Колизей для щенка

      Атем покинул дом, когда Джоночи еще спал. Обычно в такое время спал и дедушка, но сегодня тот просто не смог не проводить внука и не пожелать ему удачи. Парень поехал на вокзал на такси, оставив свой мотоцикл дома. Надо будет все-таки попробовать отчитать Кайбу за такие ранние поездки. Самый первый поезд выбрал, гад такой. Хотя с другой стороны Мууто понимал, к чему такая срочность — если он не успеет к этому человеку первым, то успеет кто-нибудь еще, а это будет не очень хорошо. Тем более для главы, раз уж он даже обеспечил тому человеку некую защиту.       Когда Кацуя проснулся и спустился вниз, Сугороку говорил с кем-то по телефону. Парень тихо поздоровался с ним и, получив в ответ кивок седой головы, пошел на кухню. Он так давно ночует в этом доме, что научился свободно передвигаться по нему, при этом не сильно наглея. Однажды ради игры парень залез к другу в шкаф с вещами и даже выкинул парочку тому на кровать. Но это, пожалуй, была единственная вольность с его стороны.       Старик слегка оторвался от разговора и сказал Джо налить им обоим чай и достать себе что-нибудь из холодильника, после извинившись перед своим собеседником. В доме было достаточно тихо, несмотря на то, что телевизор на кухне был включен, и оттуда снова рассказывали новости страны и мира. Поэтому невольно Джоночи все же услышал слова Сугороку, сказанные тем в телефонную трубку. И по этим словам он понял, что дедушка все же позвонил в больницу.       Их вчерашняя попытка поговорить со старшим Кацуей провалилась. Он отказался подойти к телефону, не объясняя причины. Медсестра сказала, что он даже не спросил, кто ему позвонил, и никак не отреагировал, когда она сказала ему про сына. Звонил тогда Атем, и девушка, наверное, хотела немного поделиться с ним этим, не желая никого задеть. Мууто все же сказал Джо об этом, потому что просто не смог промолчать.       Джоночи задумался об этом, когда дедушка закончил разговор, вежливо попрощавшись, и пришел на кухню к парню.       — Еще раз доброго утра, — заговорил Сугороку и присел за стол к своей чашке чая.       — Доброго, деда.       — Как ты понял, я звонил в больницу. Хотел узнать, как твой отец вообще себя чувствует и какого его общее состояние. Так получилось, что его лечащий врач как раз мой давний знакомый, — пожал плечами дедушка, чем вызвал у Джо легкую улыбку.       — Надо же. Хотя учитывая заслуги вашей жизни, неудивительно, что вы многих знаете. Так вы узнали что-нибудь?       — Да, мне кое-что рассказали. Общее состояние твоего отца нормальное, не считая результатов некоторых анализов, — Сугороку сделал небольшую паузу, задумавшись, а стоило ли говорить парню все как есть. Он же должен знать, да? Старший Мууто выдохнул.       — Можно подробнее?       — Я не смог ответить на вопрос Мейширо-сама о том, как долго он выпивал. Анализы показали кое-какие отклонения в этом плане. И Мейширо-сама сказал, что существуют риски ухудшения здоровья в случае, если он это продолжит.       Говорить на эту тему было не совсем приятно. Но Джоночи понимал, что это в какой-то момент все могло прийти именно к этому.       — Плюс, возможно, все ухудшается за счет морального состояния. Человек довольно сильно подавлен и пытался это заглушить алкоголем.       — Врач увидел даже это?       — Мальчик мой, он очень квалифицированный специалист, к тому же тоже прожил уже много лет. Знаешь, есть вещи, которые сразу видны более взрослому глазу, чем молодому, — речь Сугороку стала похожа на некий старческий урок, и от этой мысли он улыбнулся. Этот жест мог бы немного разрядить обстановку.       — Отец ведь тоже не дурак, — вслух начал рассуждать Джоночи. — Но почему-то отстранился от меня. Скажи он мне это раньше, может, мы бы вместе что-нибудь придумали, и все было б иначе.       Сугороку плавно покачал головой. Все было б иначе, да? Возможно. Сделай он что-нибудь по-другому в своей жизни, может, она сложилась бы не так, как сложилась. Были моменты, когда старик думал об этом, оглядываясь на свою собственную жизнь.       — И вчера он не стал разговаривать, как будто не желал принимать помощь от кого-либо. Это нормально вообще?       — Джоночи... — все же дедушка перебил его рассуждения. — Поверь мне. В жизни бывает много чего непонятного или ненормального. У меня тоже был период, когда казалось, что я остался один на всей земле, и не видел никого рядом с собой, кто пытался протянуть мне руку помощи. Бывает такое состояние, когда ситуация окружила тебя и погрузилась глубоко внутрь. И чем больше, тем сильнее ты опускаешься в это состояние, не видя не только выхода, но даже белого света.       — Деда... Если я задел что-то...       — Не думай об этом так. Да, мне все еще больно вспоминать то время, но это будет неплохими уроками для вас, молодых.       От слов Сугороку парню легче пока не стало. Он никак не хотел его задеть или обидеть.       — После смерти моей любимой, бабушки Атема, — на этих воспоминаниях дедушка мягко улыбнулся, привлекая внимание Джо к себе снова, — мне казалось, что мир вокруг перевернулся. Но тогда помог сын — я увидел, что смысл моего существования в нем, в том, чтобы сложилась его жизнь. Тем более, что на тот момент он уже женился на прекрасной девушке.       — Родители Атема.       — Да. Наверное, огромная поддержка сына сыграла со мной злую шутку, — дедушка сделал для себя какие-то выводы. — Рана от потери любимой не успела толком затянуться, как меня поразил новый удар жизни. Не стало моего сына вместе с его женой.       Когда Джоночи услышал это, по его спине прошлись мурашки. Атем говорил только то, что его родителей нет в живых; больше эту тему они не поднимали.       — Деда, а что... с ними случилось?       — Они стали жертвами сумасшедшего, — взгляд старика изменился и устремился на стол. — Одно время такой терроризировал наш район: то покалечит кого, то напугает. К тому моменту, когда полиция смогла его поймать, он успел многих ранить, а несколько человек умерло от ран в больницах— они были настолько серьезными, что люди не смогли выкарабкаться. Как мой сын и мама Атема.       Наступила неловкая тишина. Сугороку нужно было время для того, чтобы собраться с мыслями. А Джоночи не мог нарушить эту тишину, несмотря на то, что сам задал этот вопрос.       — Знаешь... Момент, когда гроб закрывается, а в голове проносится мысль, что это все, что этого человека больше нет... Самый страшный. Мир уже никогда не будет прежним. Всего несколько часов назад они были рядом, смеялись и радовались жизни, и все. Вокруг становится пусто. Я никого не слышал и не хотел слушать. Раны на сердце стали куда глубже, скорбь по потерянным близким съедала меня все сильнее и сильнее. Я ничего не видел вокруг себя и не хотел. У меня было мое горе, мне казалось, что я исчезну вслед за ними. Понятное дело...       Сугороку слишком неожиданно сделал еще одну паузу, чем напугал сидящего напротив парня. Причем он увидел его испуг и усмехнулся в ответ.       — Понятное дело, что у нас с твоим отцом были разные ситуации. Но то состояние, в котором он сейчас, немного похоже на мое. Ну, разве что я не мог даже запить горе алкоголем, мне капля в горло не лезла.       — А как же вы выкарабкались? — осторожно спросил Джоночи, хотя ему показалось, что вопрос был кране неуместным.       — Твой друг, — снова приятные воспоминания захватили голову старшего Мууто, и он улыбнулся.       — Атем? Сколько ему тогда было?       — Ох... Лет этак... Три года.       — Такой маленький.       — Ты же тоже таким был, — не удержался от смеха дедушка. — Мой собственный маленький внук подставил мне свое плечо, как когда-то сделали его родители, как его отец. Постепенно я увидел в нем свою жизнь, нашел свою дорогу к тому, чтобы он вырос. Вот в то, во что он превратился.       — Деда! — поняв в его последних словах подобие шутки, хохотнул Джоночи.       — Вот ты и засмеялся.       — Он отличный человек и друг, — пропустив те слова мимо ушей, сказал Кацуя. — Прекрасный внук и... Что еще можно сказать?       — Я понял тебя, Джоночи. И спасибо тебе за эти слова. Но эта его работа. Я волнуюсь за него. Сегодня вон умчал на вокзал как гепард. Мне иногда кажется, что он не просто журналист — хотя эта работа опасна тоже, как ни крути.       — А кто же он? — перешел на шепот Джоночи, поддерживая этим некую интригу, начатую дедушкой.       — Прозвучит глупо, — сразу предупредил Сугороку. — Он словно какой-то агент под прикрытием.       — Ага, Атем Бонд, — не удержался Джо, за что тут же получил тряпкой по голове.       — Все б издеваться над дедом, — по-старчески начал причитать Сугороку, всем видом показывая, что он это специально. Правда, недолго. — Так, сходим тогда к твоему отцу после обеда? Там как раз будут часы посещения. А перед этим зайдем в магазин за фруктами.       — А, ну... Хорошо, да, — медленно кивнул блондин, немного растерявшись оттого, как быстро дедушка перескочил с одной темы на другу.       Старший Мууто смотрел на парня и пытался понять, откуда у него возникло это странное плохое предчувствие. Вроде бы после таких откровенных разговоров обычно сердце должно успокаиваться, но сейчас этого не произошло. Почему? Ох, как не хотелось, чтобы случилось что-нибудь еще.       — Раз хорошо, и раз ты уже поел, то сначала ты мне поможешь с уборкой, а потом идем в больницу.       И тут Джоночи понял, что снова попал. Атем, как вовремя ты сваливаешь на работу!       Как и обещал Сугороку, после обеда, а точнее ближе к пяти часам вечера они закончили с уборкой по дому и пошли сначала в магазин за фруктами, а потом в больницу. Старик отметил для себя, что Джоночи было сложно выбрать для отца фрукты, поэтому пришлось обойтись стандартными апельсинами и парочкой груш. Этот небольшой факт таки говорил о том, что с отцом у него не самые хорошие отношения. Скорее, подтверждал слова самого парня.       Медсестры помогли им найти нужную палату, Сугороку при этом еще умудрялся к ним подкатывать. Вот чего Джоночи от него никак не ожидал. Интересно, а Атем в курсе?       Однако и парня старший Мууто из вида не отпускал, поэтому в какой-то момент даже начал подталкивать в палату, потому что сам Кацуя почему-то не торопился туда заходить. Однако оказалось, что отца в палате не было. Едва они успели запаниковать, — особенно после утренних рассказов дедушки, — как отец нашелся в коридоре.       У Джоночи от души отлегло, когда он понял, что на вид отец выглядел достаточно хорошо, и подтверждались слова врача о том, что тот в стабильном состоянии. Но вот отсутствие улыбки и очень хмурое лицо взрослого человека сбивало парня с каких-либо мыслей. Старший Кацуя заметил сына и старика рядом с ним, но не сказал вообще ничего, остановившись неподалеку от них.       Сугороку заговорил первый. Он представился и заодно сказал, что утром узнал от врача мужчины. Кацуя медленно кивнул, но так ничего и не сказал. А Джоночи очень ждал от него хоть каких-нибудь слов. Скажи хоть что-нибудь. Отец...       Старший Мууто, видя эту паузу, предложил найти какое-то тихое местечко типа комнаты для общения. В ответ Кацуя снова кивнул и уже пошел, однако Джоночи резко протянул ему фрукты, которые сам нес в руках. Мужчина молча взял их и унес в свою палату, вернувшись к ним в такой же тишине. Блондину становилось не по себе все сильнее и сильнее.       Сколько они пробыли в комнате, Джо не знал. Говорили в основном только Сугороку и отец, изредка отвечая на вопросы старика. Кажется, все же слова старшего Мууто постепенно достигали мужчину, и общался он охотнее, но больше односложными предложениями и не сильно интересуясь, что вообще произошло. Ему настолько все равно? Почему? Почему так, отец? Погруженный своими мыслями, парень не мог в полной мере подключиться к разговору, но неожиданно отец сам обратился к нему.       — Джоночи.       — Да, отец?       — Квартира... Она теперь не наша. Тебе нужно найти свой угол, — снова односложные предложения и ни капли эмоций. Слишком просто и безжизненно.       — Вам тоже найдется комната в нашем доме, — поспешил заметил Сугороку, осторожно вклинившись в разговор. — После выздоровления.       Но на эти слова отец никак не отреагировал. Не услышал или не захотел услышать. Его глаза опустились на пол, задержавшись там на несколько минут. Джоночи начал думать, что ему нехорошо, как тот резко встал и вышел из комнаты, даже ни о чем не предупредив своих собеседников.       — Отец?       — Джо... — остановил его Сугороку. — Иди к выходу, а я догоню его. Может, он устал. Не принимай близко к сердцу, пожалуйста.       — Спасибо.       — Все будет хорошо, — дедушка потянул его за светлую кофту, чтобы тот наклонился, и погладил по голове, как маленького, и вышел следом из комнаты посещений.       Джоночи вздохнул, когда остался один. Голова опустела окончательно. Отец, что не так? Ты же не один, чтоб тебя! Сын же рядом! С небольшим трудом парень встал и покинул комнату, а после и больницу, ожидая старшего Мууто на пороге. Тот не заставил себя долго ждать, выйдя из больницы минут через пять-десять.       — Кажется, ты угадал с грушами, — зачем-то решил сказать это Сугороку.       — Да? Я вспомнил, что когда-то он ел их при мне. Он... Сказал что-нибудь еще?       — Я увидел это по тому, как он начал есть грушу прямо при мне, — мягко улыбнулся Сугороку, утянув парня домой. — Он все же любит тебя, Джоночи. Просто помни это.       Правда, странное предчувствие так и не покинуло мудрого человека. Лишь бы все было хорошо.       Сам парень не знал, готов ли он был услышать эти слова от отца или нет. Они не придавали ему надежды. Скорее, наоборот, от этих слов ему стало еще хуже, просто он не хотел показывать это дедушке.       А ночью в доме Мууто раздался телефонный звонок. Врач сбивчиво сообщил сонному парню о том, что его отца не стало.       Следующие несколько дней остались в памяти Джоночи урывками воспоминаний. Он плохо помнил то, что в них происходило, те тяжелые мысли и люди, с которыми общался в это время. Только потом они большой лавиной накрыли парня. Голова едва не разрывалась, а перед глазами все более отчетливо проносились моменты этих дней. Их не остудил даже начавшийся дождь. Джо сначала услышал шум падающих капель, который очень быстро усилился, а уже после расслышал разговоры убегающих людей, боящихся еще сильнее промокнуть.       Джоночи не боялся. Ему надо смыть с себя все то, что накопилось за это время. Началом всего этого стал ночной звонок врача, который и сообщил о том, что отца не стало. Джо с дедушкой сразу же поехали туда, несмотря на позднее время суток. Да и как тут не поехать? Еще вечером, в этой же больнице, они спокойно — насколько это можно назвать спокойным, — разговаривали со старшим Кацуей, а ночью он оказался под окнами этой самой больницы, и спасти его не удалось. Объяснить, что именно там произошло, никто не смог – ни персонал, ни врач Мейширо-сама, который еще какое-то время приносил свои извинения Сугороку и Джоночи. Только легче от них никак не становилось, хотя и возразить врачу парень не мог, не мог найти слов для этого, тем более это ведь именно Мейширо-сама пытался лечить отца.       Блондин отзывался на собственное имя, когда его звал Сугороку, отзывался на голос вернувшегося днем Атема, но не понимал окончательно, зачем его звали и что им от него надо было. Поняв это спустя несколько попыток поговорить с другом, журналист снова взял ситуацию в свои руки, а помогал ему во всем больше дедушка, чем сам Кацуя. Мууто закрывали на это глаза, все прекрасно понимая как обычно.       Его словно и не было с ними, но может, оно было и к лучшему – так он подумал, стоя на улице уже под приличным ливнем. Наверняка, Атем пытался найти друга, но пока что Джоночи не слышал сигнала собственного телефона. Невольно пронеслась мысль, что кто-то попросту забыл его зарядить, ну а после такого душа есть большая вероятность, что техника больше не включится.       Постепенно холодный ливень приводил голову парня в порядок, после которого, правда, хотелось завыть побитой собакой и разнести все, что могло попасться под руку. Только зачем, если это ничего не поменяет.       Кулак сам сжался, и в ту же секунду впечатался в ближайшую стену темного дома, возле которого стоял парень. Одного раза показалось мало, и Джоночи снова, и снова долбил несчастную стену, все еще не осознавая, нахрена. Как будто от этого время повернется вспять? Как будто от этого у него получится спасти отца? Спасти… Серьезно? Он так думал?! Он ведь думал именно так?! Казалось, все случилось буквально несколько минут назад. Большая светлая комната какого-то храма и монотонная речь священника на протяжении нескольких часов. То время, когда стоишь рядом с тем, с кем еще недавно пытался говорить; с тем, кого видел каждый день в одной квартире. А он лежит с закрытыми глазами и не шевелится, даже грудь от дыхания не поднимается. Ты не знаешь, куда деть взгляд, лишь бы не смотреть в гроб с надеждой, лишь бы не рассматривать близкого человека в упор, как будто боишься забыть его уже через секунду.       Надежда умирает последней, оставляя после себя пустоту и больную рану. Отец не пошевелился и не встал ни на отпевании, ни на прощании, ни в крематории. Все внутри рухнуло, когда дверцы печи закрылись и оттуда послышался треск. Для Джоночи он был настолько громким, что заглушал все остальное, даже дыхание или сердце — парень слышал только треск печи.       Тогда мимо парня прошло даже то, что он сам собирал прах отца в специальную урну и нес ее в руках, пока они не приехали на кладбище к нужному месту. Только тогда треск печи сменился на стук сердца в его ушах, и казалось, что он отбивал только одно – отца рядом уже не будет. Никогда.       Никогда. От него остался только пепел, который теперь будет лежать в земле. Джоночи снова ударил в стену кулаком и почти сразу почувствовал резкую боль. Глаза, привыкшие к темноте, с небольшим трудом рассмотрели в раненных костяшках осколки камня и идущую из ран кровь. Наконец, холод дождя пробрался через одежду и немного отрезвил парня. Эта ночная вылазка не дала ему никаких ответов, пусть он толком и не искал их.       Джоночи много потерял почти в одночасье. Конечно, работу не он сам бросил, а под давлением Атема, но винить друга тоже не получалось, да и это казалось не таким важным по сравнению со смертью отца и потерей дома. Надо ли что-то делать. С чего начать, если все же нужно. Толковых мыслей никаких не было, хотелось разве что закрыть глаза и проснуться в другом месте, чтобы все случившееся было сном или чем-то в этом роде.       Джоночи слабо усмехнулся, подумав, что для начала надо вернуться к Мууто. Ох, Сугороку же прибьет за руку. И наверняка они оба волнуются о нем, тем более, когда на улице пошел такой ливень. Покрутив головой, чтобы не попасть под машину, парень перебежал дорогу и потопал к другу. Там его и правда отчитали за ночные гуляния и про руку не забыли, но Кацуя был даже рад послушать причитания старика, пока тот обрабатывал рану. Сидевший рядом Атем только иногда поддакивал своему дедушке, а впоследствии он получил от него за это по макушке.       Сугороку видел, что и его внук сам не свой после этой командировки и всего случившегося. Понятное дело, что сейчас всем нелегко, Джо особенно, но старик никак не мог отделаться от мысли, что с Атемом что-то случилось. Он спросил его об этом, когда Кацуя ушел, и они остались дома одни. Внук заметно мялся, словно думал, что ответить волнующемуся дедушке, но в итоге сказал, что просто устал. И отчасти это было правдой, но было нечто, что журналист не мог рассказать. По приезду домой ему быстро пришлось организовывать похороны с помощью дедушки, не очень-то рассчитывая на друга, и у Кайбы он еще не был, только успел отправить ему краткий отчет о командировке и бегло отпроситься на пару дней. Сето его отпустил, но потом-то придется встретиться и все обсудить, тем более что поговорить есть о чем.       Парням удалось уложить дедушку пораньше, и младший Мууто хотел сделать тоже самое с Джоночи. На его предложение Кацуя просто встал с дивана, на котором они сидели последние полтора часа и ушел наверх – Атем это понял потому, что видел поднимающегося по лестнице Джоночи, и услышал, как закрылась дверь в его комнате.       Сам же Атем решил, что ему жизненно необходим кофе. Поэтому он и отправился на кухню, где постарался максимально тихо сделать себе напиток. Справившись с этим, парень тоже ушел на второй этаж к себе в комнату и там сел за стол. Может, стоило побыть с Джо подольше? Но с другой стороны, Атем не хотел его сильно тревожить, думая, что излишнее внимание может только напрягать друга. Он рядом, никуда не пропал и не сходил с ума. Мууто решил проверить его попозже и остаться если что.       Однако его неожиданно сморило прям за столом куда раньше, чем он ожидал.       Парень открыл глаза только под утро, когда едва не упал с неожиданного спального места на пол. С трудом поняв, почему это чуть не произошло, он хотел было лечь в кровать и доспать свое, как услышал шум где-то внизу. Возможно, это дедушка уже проснулся и что-то шаманил на кухне, но проверить все же стоило.       Зевнув, Атем вышел из комнаты и спустился на первый этаж, на всякий случай стараясь не шуметь. Он прошел в зал проверить старика, но тот все еще спал. Это показалось немного странным, ведь обычно дедушка спал довольно чутко и должен был услышать шум. Или его слышал только Атем? Пройдя на кухню, парень понял, что и тут все в порядке; в магазинчике тоже было без проблем. Раздумывая над этим, журналист услышал аккуратные шаги на лестнице и вернулся к ней, встретившись там с Джо.       — Ты тоже что-то услышал?       — Да, но я подумал, что это на улице, — ответил ему Джоночи. – Сугороку не проснулся?       — Нет, на удивление, — кивнул Атем, тем самым успокоив его. – Пошли наверх. К тебе или ко мне?       — К тебе, — без колебаний ответил Кацуя, развернулся и пошел вперед, не остановившись даже возле двери, а спокойно войдя внутрь комнаты. Атем закрыл за ним дверь и прошел к стулу, на котором умудрился уснуть, пока Джо устраивался на кровати.       — Ты как сам? – все же спросил Мууто.       — Ну… Вряд ли тебе стоит волноваться об этом, — Джоночи не ответил толком на вопрос.       — Вот теперь точно начинаю волноваться, — усмехнулся Атем и на немного прикрыл глаза.       На что Джо пожал плечами, смотря на пол, а не на друга.       — Тебе ничего не удалось узнать?       Открыв глаза после этого вопроса, журналист вдруг увидел перед собой разбитого человека. Джо никогда таким не был, и это пугало не на шутку. Мало ли, что он мог сделать в таком состоянии. До знакомства с Мууто у парня была дурная репутация, он слыл человеком, который все решал кулаками, не особо долго думая. Это могло сыграть с ним злую шутку даже после того, как он изменился, подружившись с Атемом и познакомившись с Сугороку.       — Ты насчет документов? – уточнил он, хотя понял вопрос друга. – Ну… Кое-какие зацепки у меня есть, но я все хочу проверить.       — Расскажи мне хоть что-нибудь, — Джо поднял взгляд на парня, и Мууто все-таки увидел в его глазах тот огонек, которого боялся.       — Джо… Дай себе время.       — Не могу, мне надо знать, — с нажимом перебил его Кацуя. – Хватит тайн, Атем. Или ты решил сделать из меня дурака?       — Конечно, нет, — на мгновенье журналист почувствовал холодок на спине от этого заявления. Слишком прямо это было сказано, слишком. – Ты прекрасно знаешь, что я не люблю непроверенную информацию.       — Тогда я узнаю сам, — собственные слова подстегнули блондина резко встать с кровати и, возможно, правда куда-то пойти, но Атем поднялся вместе с ним и поймал за руку.       — Сдурел? Куда ты собрался?       — Или говори, или я пошел.       Этот спор мог бы выйти из-под контроля, и Мууто пришлось сдаться под напором друга. Он жестом попросил того сесть и заговорил после того, как Джоночи это сделал.       — Есть небольшая вероятность… Что я знаю, у кого твой отец взял те деньги, которые не смог отдать. Скорее, те, кто стоит у начала всего этого.       — Кто?       — Я… подозреваю, — журналисту пришлось подбирать слова, но он все равно боялся, что друг все воспримет буквально, — что это одно тайное общество. Его глава довольно известная личность в стране, и он делает так, что никто не знает, чем оно занимается на самом деле. Мне кажется, у них все серьезно с дисциплиной. Но тогда вопрос, зачем они давали деньги твоему отцу и давали ли кому-то еще, кроме него.       — Тайное общество. Ты издеваешься? – Джоночи не оценил ответ Атема. Он ждал от друга реальной помощи, как тот обычно делал в последнее время, а в этот раз Мууто внезапно понесло в мистическую хрень.       — Вот прям сейчас ни капли не издеваюсь. Я только-только нащупал их след. И если ты все-таки дашь мне немного времени, я тебе обязательно докажу. Что-нибудь.       Джоночи всегда брал неожиданностью и резким напором, но со временем Атем научился это отражать, например, как сейчас. По глазам Кацуи было видно, что он все еще горит желанием навалять кому-нибудь за все, но слова друга все-таки дошли до него, их смысл медленно успокаивал его.       — Джоночи?       — Хорошо, только больше ничего от меня не скрывай, — блондин даже руки поднял в знак своего поражения на этот раз. Ему стало немного легче от разговора.       — Такому дураку, как ты, нельзя рассказывать все подряд. Побежишь кулаками махать, а потом головы направо и налево полетят, — на последней фразе Мууто подумал о своем начальнике. Если все действительно завязано на Дома, то лишние движения со стороны Джоночи, причем не обдуманные и неожиданные, правда могут сгубить все на корню. Тогда полетит голова и Кайбы, и Атема. Не дай боги и Сугороку вместе с ними.       — Это кто тут дурак? – громко возмутился Джо, привлекая к себе внимание друга. Тот резко заткнул его рукой.       — Не ори, дедушка еще спит. Не говоря уже о том, что нам с тобой тоже надо.       — Ой, не веди себя как мамочка, тебе не идет, — выдал Джоночи, за что все-таки получил пальцем в бок.       — Я ж говорю, дурак, – вздохнул Мууто и встал с кровати, на которой все это время сидел вместе с Джо, и поправил одежду на себе.       — Стоп. Мы же в твоей комнате.       — Внезапно, да? – Атем ни капли не удивился подобному от друга. Ну, бывают у него провалы в памяти, подумаешь. – К себе иди.       — А сказка на ночь?       — А по шее не хочешь? — Атем вытянул Джо с кровати и начал выталкивать из комнаты.       — Ну, мамочка, ну, пожалуйста, — Джоночи состроил щенячью мордочку, показывая свое явное нежелание покидать это место и оставаться одному. Конечно, просто сказать об этому Атему никак не проще.       — Сына, отвали, — отрезал Мууто и решительно вытолкнул его за дверь. – Разбудишь дедушку своим грохотом – будешь виноват сам.       — Ты дома завтра… Сегодня? – наконец, Джоночи повиновался намерениям друга, но все же решил спросить кое-что.       — Пока да. Но возможно, что…       Прям в унисон с его словами он услышал вибрацию своего телефона в кармане. Хорошо, что успел поставить бесшумный режим, а то получил бы от Сугороку за нарушение спокойствия.       — А возможно и да. Вот и приказ явиться с утра.       — И чего кому-то не спится, — буркнул Джоночи, понимая, что веселая пятиминутка закончилась.       — Ну, он точно не один такой. А ну марш.       — Да, да. Тогда добрых снов?       — Джоночи, я могу тебя попросить помочь дедушке, пока меня не будет?       — Мог бы и не начинать этот разговор, — ответил Кацуя, уже стоя в своей комнате и будучи готовым закрыть за собой дверь. – Вы все, что у меня теперь осталось.       Атем медленно выдохнул и мягко улыбнулся. Все-таки этот парень не всегда отпускал подобные теплые слова, и это стоило ценить.       — Добрых снов, Джоночи.       — Спокойной, Атем.       Только после того, как за другом закрылась дверь, Мууто смог нормально вернуться в кровать и почти сразу же уснуть.