Воспоминания о прошлой весне

На часах 22:30. Грушка спокойно лежит, залипает в телефон, как вдруг ему приходит сообщение. Слава Мирный, 22.30: Слыш педик ты какого хуя с моей бабой сосёшся? Иди с Печориным потрахайся пидор Грушницкий хмыкнул. «Ну надо же, какой невоспитанный мальчик!» Эдуард Грушницкий*, 22.31: С какой конкретно бабой я сосусь?) Слава Мирный, 22.31: Ну ты и сука. Пизда тебе завтра в 19.00 на стрелке сучка за горожами Эдуард Грушницкий, 22.31: Так и быть. Приду со словарём русского языка😘 Слава Мирный, 22.32: Ты здохнеш завтра Грушницкий ухмыльнулся телефону, но, отложив его и немного поразмыслив, парню стало реально страшно. «И что я ему сделаю? Я же даже драться толком-то не умею… Но идти нужно, а то мало ли, что он с Алёной сделать может». Знаете, я в бога не верю, но, если он есть, он явно решил помочь Грушке. Алёна рубилась с Гришей в какую-то настолку, как вдруг экран телефона засветился надписью «входящий вызов». Печорина подняла трубку: – Алло? – Алёнка, ахтунг, слушай меня внимательно, – раздался чуть грубый прокуренный голос Миши, друга Славы, с другого конца провода. Печорина насторожилась: после таких слов не стоило ожидать ничего хорошего. – Слава твоего Грушницкого на стрелку вызвал. – Как? Ты шутишь? – девушка не на шутку испугалась: всё-таки Слава редко держит себя в руках, от него чего угодно ожидать можно. – Я эбсолютли серьёзен. Так ладно, я побежал. Поставь за своего парня свечку. – Ага, спасибо за инфу… – Печорина убрала телефон, подняв растерянный, но в то же время полный надежды взгляд на брата. – Ну говори уже, – Гриша явно просёк неладное. Девушка тяжело вздохнула. – Там Слава Грушку драться за гаражи позвал, – начала Алёна издалека, намёками. Печорин прыснул. – Ну и отлично. Грушницкий прекрасно знал о существовании Славы, нахуя лез, непонятно. – Гришенька, ну пожалуйста, – взмолилась девушка, – он ведь прибьёт Грушку! Печорин тяжело вздохнул, но согласился. «Чёртов Грушницкий! Не любил бы его, ни за какие коврижки не полез бы помогать. Как бесит, дурак!» Время 19.20, а Грушка только вышел из дома. Он шёл гордой походной, однако внутри у него всё клокотало и пенилось, было ужасно страшно. «Он меня отпиздит. Блять, я ещё и опаздываю, мне точно пизда…» Вот они, заветные пошарпанные гаражи. Дико хочется развернуться, убежать, но Грушницкий не может. – Опа-па! А вот и наш Эдик-педик, – такими словами Славы был встречен парень. – Здравствуй, Слава, – Грушка ядовито улыбнулся и, выудив из кармана орфографический словарь, протянул его оппоненту. – Вот, как и обещал. Мирный взял увесистую книгу, повертев её в руках, и улыбнулся. – Бля, рил спасибо, Грушка, – он посмотрел в глаза Грушницкого, улыбнувшись ещё шире, и, размахнувшись, прописал словарём парню по лицу. Последний потерял равновесие и впечатался в стенку гаража. Послышался дикий ржач: это смеялась банда Славы. Мирный схватил Грушницкого за шиворот и притянул к себе. – Ну что, готов получать пиздюлей? — А это что сейчас было? — Грушка нагло улыбнулся, за что ему моментально прилетело по лицу. Слава швырял, пинал, бил и колотил оппонента, один раз даже ударил его головой о гараж. Мысли Грушки смешались в один огромный тяжёлый ком и сильно давили на черепную коробку. Было больно, даже очень, парню хотелось быстрее прекратить это всё. Он сильно крутанулся, повалив Славу на землю, однако сам оказался под Мирным. "Вот это огонь по своим и устроил". А Славке это только на руку: он переместил руки на горло Грушницкого и начал душить его. Конечно, вы можете подумать, что это финал для нашего Грушеньки, однако разум в его раскалывавшейся от боли голове ещё оставался — парень изловчился и зарядил коленом ниже пояса Славы. Тот моментально отлип, корчась от боли, а Эдик в это время ударил ещё и по чужому носу. Сказать, что Мирного это взбесило, ничего не сказать. — Лёня, Егор, держать его! — скомандовал Слава. В ту же секунду двое рослых крепких парней схватили Грушницкого за руки. Слава, наконец, разогнулся и, достав нож из кармана, разрезал им футболку противника, а затем поднёс лезвие к груди парня. Грушка в ужасе выпучил глаза, стараясь вырваться. — Не дёргайся, — рявкнул один из парней, что держали Грушницкого. — НОЖ ПОЛОЖИЛ, ПАДЛА НЕДОТРАХАННАЯ! — раздался громкий крик за спиной Славы. — Гриша, — тихо и с облегчением выдохнул Грушницкий. — Гриша! — банда Мирного всколыхнулась и бросилась наутёк. Слава тоже пытался бежать, но был схвачен Печориным. — Ой, Г-гришенька... А мы тут это... — парень не смог договорить: его подпухшее от алкоголя личико познакомилось с асфальтом, а потом — с углом гаража. — Ещё раз хоть пальцем тонешь Грушку или Алёну, я тебе хребет вырву и затолкаю в очко, да поглубже, понял?! — непередаваемый гнев Гриши потоком полился на Славу. — Понял, понял! — поспешно закивал парень и дал дёру. Печорин повернулся к Грушницкому, который еле держался на ногах, но счастливо улыбался. — Гриш, ты пришёл. Печорин крепко обнял Грушку, мягко поглаживая его по спине. — Груш, скажи честно, ты идиот? Ну куда ты полез? Ты же в жизни ни с кем не дрался. Грушницкий жался к Печорину, хватался за него, словно он был спасательным кругом. — Я думал, что смогу... Прости, Гриш. За то, что заставил тебя переживать, за то, что разорвал общение с тобой. Просто, — он глубоко вздохнул. — Просто я влюбился в тебя, а потом спалил ту ситуацию в туалете. Я так разозлился на тебя, прости меня. Давай продолжим нормально общаться, я хочу... Печорин тепло рассмеялся и взял лицо Грушки руками. — Просто заткнись и поцелуй меня уже, — проговорил он и сам затянул Грушницкого в поцелуй. — Я тебя люблю, а то, что было на вечеринке, было желанием, я в карты проиграл. Грушка не верил своему счастью. Близость Гриши, прикосновение мягких и до чёртиков любимых губ — всё это сносило крышу. — А Алёнку придётся бросить, — напомнит Печорин. — Придётся, — прошептал Грушка, снова целуя Гришу.