Воспоминания о прошлой весне

«Кап, кап, кап», — монотонно и выбешивающе одинаково стучали капли дождя по стеклу. Давненько в этом районе не было дождей, Грушка заметил это только сейчас, сидя напротив окна в маленькой спальне. Раньше его жутко раздражала духота и жара в комнате, а теперь здесь стало так холодно и противно, даже несмотря на то, что за время пребывания у Онегина она не проветривалась. Эдик попробовал какао, что всё это время держал в руке, и ужаснулся: оно было противным и терпким, совсем не таким, как у Гриши. Печорин творил с напитком что-то невообразимое, так что он становился сладким, однородным и даже нежным в какой-то степени. Почему же Грушницкий бросил его? Разве им было плохо вместе? Очевидно, нет. Но что-то в Эдике переменилось, резко, но не кардинально. Может, просто погода так на него повлияла? А может, это вообще не Грушка сделал? Точно, его просто подменили! Но ведь он помнил всё чётко и ясно: его дрожащий голос, страх и боль в прекрасных глазах Печорина, это проклятое клубничное мороженое, которое стало у него любимым только потому, что ассоциировалось с Гришей. Теперь уже поздно что-то думать, Гришенька ни за что не примет его обратно. Ни-ког-да. *** — Конечно блять я приму его! — чуть ли не кричал Печорин Пьеру, который в небольшом ахуе выслушивал поток мыслей Гриши. — Потому что ужасно люблю. Ну что, что я сделал не так? Разве я недостаточно уделял ему времени, любви, ласки? У нас была и нежность, и забота, и секса было достаточно. Ну почему он разлюбил меня? Верховенский немного помолчал. — Видишь ли, Гриш, иногда люди просто перестают любить. На это может не быть причин, так же как и на то, чтобы любить кого-то. С другой же стороны, так спонтанно и резко разбить всё, что было между вами, это бред несусветный, и я Грушку не оправдываю. Гриш, — он сел на корточки перед другом, — нам всем нужны звёзды, звёзды, ради которых мы будем светиться сами. Они делятся теплом и светом, нежностью, помогают идти и жить дальше. Так, может, Грушка просто не та звезда? — Нет! — Гриша резко встал с кресла и чуть не опрокинул Петрушу. — Нет-нет-нет! Не говори ерунды. Он мне нужен, Петь, понимаешь? Я его люблю чуть ли не больше жизни. Верховенский понимающе кивнул. — Но ты же не удержишь его насильно. — Я знаю… — Печорин опустился обратно и закрыл лицо руками. — Я так хочу к нему. *** Утопая в своих размышлениях и неопределённости, Грушницкий решил проверить, любит он Гришу или ему просто показалось в тот момент. Инста, нужный профиль, и вот он уже совершил непоправимое: @GrushaUkushennaya: Маш, привет. Как насчёт прогуляться завтра? За мороженым сходим, парк посмотрим. Ответ пришёл почти сразу же: @Lig0vskaya: За мороженым говоришь… Ну пойдём😏 Завтра в два? @GrushaUkushennaya: Давай. Буду ждать тебя💕 Парень подумал и всё же стёр сердечки. Не стоит давать надежду, которая, скорее всего, расколется. На часах уже 14:10, а Маши всё нет. Может, она пошутила над Эдиком? «Гриша никогда не опаздывал», — вдруг пришло в голову, и Грушка потряс кудряшками, чтобы выкинуть эти мысли из головы. — Груш! Привет! — на шею ему бросилась милая блондинка и сладко чмокнула парня в щёчку. — Прости, что задержалась, кот воду развернул прямо перед выходом. Пришлось убирать, чтобы от мамы не получить. Идём? Девушка вся светилась. Она была несказанно рада, что Грушницкий позвал её гулять. Он, конечно, не Печорин, но тоже ничего такой. Грушка только улыбнулся и выдал что-то типа: «Хорошо выглядишь», — чем сильно засмущал Лиговскую. Они шли почему-то за ручки. Кажется, это была Машина идея, Эдик не обратил внимания. У Маши была маленькая хрупкая кисть, с красивым маникюром формы миндаль, но не таким броским, как у Лариной младшей. У Гриши ладони были немного больше Грушкиных, чуть грубоватыми, но всегда бережно обходились с Эдиком, гладили, обнимали, придерживали и, если надо, могли защитить. Наконец показался ларёк с мороженым. Лиговская взяла ванильное, а Грушницкий отказался, но тут же, опустив глаза, увидел рожок клубничного в своих руках. «Твою мать…» — Груш, а ты чего молчишь? — они уселись на каменную скамью в парке. — У тебя стряслось что-то? Эдик покачал головой и попробовал мороженое: Гришино было вкуснее. — Да я чего-то… сам не знаю, короче. Что-то с головой, наверное, — он посмеялся, но довольно неестественно. Маша вздохнула, уложив руку на чужое плечо. — Груш, если вдруг случится что-то, мы можем это обсудить. Возможно, я не очень хорошо тебя знаю, но чем смогу, как говорится, — она улыбнулась и опять поцеловала парня в щёку. Гриша так не целует. Он делает это в разы мягче, задерживает губы на коже дольше, словно старается впечататься в память, и отпускает через несколько мгновений, а потом льнёт ещё раз. Разве кто-то умеет так же? Они шли по парку, пока Маша рассказывала Эдику о своей поездке в лагерь, про кота, про кофе, который готовит парень, похожий на эльфа, но Грушницкий был глубоко в своих мыслях. Гриша, Гриша, Гриша… Повсюду его запах, образ, кажется, даже сейчас. Подождите, или не кажется? — Ой, у тебя пух в волосах запутался, — Лиговская остановила парня и повернула к себе. Глаза у неё голубые, холодные, немного наивные; у Гриши — серые, с искоркой и такие любящие. Эдик бы всё отдал, чтобы вечно смотреть в них. Маша привстала на носочки, выпутала пух и вдруг прильнула губами к губам Грушки. Безусловно, тот не ответил, но тут взгляд его упал за девушку. Точно! Это Гриша, иначе и быть не могло, а в руках у него… цветы? Нет, нет, ну почему? Неужели Эдик так заменим? Неужели Печорин ничего не лишился? Неужели… — Маш, мне нужно идти, — он крепко обнял подругу, стараясь сдержать слёзы. — Это не потому, что ты… Спасибо за прогулку, мне это очень помогло к-кое в чём. Пока, — он резко развернулся и бросился прочь. *** Опять эти премерзкие многоэтажки, в которых Грушка уже теряется и тонет. Почему они такие холодные? У Гриши домик розовый, на одной из стен даже красивые цветы, такие же, как расцветали у Эдика в душе, когда Печорин был рядом. Ну что он за идиот? Как он мог бросить такого прекрасного, волшебного, самого-самого?.. В квартире пусто. Парень бросился открыть окно, потому что задыхался от духоты. Не помогало: трахеи точно забили хлопком, а лёгкие залили водой. Как же так? Он умрёт? Вряд ли. Быстрее, быстрее, дайте кислорода, пожалуйста, сейчас же. Только вот никакой кислород не помог бы ему так, как присутствие Печорина. — Вернись, Гриш, Гришенька. Я такой идиот, Боже, я не знаю, что это было. Мне только показалось, просто почудилось, понимаешь, Гриш? — кричал он сквозь слёзы, лёжа в кровати. — Я без тебя не смогу, Гриша… Звонок в дверь больно ударил по перепонкам, пришлось открыть. Господи… Как же, как же это так? Он пришёл, вернулся. Неужели услышал? — Привет, — робко поздоровался Печорин и вытащил из-за спины ромашки, те самые, которые Эдик видел у него в парке. Из груди не выходило ни одного слова, а по щекам градом текли слёзы. Грушницкий бросился на шею Гриши и разрыдался. Последний вздохнул и поднял мальчишку на руки, занёс домой и сел с ним на кровать. — Прости меня, — прошептал он, но Грушка тут же перебил его: — Нет! Гришенька, я тебя люблю, люблю, люблю, слышишь? Я не знаю, не понимаю, что случилось тогда на речке. Это будто был не я. Я бы умер тут без тебя, точно умер бы. Не уходи, прости, Гришенька, Гриша, — парень жался к возлюбленному и не мог успокоить рыдания, что сотрясали его плечи. — Шшш, птенчик мой, ну что ты так? — Печорин мягко поцеловал парня в висок, заставив того растаять в руках старшего окончательно. — Я здесь, никуда от тебя не денусь, глупышка. А компенсировать тебе всё это придётся. Грушка шмыгнул носом и поднял глаза на Гришу. — И как же? — Ооо, это страшное условие, но придётся согласиться. — О нет, что меня ждёт? — Тебе придётся оставить меня у себя на ночь, обнимать и целовать! — Ох, какая тяжёлая ноша… Но я согласен! — Грушка рассмеялся и вовлёк Печорина в сладкий поцелуй, на который тот с удовольствием отвечал.