Летние каникулы

Солнце уже достаточно поднялось над горизонтом, пробудив каждый цветок, птицу, зверя. Люди тоже стали покидать тёплые кровати, ведь наступление утра означало лишь одно - время браться за работу. А ведь у деревенских её по горло: скот покорми, огород полей, избавься от сорняков, урожай собери, еду приготовь. Перечислять устанешь! А им ещё и делать-переделать это надо за день, другой ли. И не устанут же, а если и так, то не заикнутся даже. С каждой минутой, наступление нового дня ознаменовало уходом каникул, беззаботно проведённых дней и приятных моментов. И эти последние минуты брали свой отсчёт с начала сегодняшнего дня, который у рыжика и блондина явно состоялся прекрасно, вернее, это сначала был он не самым прекрасным, но продолжился уже абсолютно другим ходом событий. К слову об этих товарищах, которые шли под руку по улице, с венками на головах и без обуви. Со стороны они выглядели весьма забавно, но по-дружески мило. Прохожие мимо них люди мило улыбались и махали им рукой вслед, говоря что-то наподобие: "Какие молодцы, уже с утра гуляют! Ах, вот это дружба! ". На это и Уолли, и Сэмми неловко хихикали и краснели, но ничего не говорили о произошедшем ранее. В какой-то момент, голову Фрэнкса посетила одна колкая мысль, которую он крутил и обдумывал, пока, ничего не придумав, не обратился к композитору за помощью. Но не сказав словами, а лишь намекнув задумчивым взглядом, устремлённым прямо в душу Лоуренса, который означал, что есть важное дело, которое стоит обсудить. Сэмми не сразу уловил намёка, а как поймал, то не сразу понял его суть, из-за чего задумался. -Что-то случилось? - наконец спросил он, озадаченный непонятными действиями со стороны уборщика. -Уф, я уж думал, ты меня не спросишь! - как-то облегчённо выдохнул Уолли. - Да, точно, случилось. Вернее, может. Случиться. Даже не знаю, как сказать... - Фрэнкс замешкался, стал заикаться. -Я тебя слушаю, - спокойно произнёс Сэмми, как бы внушая рыжику, что он его не осудит, а наоборот, просто поддержит, успокоит, даст совет. -Что мы скажем моей бабушке? - пройдя какое-то количество шагов, выдал Уолли. В его словах звучал стыд, страх, и, в какой-то степени, это было неудивительно. Теперь и Лоуренс озадачился этим вопросом, причём не меньше, чем Фрэнкс. -Да-а... - задумчиво протянул он. - Ну дела. А просто напрямую сказать не прокатит? -Страшно представить, что тогда может быть! В конце-концов, она же уже не молода, сердце слабое и чуткое очень. Надо как-то мягче. Уж хотя бы со стороны подойти, и то, поймёт ли она наши намёки и не воспримет ли их за шутку? Оба замолчали. То ли задумались, что делать, то ли забылись. Так и молчали, с каждым шагом приближая своё возвращение домой. Вот наконец они добрались до знакомой калитки и как только вошли в дом, увидели бабушку, стоявшую на пороге. Приметив их, она всплеснула руками и бросилась их обнимать. -Батюшки! Уолличка, мистер Лоуренс, где ж вы были?! У меня волосы опять поседеть успели несколько раз, хотя я уж как не один десяток лет седая! - её руки, которыми она вцепилась в приятелей, сильно дрожали, кожа старушки была бледна, как штукатурка. Она до сих пор не могла поверить, что и с внуком, и с гостем всё в порядке. Те же в свою очередь сначала удивились, но потом в душе кольнула совесть, которая упрекала их в том, что они довели бедную женщину до такого состояния. Тихонько обняв бабушку, стали её успокаивать. -Ба, всё хорошо! Мы просто вышли немного погулять, а не сказали, потому что будить тебя не хотели, - ласковым голосом попытался объясниться Уолли. Сэмми, не зная, что добавить, поддерживал слова уборщика, кивая головой или говоря "угу". -Я уж что только не подумала! Вдруг вас украли, или кто-то из вас пострадал, или вы уехали и даже не сказали!.. -Ну что Вы, что Вы, - наконец вступил в диалог композитор. - Видите, мы живы и здоровы. А уехать не предупредив, мы бы в жизнь не смогли, ей богу! -К тому же мы взрослые люди, - Добавил Фрэнкс. -Ладно-ладно, мальчики, вы правы. Что-то возраст уже на мозг давит, что никакого спокойствия... - вздохнула им старушка в ответ. После Уолли отвёл и посадил её в кресло, заварил ромашковый чай и оставил успокаиваться, предупредив бабушку, что они вместе с Сэмми пойдут наверх, по комнатам . Сам Лоуренс в тот момент стоял на лестнице, скрестив руки и вскинув бровь, наблюдая за Уолли. Рыжик подошёл к нему и, бросив озадаченный и грустный взгляд на блондина, они пошли медленным шагом наверх. -Я же говорил, что у неё чуткое сердце... - прошептал уборщик, ожидая, что Сэмми его подбодрит идеей для выхода из этой ситуации. Блондин понимал это, но ничего сказать не мог, особенно когда на душе скребут кошки, думается так себе. Расходиться к себе они не собирались, пока не был решён вопрос, но до тех пор, пока в какой-то момент Сэмми не осенило. Он застыл на месте, а потом, усмехнувшись, прошептал Уолли, предварительно наклонившись к нему, чтобы уменьшить их разницу в росте и рыжик его услышал лучше: "Мы ничего ей не скажем". Уолли сначала хотел поддержать идею, но всё же его что-то смутило. "Ну нет, я не хочу что-то скрывать от бабушки! Я и так врать не привык, а тут ещё и близкий человек..."- задумчиво протянул он, на что Лоуренс махнул рукой. "Да подожди ты, я даже закончить свою мысль не успел. Мы не скажем ей, - на слове "скажем" он сделал явный акцент, - а напишем!". В голубых глазах Сэмми читался восторг и гордость за самого себя, мол: "Какой же я гений, что придумал это!" В ответ рыжик лишь улыбнулся. Идея композитора ему явно пришлась по душе. По крайней мере этот вариант для них был самый подходящий, чтобы не довести бабушку уборщика до инфаркта или ещё чего-нибудь. На том и порешили, а до сего момента обещали не показывать признаков симпатии, и тем более молчать об их близости. После оба разошлись по комнатам - надо было собираться обратно домой. И хоть ни у одного, ни у другого вещей слишком много не было, всё равно было важно ничего не забыть. Сэмми сорвал со своего полуувядшего венка пару цветов и положил их между нотных листов, дабы засушить на память, и ещё долго не прятал их, рассматривая хрупкие, но прекрасные и такие тёплые растения. На душе блондина было уже не так тоскливо. То ли он принял для себя, что иного пути нет, то ли сердце, занятое любовью и важным человеком, не давало это сделать. Уолли же в этот момент носился по комнате от счастья, время от времени крича в подушку, чтобы никто больше не услышал его восклики радости. Вот она - мечта всей жизни, которая теперь и не мечта, а самая настоящая явь. Разве только поверить в это было почти невозможно. Фрэнкс и до этого готов был визжать от слов Лоуренса, но до последнего терпел. Да и вообще рыжик будто забыл, как глупо, по-детски глупо, это всё начиналось из-за него. А может и правильно, что это забылось. В мыслях его вертелось лишь одно предложение - "Светлое и счастливое будущее впереди". И всё же надо было заниматься делами, а будущее пусть подождёт, и уборщику приходилось через силу отрываться от своих мыслей и заниматься полезным, хотя скорее нужным делом. Вечер по обычаю собрал всю семью, да, именно семью, по крайней мере теперь по-другому назвать было бы глупо или некорректно после всего пройденного, за ужином, который был последним за эти каникулы. Бабушка, оклемавшаяся после утреннего стресса, сразу приступила стряпать праздничный, вернее, прощальный стол. И чего только на нём не было! И сладкое, и солёное, даже немного вина на такой случай было припрятано. Друзья ахнули при виде стола. -Это просто прекрасно, миссис Фрэнкс! Ещё ни разу не доводилось мне ужинать за таким роскошным столом, - подметил блондин и сел на своё место. Уолли отреагировал точно так же, поцеловал бабушку и аналогично Сэмми, сел за стол. Этот вечер был явно отличным от других, и веселее, и грустнее одновременно. До ночи были слышны песни, стихи, разные истории, бренчание и стук столовых приборов о тарелки, звон бокалов, пока все окончательно не выбились из сил, особенно старушка, которая и так не молода и энергична, так ещё и потратившая много сил на приготовление ужина. Уолли по обычаю проводил её в комнату спать, а Лоуренс пока занялся уборкой посуды со стола. К нему вскоре присоединился рыжик, который прежде чем приступить к уборке, обнял композитора, на что тот лишь усмехнулся и слегка покраснел, а принялся помогать. В четыре руки они управились уж очень быстро, даже заметить не успели. Усталость одолевала каждую мышцу, каждую косточку в теле, но идти спать не хотелось, поэтому Уолли предложил выпить ещё по бокальчику вина, на что Сэмми охотно согласился. Уборщик разлил алкоголь по бокалам, один которых протянул блондину, а со вторым в руках уселся рядом с ним на соседний стул. Но композитор лишь хитро улыбнулся, прежде чем начал притягивать любимого ближе к себе, и в итоге затянув того на коленки. Уолли явно не ожидал такого поворота событий, но и сопротивляться не собирался: ему жутко нравилось, как Лоуренс пытается с ним заигрывать. -Я вижу, ты боишься, - прошептал блондин Фрэнксу. -Всё так непривычно, будто я только вчера родился. -Ничего, ты ещё успеешь привыкнуть, - сказал Сэмми и прильнул к губам парня. Поцелуй был долгий, сладкий, с лёгким привкусом алкоголя во рту. Дыхание невольно спирало, мурашки стали покрывать кожу от такого удовольствия, а разрывать это наслаждение хотелось всё меньше. И это желание заставляло обоих углублять его больше и больше, делая только приятнее и сводя друг друга с ума от удовольствия. Но, наконец, они прервали поцелуй, часто дыша и смотря друг на друга. В глазах их ясно читалось счастье, которого они так жаждали и, спустя долгое время, получили. -Я не перебарщиваю? - спустя какое-то время спросил композитор виновато, на что Уолли лишь помотал головой, и их круговорот страстей начался с новой силой. Когда бокалы были наконец опустошены, а желание спать появилось, Уолли и Сэмми решили не медлить и расходиться. Потушив везде свет, они поднялись наверх и, Сэмми уже хотел идти в свою комнату, но Фрэнкс не дал этого сделать, так как крепко вцепился в руку композитора. -В чём дело? - в ответ на это спросил Лоуренс, вскинув бровь. -Можно остаться на ночь с тобой? - жалобно протянул рыжик. -Что? Нет! И речи быть не может, - послышалось недовольное ворчание. - Забыл что ли? Пока мы не уехали, нам надо быть сдержаннее. Я бы тоже это с удовольствием предложил, но, знаешь ли, должна быть мера. -Бабушка ничего не узнает, обещаю! Заночуем у тебя, а под утро я смотаюсь к себе в комнату. Сэмми по прежнему не нравилась эта идея, поэтому он вновь отказался. -Ещё не вечер, - попытался он успокоить он уборщика. -Логично, на улице уже давно как ночь! - фыркнул тот в ответ. -Я в том плане, что мы успеем ещё выполнить твою прихоть. И не одну. Но не сейчас, хорошо? - блондин потрепал парня по голове, на что тот был вынужден принять его совет и уйти к себе спать. Спорить всё равно было бесполезно, так как правда в любом случае была на стороне более опытного человека, то бишь Лоуренса. Утром в доме был кипишь, поднятый бабушкой. Та множество раз переспросила у товарищей, не забыли ли они собрать вещи и все ли собрали, успеют ли они на автобус или нет. Но она быстро успокаивалась, когда слышала, что всё в порядке и идёт по плану. Автобус в город должен был приехать ближе к вечеру, но до него ещё надо было добраться, поэтому было принято решение выходить пораньше, примерно после обеденного времени. А это значило, что пока можно было немного расслабиться и в последний раз проверить свою готовность к отъезду. В какой-то момент, Уолли попросил Сэмми вместе с ним подняться к нему в комнату, так как у него возникло срочное дело и без помощи композитора ему, ну никак, нельзя было обойтись. Блондин сразу догадался к чему тот клонит, поэтому без лишних вопросов и действий последовал за рыжиком. Как только дверь в комнату, в которую они пришли, была надёжно закрыта, уборщик впихнул в руки Лоуренсу бумажку. -Прочитай про себя и потом скажешь, как получилось, хорошо? - прошептал уборщик. Сэмми кивнул и покорно выполнил его просьбу. -Недурно. - сказал он сразу как закончил чтение, - Могу ли я что-то добавить от себя? -Безусловно! Мне кажется, это будет вполне кстати. Тогда композитор решил не медлить ни минуты и, достав свой карандаш из чемодана, принялся дописывать письмо. Через минуту-другую всё было готово. Теперь записка, которая решала судьбу писавших её, звучала так: "Милая бабушка, большое спасибо, что приняла нас с мистером Лоуренсом к себе погостить. Отдых у тебя как никогда даёт расслабиться от тяжёлой работы в городе. Но есть то, что мы не могли, да и не сможем никогда просто сказать... Всё сложилось неожиданно, да и не так давно, но мы с мистером Лоуренсом стали больше, чем просто коллеги и даже друзья. Я думаю, ты понимаешь, к чему я клоню. Не подумай о нас ничего плохого, но жизнь наша без друг друга больше продолжаться вряд ли сможет. Я просто хочу, чтобы ты знала, что это пустяк, и приняла нас такими. С любовью, твой внук Уолли." "Уважаемая миссис Фрэнкс, хочу присоединиться к словам Уолли и добавить от себя, что, во-первых, бесконечно благодарен Вам за всё, что Вы делали во время нашего отдыха, пытаясь обеспечить максимальный комфорт. Я очень ценю это. Что же касательно меня и Вашего внука, то я полностью буду ручаться за него. Это не игра и не шутка, поэтому я обещаю, что подойду к нашим отношениям ответственно, что Уолли будет сыт, одет, а главное - счастлив. В одиночку он вряд ли сможет себя обеспечить счастьем, поэтому я готов ему в этом помочь. Берегите себя и знайте, что наша любовь с Уолли друг к другу не меньше любви к Вам. Сэмми Лоуренс." Записка была свёрнута и положена в конверт. Отдать его никто из товарищей лично не решался, поэтому они договорились, что оставят записку перед уходом. -Кстати, хорошо, что ты меня вчера переубедил не оставаться с тобой, - пробормотал Фрэнкс композитору. - Рано утром бабушке вздумалось зайти ко мне. Не будь меня в постели, даже не знаю, что случилось бы... - На слова уборщика блондин довольно хмыкнул, подтверждая, что он прав во всём, хотя Уолли этого и не отрицал. -Жизнь тебе сама уроки даёт, как же я рад. -Эй, ну хватит! Я не виноват, что хочу внимания. Ты меня разгорячил вчера... - виновато хмыкнул тот в ответ Сэмми, на что сам композитор лишь приобнял Уолли и чмокнул его в, усыпанный веснушками, нос, тем самым заставив покраснеть рыжика. -Всему своё время, глупенький, - прибавил он. В этот момент их позвали обедать, и они с удовольствием и большим аппетитом пошли в столовую, откуда уже вовсю пахло едой. Оставалось всего ничего - подкрепиться да в путь до остановки. Так дальше и продвигались события. Посидев на дорожку по просьбе бабушки, ибо не дай бог, что случится, если они не сделают этого, тысячу раз поцеловавшись и обнявшись, а так же взяв вместе с основными сумками гостинец, Уолли и Сэмми двинулись в путь. Перед этим Лоуренс позаботился о записке, которую оставил в гостиной на видном месте, в надежде, что бабушка прочтёт её как можно скорее после их ухода. Погода была жаркая, поэтому по солнцу идти было тяжело, особенно с грузом. Но ни рыжик, ни блондин старались не обращать на это внимания. Они уж больно увлеклись разговорами и любованием красотой природы. -Ты говорил, что приезжаешь сюда зимой, верно? - в какой-то момент спросил Сэмми у своего товарища. -Да, верно, на Новый год. А к чему, собственно, вопрос? -Скорее намёк, - усмехнулся композитор, после чего Уолли всё стало ясно. Оставалось лишь надеяться, собственно, на бабушку, которая должна решить, принять их таких сяких или же нет. На остановку пришли они почти вовремя и как только сели в автобус, то сразу погрузились в царство Морфея, ибо уж больно вымотались от этих сборов и проводов. Нельзя сказать, что они прям сильно трудились, и всё-таки при лёгкой качке было спать крайне приятно. Блондин чуть запрокинул голову назад, а уборщик слегка прижался к его широкому плечу, чувствуя некую надёжность со стороны Сэмми. А уж как мило они смотрелись со стороны! За спиной скрывались последние напоминания об этом лете, уносящие за собой былое время, моменты, наполненные переживаниями и радостью, но разве только из сердец Лоуренса и Фрэнкса всё это точно никогда не пропадёт. А если это и произойдёт, то засушенные цветы композитора средь его нотных листов, обязательно напомнят о том, что такое настоящие летние каникулы.