюда на пару часов позже, и не то что сесть — встать негде было бы. Но, как уже говорилось, дождливое время года условно приносило Антону с собой немного удачливости, поэтому, пройдя чуть глубже, он всё же отыскал себе укромное местечко, скрытое бетонным выступом со стороны входа прямо напротив бариста включающего кофемашину. Он кинул на широкий диван для сразу нескольких столиков свою тяжёлую сумку и подошёл к прилавку с пирожными, намереваясь выбрать что-то по душе. Его чуть влажная чёлка прилипла к лицу, и он вынужденно отвлёкся, поправляя её, когда невысокая девчушка, совсем молоденькая на вид, возникла с другой стороны витрины. — Подсказать что-нибудь? — елейно поинтересовалась она и, не отрывая взгляд от Антона, тут же продолжила, — кокосовый чизкейк совсем свежий, привезли пятнадцать минут назад, но большим спросом пользуются венские вафли. А на круассаны у нас сегодня акция, если купите сразу два, то второй пойдёт в подарок. Можно взять разные вкусы: есть шоколадный, клубничный, ореховый и с заварным кремом. Смутившись такого напора, Антон сумел только кивнуть, вызывая у девушки напротив улыбку. — Я возьму чизкейк, — пояснил он, беря себя в руки, и тут же метнул взгляд к меню с напитками, висящему на стене. Шастун чуть нахмурился, потому что из предложенных вариантов ни один не пришёлся ему по душе: как уже говорилось, он стал ценителем, а ничего из позиций в меню его вкусу не соответствовало априори. Он разочарованно выдохнул, отметая идею о кофе, но вернул натянутую улыбку вновь подошедшей девушке, уже упаковавшей ему чизкейк в прозрачный контейнер. — И какао, пожалуйста, — оценив промозглость погоды за окном, всё же решил Антон, доставая карточку. Перед тем как приземлиться обратно за выбранный столик, Антон ответил девушке за кассой на вопрос о его имени и снова смутился, потому что сидел он явно не в старбаксе, и от кассы его отделяло максимум метра полтора — он бы увидел стаканчик, выставленный на стойку. Он также отметил, что ни у кого в очереди до этого подобное не спрашивали, хотя тут же подумал, что мог просто не услышать. Минут через пять перед ним с негромким стуком выставили бумажный стаканчик, на котором аккуратно выведенными буквами красовалось его имя с сердечком на конце. Антону был приятен флирт — он бы солгал, если сказал, что не был, — но взаимностью он не располагал, как минимум по причине своей ориентации, а пить какао под вечным надзором чужих стреляющих глаз не хотелось. Стараясь сделать это как можно более незаметно, Антон под столом поменял местами кольца на руках, надевая на безымянный палец то, которое было больше похоже на обручальное. Он дождался очередного мимолётного взгляда и с извиняющейся улыбкой на лице ткнул в украшение, означающее, что он уже занят. Конечно, можно было просто не реагировать на игру в гляделки — скорее всего, девушка бы быстро сдалась, переключаясь на кого посимпатичнее, но Антону такой способ казался излишне грубым. Он предпочитал отводить чужие подкаты кольцом, потому что вместо «ты мне неинтересна» это говорило «извини, я верен кое-кому другому». Обычно работало на пять с плюсом. Как и сейчас. Девушка, смущённо улыбнувшись и пожав плечами, отвернулась от него, оставляя наедине с какао. Антон хотел бы смотреть в окно, пока пьёт и согревается. Там, за ним, должна была виднеться вывеска его студии, может, знакомые лица мелькать, да и дождь, тарабарящий по стёклам, сам по себе красивый, успокаивающий. Но столики у окон заняты все, и, повернув голову, увидеть можно было только серый неинтересный бетон. Такое себе развлечение. Поэтому оставалось только думать. В основном, о себе, о том, что жизнь прекрасна, спокойна, счастлива, что в новом треке стоит немного приглушить басы, что завтра обещали тёплую и ясную погоду, что дома его, к сожалению, никто не ждёт… Последняя мысль простреливала голову как-то особенно болезненно. Вроде ещё недавно всё было так хорошо: чудесный человек рядом, совместные вечера, ночи, общий кот, которого по утрам можно было не кормить, потому что за тебя покормят, так много радости, совместного времени, чувств, улыбок. И вот теперь как будто и не было всего этого. Антон одиночество не любит и никогда не любил. Конечно же, он понимал, что сам на это всё согласился, что виноватых в этом нет и прочее по списку, но тоска тяжёлым грузом сдавливала сердце, жаждущее чего-то большего, чем призрачная надежда и томительное ожидание. А были у него только они. Ну, и ещё телефон, благодаря которому Антон ещё не свихнулся. Чизкейк, красиво посыпанный кокосовой стружкой, резко начал казаться невкусным, а какао горчить. Ни пить, ни есть, ни смотреть на дождь больше не хотелось. Хотелось только написать человеку, по которому Антон больше всего скучал, которого ждал и которого слишком давно не видел. Желания всегда были сильнее его, поэтому сопротивляться им Шастун не видел смысла. Он уже было вытащил из заднего кармана самсунг с парочкой трещин на экране, как впереди раздался голос. Такой невероятно знакомый, такой значимый, родной. — И какао, пожалуйста, — закончил Арсений, наполовину скрытый бетонной колонной. Он действительно стоял там, расплачиваясь с той самой невысокой девушкой, и был таким красивым с этой своей вежливой улыбкой на губах и слегка влажными волосами, даже в таком виде словно уложенными, самой природой, между прочим. Это на сто тридцать процентов был именно он, и у Антона всё внутри перевернулось от осознания. — Арс? — он вскочил из-за стола, как будто ужаленный, и уже через пару секунд оказался совсем рядом с кассой, взбудораженный, счастливый, искренний. Глаза, голубые и чистые, удивлённые слегка, взметнулись вверх, пробежались по лицу, восторженному и сияющему, по не успевшей высохнуть чёлке, потом по руке с надетым кольцом. Оно блестело в свете тёплых ламп и привлекало к себе больше внимания, чем было нужно, но Антон, ничуть не смущенный, не обращал на него никакого внимания, разглядывая Арсения, невероятно красивого и родного. Ещё несколько секунд их личной тишины в шумной кофейне закончились тогда, когда Попов очаровательно широко улыбнулся, указывая на чужой безымянный палец и произнёс: — Я не предлагал, конечно, но значит ли это, что ты согласен? Антон засмеялся, чувствуя волну радости, накрывающую его с головой. Он кивнул совершенно беззаботно и тут же накинулся на Арса, обнимая его так крепко, как только мог. — Я так соскучился, — прошептал он ему на ухо, — ты когда вернулся? Почему не написал? Мимолётно осмотревшись, Арсений оттянул всё ещё держащегося за его плечи Антона в сторону столика с чизкейком и какао, чтобы никому не мешать, и они оба плюхнулись на диван, размыкая руки. — Пару часов назад, я закинул чемодан домой, но тебя не нашёл, — Арсений хитро ухмыльнулся, — подумал, что раз ты на работе, то можно сделать сюрприз. Антон снова подался вперёд, крепко обнимая, не выдерживая отсутствие тактильного контакта, и прижал Попова ещё ближе, но всё равно недостаточно. Больше всего остального ему хотелось сейчас Арса поцеловать, потому что с его театральными гастролями виделись они в последний раз даже слишком давно. И это было мучительно: созваниваться, списываться, смотреть записи концертов в инсте, эфиры, но не иметь возможности дотрагиваться, целоваться, нежиться. Арсений был далеко, и Антон не раз жалел, что закинуло его в такую задницу мира, что даже приехать поддержать не выходило: слишком дорого и долго. Приходилось терпеть, сжимая зубы, и ждать, пока на их кровати они с Арсом снова станут засыпать вдвоём. Чужие губы были всё такими же великолепными, как и всегда, и трогать их, хоть как-нибудь, хотя бы просто быстрым чмоком, хотелось до зуда. Но в кафе было слишком людно. Да и невежливо это немного — лобызаться в общественных местах. Поэтому Антон только котёнком утыкался Арсу в шею и чувствовал тепло от того, как их бёдра жались друг к другу через два слоя ткани. — Поехали домой, если ты закончил, — тихо предложил Попов, незаметно поглаживая костяшками широкую спину Антона. Он тоже по нему очень скучал. — Два какао и круассаны, пожалуйста, — громко позвала девушка за стойкой, и Антон улыбнулся счастливо, как никогда, потому что заказ был таким милым и таким предсказуемым. Именно из-за Арсения Антон подсел на дурацкий «настоящий» кофе. Именно Попов готовил его в турке по утрам, пил сам постоянно и поил Антона. Именно он твердил, что нельзя заливать в себя что попало и что, если нормального кофе в меню нет, нужно брать какао. Кофемашина, кстати, тоже появилась из-за Арсения, точнее, из-за его отъезда. Просто так же вкусно варить кофе на плите у Шаста не получалось, а привычка никуда деваться не планировала. Кофемашина делала всё сама, поэтому и устроилась на их небольшой кухне в качестве помощника. — Поехали, — ответил Шаст, забирая сумку с ноутбуком, — только какао забери, а то до дома ехать далеко, а значит, кофе будет не скоро. Они засобирались, намереваясь выйти из-за стола, но, уже почти встав, Антон в последний момент задел сумкой бумажный стаканчик, и какао, которое он пил открытым, разлилось ему прямо на штаны. Оно, остывшее уже немного, не обжигало, но Антон всё равно заматерился смачно себе под нос и злобно посмотрел на тёмно-коричневое пятно на левой штанине. Арсений засмеялся тихонечко, беря своего неуклюжего Антошку за руку, и по дороге к двери перехватил подставку с новым какао и круассанами. Они вышли на улицу прямо в разгар дождя. Антон продолжал материться, потирая ногу и будто надеясь, что пятно исчезнет от одного только усердия, а привыкший к этому Попов только посмотрел по сторонам, крепче сжимая пакет с круассанами и подставку в одной руке и Антона в другой. Он весело кивнул сам себе, направляясь куда-то вверх по улице, и дождь, не давая никаких поблажек, застучал по их макушкам. — Ты куда? — спросил Антон, всё ещё увлеченный пятном от какао. — На остановку, — просто ответил Арс. Несколько секунд потребовалось, чтобы переварить услышанное, но до конца чужие слова Антон понять не сумел. Только когда они оказались под небольшим навесом, мокрые и всё ещё держащиеся за руки, до Антона дошло, и он вскинул высоко брови, возмущаясь: — Ты с ума сошёл? Арсений только пожал плечами, вручая своему молодому человеку пакет с круассанами, а потом потянулся в карман, чтобы достать оплату за проезд. Возмущаться Антон, конечно, всё равно продолжил, но ровно до тех пор, пока они не оказались внутри полупустого автобуса, едущего как раз к их остановке. Как бы там ни было, а именно тут они увиделись впервые, а это романтично всегда — возвращаться на место встречи — и по-особенному трепетно. Антон уложил голову на тёплое плечо Попова и отключился, вдыхая его запах: нужный, вкусный, замечательный. Несмотря на дождь, пятно на джинсах и кучу предстоящей вечером работы, Шаст был так счастлив, что улыбку сдерживать не получалось даже при полной концентрации и закрытых глазах. Он улыбался, как дурак, и точно знал потом всю свою жизнь одну простую для себя истину: хорошо, когда тебя ждут дома, но ещё лучше, когда едут в ваш общий дом вместе с тобой.