Зверь

Около полуночи Римус проснулся. Голова звенела. Ему было так хорошо словно он заново родился. Поднявшись с дивана он надел штаны и с этого момента, что-то начало проесняться в голове. Он осмотрел диван. Сидение в крови. В крови Гермионы. Голову как током пробило. Воспоминания катились одо на другое. Брови его поднимались, а глаза разширялись. Он попятился назад, но запнулся о ножку стола и упал на пол. <Что я наделал...> — промелькнцло в сознании. Он не верил, не хотел верить, что сделал это. Он всегда был против насилия, всегда защищал безпомощных. Что с ним стало? В кого он превратился? Он возненавидел себя пуще прежнего. Слёзы полились рекой. Как он мог надругаться над ней? Над прекраснейшей девушкой в мире. Над его единственным солнцем <Она пожалуется министерсву... — При этой мысли тело его вздрогнуло — В минестерство защиты магов. > Он подскочил на ноги и прошёл в конец дом, чтобы не видеть грязного дивана. Громко заорав он с силой стукнул кулаком о стену. Боль залилась по всей руке. <Я это заслужил...> Он ударил ещё раз, ещё и ещё. Когда рука уже не поднималась. Он повёл себя как животное, когда набросился на её. До сегоднешней ночи он думал, что он вполне управляем, вполне вменяем. Видимо его ликантропная форма вышла наружу. Он непереносил своего проклятия. Так он называл своё превращение в оборотня. Он почувствовал, что не может болше это выносить. Слёзы катились по щекам. Сердце разрывалась от печали. Это было не выносимо. Как он теперь будет на её смотреть. Что подумает Дамблдор, Сириус, Гарри. Они верили в его. Считали другом. Гарри доверял Римусу как отцу, а он изнасиловал его лучшую подругу. — Я уже не человек... — прошептал он сам себе. Я зверь... — Мелькнуло в сознании. Римус направился в кухню. Там он достал из тумбочки острый, кухонный нож. Если он и вправду животное, то лучше ему не жить вооще. Почти не раздумывая он резко провёл ножом по запястью левой руки. Острая режущяя боль ударила в голову и потекла по ране вместе с кровью. Он скрючился схватившись за руку, но не закрывал рану, не сдерживал кровь. Из его губ вырвался зверский, протяжной стон. Пол под ногами окрасился в бордовый цвет. Голова начала кружиться. Сначала слабо, апотом так сильно, что он сел на пол измазав штаны кровью. Рака пульсировала болью. Он положился на спину прижав левую руку к груди. Он это заслужил. Заслужил умереть. Он начал чувствовать как теряет сознание. Веки закрывались, голова кружилась всё сильнее. Он в последний раз подумал о Гермионе. О её звонком голоске, нежной как шёлк коже. Он услышал как открываеться дверь. Глаза на какое-то время перестали слипаться. Он услышал голоса. Кто ходил по его дому. — Где он!? — Сказал молодой разьярённый голос Драко. — Драко успокойся... Пожалуйста. Услышав её голос Римуса как током шибануло. Он знал, что к нему придут. Он ожидал увидеть кого угодно. Авроров, Министра Магии, Дамблдора, кого угодно, но не Гермиону. Слышались громкие шаги. Кто-то грозно, с видимой яростью ходил по дому. — Люпин! Выходи ублюдок! — Драко видимо узнал о его вечерних посиделках с Гермионой и явно не в восторге от этого. — Драко пожалуйста... — Голос Гермионы надрываеться, она плачет. — Не надо. Нам не нужны проблемы. У Люпина кольнуло сердце, плачь Гермионы невыносимо трогательный. Если бы он не заставил её плакать вчера, то бы злился на Драко за её слёзы. Гермиона завизжала. Негромко, но отчётливо. Звук был близко. — Драко он здесь! В крови! — Голос срывался, у неё был нервный срыв. Слишком много малышка перетерпела. Громкие шаги Малфоя направились в сторону кухни и застыли в районе порога. — Твою мать... — Парень выругался. Римус услышал чьи-то негромкие, приближающиеся шаги. Потом почувствовал движение рядом. — Профессор Люпин. — Робко пролепетала Гермиона. Голос раздавался очень близко. Римус с огромным трудом открыл сонные глаза и увидел перед собой склонившууюся Гермиону. Глаза были мокрые и покрасневшие. Она плакала. Правда Люпин не особо понимал из-за чего конкретно. Видимо из-за всего, что произошло в последнее время. — Гер-мион-на... — Прерывисто простонал Римус. — Я люблю тебя... прости. — Прошептал. После этих слов. Голова наяала кружиться невыносимо сильно. В глазах потемнело. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Непонятные слова или фразы доносились настолько звонким эхом, что он ничего не мог разобрать. Когда голова резко перестала кружиться, а в сознании окончательно стало темно, он испустил свой последний выдох.