Поразительная воля к жизни.

Маслянистая лампа на её столе продолговата, с вытянутым носиком, без крышки, больше походит на простой горшок для молодой рассады. С гнутой золотистой ручкой, рисунками и пентаграммами, чадит от плохого масла. В комнате полумрак, книжный шкаф отбрасывает монструозные тени, корешки книг потусторонне, серебристо светятся от красок. Цин, кажется работает, но в то же время клюёт носом, она засыпает и в то же время бодрствует, ходя по тонкой грани полудремы. Все привыкли, что надсмотрщик работает дольше всех, ложась до конца четвёртой стражи, и поднимаясь задолго до рассвета. На столе, рядом с письсменными принадлежностями, бодрящий настой, поддерживающий силы. В свои внутренние покои она никого не пускает. "Мой брат сильно болен..." - и никто не спорит, страшась и помятуя, что Вэнь Нин никогда не обладал крепким здоровьем. А злая Цин, отвлеченная от дел и очередного больного, совсем невыносима... "Целитель не обнажает меча и не обогряет рук кровью. Пеструет жизнь и... " Как птица в силки, скованная клятвой. Осознает, что попалась... На застеленных лежанках перед ней, после двух кризисных суток, порознь устроены два ладно "сложенных" тела, накаченные лекарствами, утыканные иглами, одно, сильно повреждённое, под сложной конструкцией из жестяных желобков - трубочек. Супруги - Цзяны... -Поразительная воля к жизни- шелестящий голос разносится по комнате и проникает даже в самые удалённые уголки пeрeоборудованных покоев. Ноги и спина от продолжительной работы в одном положении затекли и девушка поднимается с места в поисках опоры упираясь ладонью на твёрдую, выскобленную поверхность стола, сооруженную, очевидно, из светлых широколиственных пород. В Ланьхуа она прибывает из - за срочной депеши, какую принёс ей в Илин запыхавшийся гонец. В свитке был лишь приказ явиться в пристань, без лишних слов и особых, полагающихся к такому случаю, крох информации. Косые загустевшие лучи дневного светила мягко опадают, окрашивая отдельные пряди юноши в неопределённо насыщенный цвет. За резными лотосовыми воротами её встречает резкий и характерный привкус металла, запекшаяся кровь залившая ростительную мозаику, мешанина из тел адептов, своих и чужих, и те шумно галдящие, что остались в живых и громко переругивавшиеся касательно посмертной участи тех, что носили когда то облачения фиолетового цвета. По среди управляемого хаоса, на террасе главного дома, прежде принадлежавшего правящей семье, на складом сиденье восседал Вэнь Чао, что странно, без верного Чжулю, с одной Цзяо, старательно разминавшей его плечи и подливавшей своему господину вина. Его телохранитель либо слонялся где то по близости, либо был услан по заданию власть придержащего. О всех возможных вариантах, Вэнь Цин, приподнявшая подбитый тканью подол, переступая через плотный рой покойников, предпочитала не думать. -Вэнь Цин, Вэнь Цин - ухмылка и вальяжное обращение, Чао смотрит на неё предвзято и с высока, - Ты знаешь, зачем сюда тебя позвали? Девушка раздраженная подобным небрежением к себе, выразительно изогнула бровь. - Не имею и малейшего предположения второй молодой господин. Меня сняли с места в надзирательском пункте в Илине, не сообщив подробностей. Откровенная усмешка на неказистом лице и пас рукой, указующий на двух заклинателей, накрепко сцепивших свои руки. -Вэнь Цин, ты же лекарь, скажи мёртвы они или нет? Ты ведь можешь это определить? - И ты позвал меня только за этим? - холодный взгляд и ледяное изумление, но к осмотру приступает тот час. Этот второй господин в своем "праве". Мужчина и женщина. Первый изящен и гибок, как молодая ветвь ивы, черты лица изящны и тонки. Беглый осмотр и она едва сдерживает возглас изумления, сохраняя невозмутимый вид. Несколько точных ударов и грудная клетка разворочена. С таким не живут, но этот мужчина отчаянно цеплялся за жизнь, дыхание его прерывисто и слишком поверхностно, почти не угадаешь, если не приглядеться. -"Он не агонизирует, но немного и..." А женщина, в зените лет и силы, с ликом волевым и решительным, с ненарочно разбитым виском, где отставала кожа и "мясо" виднелась обнажившаяся кость, удар меча, в считанные милиметрах от сердца. И она отчаянно цеплялась за жизнь. -"С таким не вижить, но они сражаются из последних сил" - впечатленная, Вэнь Цин поднимается, решаясь тогда совершить подлог и с губ слетает само: - Они давно мертвы. Хоть трупное окоченение пока не началось. Ты лишь за этим звал меня, напрасно тратя моё время? Открыто выразив подобное недоумение непроходимой тупости, она вместе с этим ещё и язвит. - Надеюсь, тебе хватит ума убрать их тела и использовать талисманы. Кто знает насколько эти Цзяны последовательны в своих ритуалах. Проснуться и обнаружить у себя под боком двух лютых, мне ни к чему. Этой ночью, впрочем, свершится кража и "останки" главы и его супруги бесследно пропадут.