Потенциал Бинхэ

      Ло Бинхэ, управившись со скудным ужином, по звону колокола спешил на повечерие*.       Он был славным ребенком, но, увы, как и большинство детей живущих при монастыре, потерял своих родителей в совсем юном возрасте. Тяжёлая судьба заставила скитаться по улицам, но найдя свою надежду в Господе, он не позволил себе поддаться унынию. Так судьба привела юного Ло Бинхэ к монастырю, где он нашел себе приют и где теперь стал послушником*.       Он спешил, грубо говоря, ведь строгие правила запрещали бегать по коридорам и просторным залам монастыря. Исключением был лишь полуденный отдых, только тогда детям разрешали играть и бегать на улице.       Подойдя к дверям церкви, юноша сразу же увидел Нин Инъин, которая подзывала его ладонью. Строгие правила так же запрещали вести праздные беседы и болтать, поэтому в монастыре общались либо с помощью жестов, либо вполголоса.       Вместе они вошли в церковь, где все только готовилось к последнему за сегодня богослужению.       Им нужно было найти их наставника — ученого брата* Шэнь Цинцю. Высокую грациозную фигуру было не так уж сложно отыскать. Он, в окружении других детей, которым также был наставником, вел перекличку. Помимо наставничества, он обучал детей в свободное от богослужений и бумажной работы время. Каждый из них имел возможность стать после прохождения послушничества ученым братом.       Дети восхищались своим учителем, но особое восхищение к нему испытывал юный Ло Бинхэ. Каждый раз видя учителя, он не мог отвести от него взгляд. Ум и невероятная красота ослепляли его юный взор, словно мартовское солнце, озаряя светом его одинокую душу. Впервые влюблённый, он таял от малейших похвал и мимолетных взглядов, которые так и норовили задержаться в истерзанном болью сердце до конца его дней.       Так на протяжении всего богослужения мысли мальчика были сосредоточены на нём, но никак не на молитвах. Такая рассеянность мыслей произошла с ним впервые. Ло Бинхэ, хоть и питал сильные чувства к учителю и ранее, но не вытеснял ими все остальные. Это его очень забеспокоило.       Так вечерие прошло невероятно быстро. Колокол прозвенел, что значило время отходить ко сну. Но Ло Бинхэ все еще метался. Сначала он хотел сразу после окончания вечерия рассказать об этом Шэнь Цинцю. Но выйдя из церкви, опешил. Как же будут звучать его слова?       «Учитель, я не мог думать ни о чем кроме вас»?       Нет-нет, нельзя. Точно не так. Но по-другому он никак не мог связать свои слова. В любом его варианте крылся извращенный подтекст. Это уже не звучало как любовь ученика к учителю, а как любовь мужчины к мужчине!       С такими мыслями он уже лег в постель. Хоть тревога никак не покидала его сердце, уснул мальчик невероятно быстро.

***

      Бинхэ бездумно петлял по ночной деревне. Попытки сквозь густой туман разглядеть силуэты домов и людей были тщетными, все расплывалось только сильнее. Опустив глаза, он продолжил идти, пока внезапно в кого-то не врезался.       — Ах, извините меня пожалуйста! — протароторил мальчик, складывая руки в извиняющемся жесте.       Пред ним предстал высокий старик с козлиной бородкой, задумчиво ее поглаживающий. Он нахмурился, недовольно фыркая.       — Юное поколение всегда одинаково, грубое и развращенное. Ло Бинхэ, я знаю о твоих мыслях в последние дни, — тяжело вздыхая сказал старик, — Не думал, что такое подающее надежды дитя окажется… кхм…       — Ч-что? Вы сейчас серьезно?! Кто же вы? Неужели вы — Господь?! — испуганно протараторил мальчик, падая на колени перед стариком.       — Ха-ха-ха, забавное дитя, — старик не удержался, прыснув, — Не нужно меня опускать так низко, я не тот старикашка в облачках, я Мэнмо, великий демон. А ты, Ло Бинхэ, наследник демонического трона.       — Что вы нес... что вы такое говорите? Я не демон!       — Еще нет, но глубоко внутри тебя скрывается невероятная сила и мощь, такой талант не должен пропадать в этом захолустном монастыре. Я хочу взять тебя в ученики и обучить своей магии.       — Нет, моя душа сильна, чтобы поддаваться какому-то там демону! Иди прочь! — хоть собеседник и был демоном, Ло Бинхэ имел уважение к старшим, и оно удерживало его от желания прыгнуть на демона с кулаками.       — Что ж, на нет и суда нет, тогда у тебя не будет и шанса стать ближе с твоим… — старик сморщился, — любимым наставником.       Щеки мальчика загорелись ярко алым, сначала он хотел заставить демона замолчать навечно, но что-то щелкнуло в юной голове, и мальчик успокоился.       — Что ты хочешь предложить мне? — спросил Ло Бинхэ, хмурым взглядом прожигая демона.       — Стать моим учеником и обучиться технике реалистичных снов. Так ты сможешь во сне делать со своим наставником все что угодно. Прямо сейчас мы находимся в твоем сне, но контролирую его я.       Бинхэ призадумался, взвешивая все за и против.       — Видишь, насколько он реалистичен? Твои сны с наставником будут такими же реалистичными, и ты сможешь быть со своим «любимым».       Достаточно подумав, Бинхэ согласился.       — Хорошо, — кивнул он, — только учителем называть вас я не буду. У меня только один учитель.       — Да и слава богу, — облегченно вздохнул демон, — не дай бог ты бы придумал сотворить что-то с этим стариком, брр…

***

      Шэнь Цинцю шел по ночным коридорам монастыря. Он направлялся в церковь. Это не было его обычной практикой, но почему-то именно сегодня сон не брал его, и он решил пойти успокоить свои мысли. Он зажёг свечу, после сложил руки в молитвенном жесте, но услышав шаги за собой, ученый брат резко обернулся.       — Кто вы? — Шэнь Цинцю нахмурил брови, рассматривая в тени чинно приближающуюся к нему фигуру.       — Учитель, это же я. — ответил низкий глубокий голос, своим тембром пробирающий до костей.       Незнакомец вышел вперед, к лунному свету, позволив Шэнь Цинцю, наконец, его разглядеть. Пред ним предстал подросший на несколько лет Ло Бинхэ. Но этот Ло Бинхэ очень сильно отличался от его младшей версии. Рост значительно прибавился, крепкие мышцы делали его невероятно мужественным. Но именно хитрый блеск в горящих глазах разительно отличал этого Ло Бинхэ от малыша Ло, прелестного ученика и божьего одуванчика. Сейчас же перед учителем представал, если не сам Сатана, то точно демон или даже инкуб. Эту теорию подтверждала ярко алая светящаяся метка на лбу ученика.       Почуяв неладное, рука ученого брата потянулась к поясу, на котором обычно висела соль или святая вода, но сейчас там ничего не оказалось. Учитель напрягся, до хруста сжимая кулаки, злясь на самого себя, ведь он никогда, даже перед сном, не снимал эти базовые вещи для защиты от нечисти.       Шэнь Цинцю не успел что-либо сказать, как был прерван грубым поцелуем. Силы в этом ученике было немерено, он набросился, словно огромный пёс-оборотень, сжимая своими «лапами» талию, и вжимая своим телом учителя в холодную стену алтаря.       Темп поцелуя не собирался замедляться, Бинхэ стал до крови прокусывать губы, заставляя наставника позволить проникнуть языком. Шэнь прекрасно понимал свое не выигрышное положение, он вряд ли справится с такой грудой мышц, но вот так вот позволять себя насиловать, он тоже не собирался.       Резко прокусив губу Бинхэ в ответ, он сделал огромную ошибку. Рот заполнило демонической кровью с сильно металлическим привкусом. Найдя последние силы, Шэнь оттолкнул ученика, но после его живот скрутило так, что не было сил даже стоять, отчего мужчина рухнул на колени.       Ло Бинхэ вновь подошел, поднимая учителя и усаживая его на деревянную лавку. В глазах учителя вся плыло, более сил сопротивляться не оставалось совсем. Ло Бинхэ вновь широко улыбнулся.       — Учитель, вы же сами прекрасно знаете о действии демонической крови, и прекрасно знаете, что теперь ваше тело и ваша душа полностью в моей власти. — лукаво улыбаясь прошептал над ухом Ло Бинхэ, медленно стягивая грубые монашеские одежды.       Да, он прекрасно знал, но ему никогда ранее не приходилось противостоять похотливым демонам-мужчинам, да и вообще демонам в истинном обличии. Ему приходилось принимать участие в обрядах экзорцизма, но те обычно были связаны по рукам и ногам, не имея возможности прижать себя к стене.       Шэнь скрипел зубами от боли и злости. Позабыть о банальной безопасности и в итоге умереть от демонической крови, как прекрасно, учёный брат Шэнь!       Одежда шумно упала с плеч Цинцю на каменный пол, оголяя сильное тело под ними. Бинхэ замер от невероятной красоты. Одно дело видеть это крепкое подтянутое тело с фарфоровой кожей в купальне, другое совсем рядом и оголять его собственными руками. Кожа была такой бархатной и нежной, что рука самовольно потянулась, оглаживая напряженный живот. Краем уха Бинхэ услышал расслабленный вздох учителя, отчего демон сам шумно выдохнул, прикусывая нижнюю губу.       Тело Шэнь Цинцю в районе торса и вправду было особенно чувствительным, но конкретно сейчас, благодаря поглаживаниям, боль в животе утихала, и это не могло не быть приятным.       К тому же, подобная ласка очень контрастировала с начальным грубым настроем и напором демона. Но в голове Бинхэ будто что-то щелкнуло и он вновь резко сжал тонкую талию одной рукой, второй оглаживая напухшие от укусов губы, без труда проникая в расслабленный ротик.       — Учитель, пожалуйста, увлажните мои пальцы как можно тщательнее, вам самому будет только лучше.       Шэнь напрягся, но сил не было даже на то, чтобы отстраниться и сжать челюсть, поэтому пришлось смиренно ласкать ловкие пальцы, что игриво, с издевкой, обхватывали влажный язычок, сжимая и поглаживая его.       Управившись с достаточным увлажением, Бинхэ вытащил пальцы и приставил их к кольцу мышц, что сразу испуганно сжались. Демон усмехнулся, нежно поглаживая их круговыми движениями. Наблюдать за реакцией учителя было невероятным зрелищем. Помимо непривычных ощущений, кровь начала действовать в другом месте, приливая к члену. Шэнь держался как мог, но в итоге с алых уст сорвался сладкий стон, от чего мышцы вновь напряглись. Бинхэ обхватил горячую плоть другой рукой, срывая с губ Цинцю новые стоны. Один был слаще другого, и учитель, наконец, расслаблялся, позволяя пальцам проникнуть внутрь. Долго разрабатывать его не пришлось, кровь действовала словно афродизиак, чувствительность увеличилась втрое, а боль смешивалась с удовольствием. Шэнь Цинцю был готов излиться, и Бинхэ позволил ему это сделать, наблюдая и прикусывая губу от прекрасной картины.       Ученый брат тяжело дышал, в глазах плыло, а само тело словно плавилось. Момент эякуляции на секунду вернул его в этот мир, но после его сознание погрузилось в астрал еще глубже. Пока сознание вновь не вернулось с проникновением чего-то невероятно большого и горячего. С губ сорвался новый хриплый стон, а тело затряслось. Вновь стало невероятно страшно. Взгляд прояснился, и от этого стало только страшнее. Увидев, какой столп собирается проникнуть в него, Цинцю был готов упасть в обморок, но, увы, во сне это не представлялось возможным. Ему придется испытать все это в сознательном состоянии.       Прорычав, Бинхэ до алых синяков сжал бедра учителя и проник глубже. Было невероятно узко, но тело в условиях сна было достаточно податливым, и, вскоре, Бинхэ легко вошел во всю длину. Рыча и улыбаясь от удовольствия, он приостановился, наблюдая за реакцией любимого. Взгляд Цинцю был неясным, но он все равно усердно пытался отбиться, дрожа от ужаса и смешанных ощущений. Но это было малоэффективно. Сейчас, под этим Бинхэ, наставник был словно нежная слабая дева в ужасно написанной новелле, игриво пытающаяся отбиться от насильника.       Удовлетворившись картиной, Бинхэ начал двигаться, вдалбиваясь в тело во всю длину своего гигантского члена. Стоны переходили в крики, а после в хриплые всхлипы. Наслаждаясь ощущениями, Бинхэ продолжал трахать тело, пока он не кончил. Вслед за ним кончил и замученный Цинцю, в глубине души радуясь, что этот ужас, наконец, кончился.       Но ночь была длинной, и для них она только начиналась. Бинхэ никак не мог насытиться телом своего любимого учителя, трахая его несколько часов напролет в разных позах, обмазывая его всего внутри и снаружи демоническим семенем. Выйдя из раздолбанной дырки, он трахал его рот, а после возвращался к хризантеме, вдалбливаясь как можно глубже, и так по кругу. И так, пока этот сон не окончился.

***

      Утренний колокол пробудил монастырь, созывая всех на утреннюю молитву. Будучи бодрячком, Ло Бинхэ собрался быстрее сверстников, направляясь в церковь.       В церкви все только готовилось к предстоящей утрени*. Ризничие* и другие ученые братья суетились, зажигая свечи и раздавая служебные облачения. Ло Бинхэ осмотрелся, и сразу же, увидев своего учителя, подошел к нему, кротко приветствуя его.       — Ах, боже правый! — испуганно дёрнулся Шэнь Цинцю, — ах, Бинхэ, это ты… — хоть интонация наставника стала спокойнее, но напряжение не сходило с его лица.       — Учитель, вы выглядите таким измученным! Что случилось? Вы не выспались?       — Да… есть немного… — учитель устало потер переносицу, — просто не выспался…       Ло Бинхэ опустил глаза, почему-то чувствуя себя виноватым. Почему же «почему-то»? Потому что он ничего не помнил. Ни встречу с Мэнмо, ни страстную ночь с Шэнь Цинцю. А вот сам Шэнь Цинцю помнил каждую деталь этого кошмара.       Как же так получилось, ведь Мэнмо еще не обучил юношу вовлечению чужих душ в свой сон, а лишь созданию реалистичных иллюзий? Либо что-то пошло не так, либо Мэнмо недооценил настоящий потенциал Ло Бинхэ.