My boy

Сегодняшний школьный день Хитоши был самым лучшим из всех, потому что он спал вместе с Айзавой и назвал его «папочкой». Когда он еще смог бы назвать так Шоту или проснуться около него? Банально, но он счастлив. Пусть слово «папочка» было, чтобы поиздеваться над Мики, но он давно мечтал произнести это вслух. Произнести ради того, чтобы увидеть смущение и растерянный взгляд Айзавы. Он смог смутить любимого человека, это заставляло улыбаться. По-глупому и по-детски растягивать улыбку от того, что Шота услышал его тупой недо-флирт. Он безнадежно влюблен. Хитоши сидел за партой то и дело щелкая ручкой, чтобы немного успокоиться и перевести мысли на учебу, но это ни черта не помогало. — Ребята, успокоились! — громкий голос учителя заставил его вздрогнуть и перевести взгляд на учительское место. — Слушаем нового одноклассника! — голос резанул слух, болезненно отдаваясь в висках. Посередине класса стоял парень со светло-каштановыми волосами и неловко улыбался присутствующим. Улыбка была ровной и белоснежной, словно голливудская, а волосы были аккуратно и стильно уложены на бок. На ногтях можно было заметить темно-синий лак, который постепенно начинал слазить, а на лице появлялись небольшие ямочки, когда парень широко растягивал улыбку. Также на портфеле висел старый брелок, постоянно покачиваясь в разные стороны и кеды, зашнурованные разными цветами. Если долго и упорно вглядываться, то можно было заметить пару интересных деталей. Например, под локонами было не столь заметно, но в правом ухе висела маленькая черная сережка и серебряный кафф на хрящике. — Меня зовут Такеши Ёсида, — подросток быстрым взмахом написал иероглифы на доске и отложил мел в сторону. — Рад со всеми вами познакомиться, — парень низко поклонился перед классом. — Надеюсь, что могу рассчитывать на вашу помощь, — и снова приветливо улыбнулся. Чем дольше Шинсо смотрел на подростка, тем больше что-то отталкивало от него. На вид обычный парень с непримечательной внешностью, но его взгляд был пугающим: злобным и пустым, как будто у него не было той самой искры жизни, как у остальных. Не было чего-то, что могло зацепить: как пустой сосуд. Взгляд мертвой рыбы. И доверять обладателю рыбьих глаз не особо хотелось.

***

Со звонком на обед половина учеников ушла в столовую, побыстрее раскупать свежую выпечку. В классе осталось всего несколько людей. Солнце приятно грело спину и затылок, из-за чего подростка сильно клонило в сон, хотелось на какое-то время забыть о проблемах и немного вздремнуть. Белые мушки плясали перед глазами, а в голове неприятно копошился рой мыслей. Шинсо, потянувшись, полностью разваливался на парте и уткнулся лицом в изгиб руки. «Интересно… Сегодня есть скидка на любимом кофе Айзавы? — пальцы выводили причудливые узоры на парте, бездумно блуждая по краю. — Что мне сегодня приготовить на ужин?» Хитоши все еще не мог уснуть из-за оставшихся учеников, они все время что-то обсуждали настолько громко, что в висках начинало стучать от каждого их слова и отдавалось дикой болью в лобной доле. Шинсо перевел уставший взгляд на одноклассников и внимательно вслушался, о чем шел разговор. — Какая у меня причуда? Я могу заставлять ощущать влюбленность сильнее или же усиливать привязанность к возлюбленным, — парень мило улыбнулся, и ямочки снова появились на его розовых щеках. — Наверное, в вашем классе есть те, у кого причуда куда сильнее, чем моя, — а после улыбка исчезла с лица. Выглядел Такеши довольно хитрожопым парнем, что Хитоши не удивился бы, если девочки остались рядом с ним не по своему желанию. — У нас есть Шинсо, который может взять разум под контроль, — он как всегда пропустил слова про себя мимо и попытался не думать о них. — Шинсо, расскажи ему о своей причуде! — парню хотелось проигнорировать просьбу, но, когда в спину смотрело несколько пар глаз, было довольно затруднительно увильнуть и остаться нетронутым. Хитоши сморщил нос и, прикрыв глаза, попытался притвориться спящим, но было уже поздно. «Просто отвалите! — он сжал пальцы до побелевших костяшек. — Бесят! Как меня все бесит!» Встав со стула, Шинсо прошел мимо одноклассников, а после резко остановился на месте. — Думаю, вы и так все уже знаете, что мне еще рассказывать? — Хитоши попытался дружелюбно улыбнуться, но вышло довольно натянуто. — Я не смогу показать или похвастаться ею. Новичок с любопытством разглядывал Шинсо, а после расплылся в довольной улыбке. — Потому что она злодейская? Из-за этого? — его голос был как горечь, от которой сразу стало неприятно. — Боишься напугать остальных? — было сложно понять, сказал он это специально, чтобы вывести на конфликт или чисто ради интереса, чтобы понять. Шинсо мог бы ответить грубо или проигнорировать, но сейчас он из-за всех сил пытался быть со всеми дружелюбным. Хитоши обещал Шоте, а обещание надо держать. Нельзя всё за раз разрушить и показать себя настоящего. Внутренний он был бы никому не интересен и, возможно, снова оказался бы изгоем в коллективе. Сколько лет уже называли его причуду злодейской? Сколько лет его принижали и издевались, говоря гадости за спиной? Ложь. Все это было гнусной ложью, которая бесконечно лилась из их поганых ртов. Ложь, которая отобрала нормальное общение с другими и возможность быть обычным подростком без комплексов и загонов. Хитоши не знал, сломался он из-за этих слов или же уже давно был сломан. — Ты же не будешь её использовать на мне? — Шинсо развернулся и впился взглядом в его ехидную ухмылку. — Не особо хочется быть чьей-то марионеткой, — мерзкий осадок внутри скапливался, от чего становилось труднее дышать. Хотелось кричать, высказать все в лицо, устроить драку, лишь бы не молчать. Не стоять посередине класса с глупой натянутой улыбкой и не глотать эти мерзкие слова, ради какого-то чертова коллектива. Ради видимости нормального общения в группе. Ради того, чтобы не стать изгоем, которого бы обходили за версту. «Заткнись! Да что ты понимаешь, черт возьми! Кто ты такой, чтобы мне такое говорить?!» Хитоши посмотрел на растерянных ребят, после чего мило улыбнулся, пытаясь убрать гнетущую атмосферу и побыстрее замять всю эту ситуацию. — Нет, я не собираюсь применять свою причуду на ком-то из вас, — голос не дрожал и был как всегда спокойным и холодным, но руки все равно потряхивало. — Зря беспокоишься, — развернувшись, Шинсо дошел до двери и потянулся к металлической рукояти. — Погоди! — выкрикнул Такеши и, сорвавшись с места, добежал до Хитоши. Парень виновато улыбнулся, после чего взял Шинсо за руку. — Я же не задел тебя? — ладонь новичка была слишком холодной, настолько, что от этого прикосновения Хитоши вздрогнул, а после отдернул руку назад. — Извини, если это было грубо, — в бледно-розовых глазах читалась издёвка, а на лице не было ни капли раскаяния или вины. — Я не хочу ни с кем ссориться, лишь наоборот, — снова эта приветливая улыбка, от которой становилось тошно. От его прикосновения веяло холодом, казалось, что рядом с ним он замерзал, а холод прокрадывался прямо под кожу заставляя ежиться и трястись. Шинсо, резко отвернувшись, открыл дверь нараспашку и перешагнул за порог. Ему хотелось поскорее уйти оттуда, чтобы больше не видеть эти ухмылки и глаза, которые внимательно наблюдали за ним.

***

Последний звонок. Громкий гул учеников и толкотня в коридорах. Хитоши надевал на себя теплое пальто и поправлял лямку сумки на плече. Выйдя на улицу, Шинсо вдохнул полной грудью свежий воздух и выдохнул через рот. Морозная свежесть постепенно начинала отрезвлять и очищать от ненужной информации. Весь день он желал вырваться из душного кабинета и поскорее вернуться домой. Домой, где Хитоши всегда было уютно, тепло и комфортно, туда, где его ждали и принимали таким, какой есть. По пути Шинсо зашел в магазин и, пройдясь по прилавкам, взял любимый кофе Айзавы, который снова был по скидке. Иногда Хитоши брал и другие кофе, чтобы Шота мог попробовать кое-что новое. Взяв молотый кофе в зеленой упаковке и, прочитав краткую инструкцию по заварке, подросток закинул его в корзинку. «Надеюсь, ему понравится кофе с лесными орехами, — на губах парня дрогнула легкая улыбка, а глаза смотрели с некой нежностью на кофе, который так сильно любил подпольный герой». Наконец-то дойдя до квартиры, Шинсо попытался открыть дверь, но ничего не получилось. Осознав, что кто-то дома, парень постучал и терпеливо ждал, когда впустили бы внутрь. Услышав топот, а после поворот ключа, подросток счастливо улыбнулся. «Он сегодня вернулся пораньше…» — Хитоши, я пришел пораньше, и кое-что приготовил для тебя, — мужчина ласково улыбнулся подростку и потянул руку к пакету. — Смотрю, ты опять купил мне кофе. Спасибо, — голос был слишком бархатным и теплым, Шинсо хотелось чаще слышать его. Чаще, чтобы понимать, что он наконец-то дома. Хитоши вложил в руку пакет, а после замер, когда коснулся его пальцев. «Почему так плохо? — парня бросило в сильный жар, а руки задрожали, — Может, простыл? — картинка перед глазами резко задрожала, а после поплыла». Подросток быстро прошмыгнул внутрь и, сняв верхнюю одежду, направился в комнату. Какое-то время Хитоши пытался отогнать слабость, делая резкие взмахи руками и ногами, но она только усиливалась и сил, чтобы переодеться совсем не оставалось. «Плохо… — губы пересохли, а белая пелена перед глазами все никак не сходила. — Мне так плохо, — еле как, натянув на себя пижаму, он сипло выдохнул и мотнул головой. — Горячо». Пару раз выдохнув, он взялся за металлическую ручку, чтобы наконец-то выйти к Шоте. «Сегодня я обязан с ним поужинать. Шота старался… — резким толчком открыв дверь, подросток вышел в коридор, направляясь на кухню. — Я обязан». Остановившись напротив подпольного героя, Хитоши завороженно разглядывал его домашний образ. Айзава собрал темные пряди волос в небрежный хвост, а также высоко закатал рукава черной водолазки и медленно что-то помешивал около плиты. Теплый свет от лампочки едва освещал половину комнаты, делая его образ еще уютней и привлекательней, а тихое мычание, которое походило на милую мелодию популярной песни — заставляло Шинсо счастливо улыбаться, а сердце каждый раз трепыхать от нежных чувств к нему. «Сложно дышать… — схватившись рукой за грудную клетку Хитоши сипло выдохнул, — Что со мной происходит?» Шота, оставив деревянную лопатку в покое, обернулся к Шинсо. Подросток выглядел неважно: пунцовые щёки, затуманенный взгляд и растрёпанный вид, что походил на заболевшего. Айзава подошел к нему и положил руку на лоб. Хитоши поднял помутненный взгляд вверх, пытаясь разглядеть изменения, которые внес в себе Шота. «Ты сегодня… Такой красивый, — Шинсо не мог отвести влюбленного взгляда, ему хотелось бесконечно разглядывать мужчину. — Побрился и уложил волосы». — Почему ты такой красный? — взгляд Айзавы выражал столько много эмоций, что Шинсо даже было неловко за это. — Заболел? — голос всегда был ласковым, что только раз услышав его, Хитоши всегда успокаивался, а на душе становилось как-то легче. «Хочу прижаться к тебе, Шота». Хитоши протянул руки вперед и крепко ухватился за подпольного героя. Ему казалось, что он прямо сейчас ушел бы, исчез, пропал, оставив без возможности прикоснуться к нему. Губы беззвучно шептали множество раз «не оставляй меня». Было непонятное ощущение, которое кричало где-то внутри под коркой сознания, что Шота единственное его спасение, маленький мир и дом, где всегда было уютно и тепло. Там, где он мог быть собой. Быть тем, кем являлся на самом деле. Шинсо молча уткнулся носом в грудь и сжал пальцы сильнее на его лопатках. Айзава сделал шаг назад, но не оттолкнул подростка. Он был удивлен, но не смущен неожиданной ласке. — Ты плохо себя чувствуешь? — Шота медленно опустил руки на плечи, слегка комкая ткань, а после прижал Хитоши к груди, крепко обнимая в ответ. Шинсо было так тепло и уютно, оказавшись в объятиях мужчины. Впервые он захотел, чтобы Айзава согрел его, крепче прижал к себе и больше никогда не отпускал. Хитоши хотелось утонуть в этом тепле, раствориться в нем навсегда. Было слишком хорошо, оказаться в объятиях любимого человека. Настолько, что сердце стучало как бешеное, а запах, который остался на водолазке Шоты, вскружил голову. «Хочу остаться с тобой навсегда. Хочу, чтобы ты был только со мной… Хочу, чтобы ты принадлежал полностью мне…» Шинсо вытянулся вперед, словно, как котенок, который хотел ласки и любви, а после мягко коснулся кончиком носа его шеи. Шумно выдохнув, нежно потерся щекой о его плечо. «Хочу тебя». Слезы проступили на уголках глаз, когда он осознал всё и пришел в себя. Когда понял, что любовь Шоты никогда не будет его, а всё звучало и выглядело слишком банально слащаво и жалко. «Что… я делаю, — Хитоши поднял голову вверх и загляну в кофейные глаза Айзавы. — Зачем… Когда я хотел отказаться от этих чувств? — искать ответ было бессмысленно, особенно, когда разглядываешь глаза человека, от которого без ума. — Когда все это… — Шинсо отошёл на пару шагов назад, — неправильно, — и рефлекторно сжал губы в тонкую полоску, пытаясь сдержать слезы.— Ошибка». — Хитоши? — Шота тихо произнес его имя, боясь спугнуть, ведь он впервые увидел у него такой сильный испуг на лице. Хитоши молча ронял слезы и отходил от него все дальше. Губы подростка дрожали, а по щекам покатились слезы. «Нет. Нет. Нет. Мне нельзя… Нельзя… Чтобы он всё узнал». Хитоши развернувшись, бросился вперед. С каждым шагом становилось всё хуже и труднее дышать, сердце разрывало на части, а тело сильно лихорадило. «Какой я мудак, он же приготовил мне ужин. Ради меня. Со мной что-то не так. Это не я… Я бы так не поступил…» Шинсо хлопнув дверью, оперся об нее, а после шумно выдохнул. «Перестань… — медленно скатившись вниз на холодный пол, он положил руку на запястье, — Перестань думать об этом! — Хитоши ногтями заскреб по коже, чтобы переключиться на что-то другое. — Это мерзко! Мерзко такое хотеть! Так нельзя, — ногти впились сильнее и разодрали верхний слой кожи, оставив небольшие царапины. — Ты мерзкий! Как ты можешь так себя вести? Как?! — надавив, он шикнул, а после увидел пару алых капель крови на пальцах». — Почему я не могу отказаться от своих чувств к нему? — Шинсо пытался сдержать всхлипы, но все рвалось наружу, а тело начинало пробивать дрожь. «Я просто хотел, чтобы меня любили в ответ». Даже когда Хитоши был маленьким, он не получил той самой любви, которая должна была подарить мама. Те самые ощущения, когда она должна была называть его ласковым прозвищем, трепать нежно по волосам и крепко обнимать, когда было плохо. Все это отняли у Шинсо, потому что Михоко выбрала работу, а не семью. Хитоши пустой внутри и до сих пор пуст. Только боль съедала изнутри, не прекращая уничтожать его. И сейчас, когда он влюбился, не мог быть с Шотай. Его любовь была неправильной. Ошибкой. Потому что она была ненужной и мерзкой. Страшно было представить лицо Айзавы, если бы он узнал о чувствах, которые Шинсо давно испытывал к нему. Страшно было увидеть презрение и отвращение. Хитоши был до ужаса напуган этим предположением, все-таки это повлекло бы отказом от него. Мысли о плохом вгрызались и медленно въедались, полностью заполняя сознание страхом и отчаянием. Хитоши опять всю ночь не спал, все как будто замерло и оцепенело. Глаза не желали закрываться, а в груди было больно и пусто, будто все, что было важно и ценно в этой жизни резко стало ничем. Казалось, что больше ничего не имело значения, а все остальное медленно уничтожалось в пыль. Исчезли те мимолетные и прекрасные моменты счастья, в которых хотелось навечно утонуть. Руки были исцарапаны, глаза опухшими и уставшими, а сердце с каждым ударом больно сжималось. Он не знал, почему стоял в столь поздний час на кухне и смотрел на остывшую еду Айзавы. — Он не ел… — поджав губы, Шинсо криво усмехнулся и потянулся к ложке. — Немного пригорело, — Хитоши подчерпнул чуть-чуть карри и сунул в рот. — Вкусно… Хитоши не знал, почему продолжал, есть этот карри, почему его с жадностью поедал, даже когда наелся. Продолжал пихать в рот и с трудом жевать. А также Шинсо не понимал, что такое теплое потекло вниз по подбородку и медленно скатываясь, падало на пол. — Черт… — тихо прохрипел парень, вытирая ладонью кровь, которая все никак не останавливалась. — Мерзость, — сев, он приложил к носу небольшое полотенце. Ткань постепенно окрасилась в темно-алый цвет, и теперь её нужно был чем-то заменить. Встав, Хитоши достал из морозильника небольшой пакет со льдом и приложил к носу в надежде, что это хоть как-то помогло бы. Но кровь все еще капала вниз на кофту. В сознание резко щелкнуло, и Шинсо наконец-то понял, что всё что случилось, сегодня, не просто так. Что холодное прикосновение новичка было использовано во вред. Над ним жестоко поиздевались, а также снова ткнули лицом в то, что его причуда — зло, которая предназначена только для манипуляторства. — Хм, — Хитоши разглядывал пальцы, на которых кровь успела запечься темной корочкой и теперь неприятно стягивала кожу, — Если это правда… — он резко сжал руку в кулак, — Я заставлю его пожалеть о столь фатальной опрометчивости, — голова сильно кружилась, но злость, которая вспыхнула где-то внутри, неприятно жглась и сладко нашептывала о мести.