Nights

Слухи об их расставании расползлись до неприличия быстро. Конечно, их отношения ни для кого не были секретом ― герой номер два встречается с сыном самого Старателя! ― их первое появление вместе сразу же вызвало шумиху во всех соцсетях и печатных изданиях. Одни говорили, что это просто пиар-ход ― два самых топовых героя просто хотят подогреть к себе интерес. Другие искренне считали их красивой парой ― неразговорчивый загадочный Даби очень эффектно смотрелся рядом с ярким, лучезарным Ястребом; их так называемую «эстетику» даже рассматривали в нескольких интернет-блогах. Тем не менее, скорость, с которой новость разлетелась по всем журналам, даже Ястребу показалась запредельной. Сначала он чувствовал лишь недоумение: каким образом всё стало известно настолько быстро? Да, их видели на улице спорящими, но это же необязательно значит... Да и какое им дело, что могут обсуждать между собой двое людей? Чуть позже недоумение сменилось раздражением. «Про-герой Ястреб и сын Старателя расстались?!». «Один из самых горячих мужчин Японии теперь свободен?!». «Чем не угодили друг другу Ястреб и Тойя Тодороки?!». Кричащие заголовки бросались ему в глаза с витрины каждого газетного киоска. От них становилось тошно. На каждом интервью его засыпали вопросами о Тойе. Пару раз он попытался отшутиться, а затем просто перестал давать какие-либо комментарии. Неужели СМИ всегда так лезут в чужую личную жизнь? И почему он не замечал этого раньше?.. Первые пару недель всё шло неплохо. Оба были ещё слишком злы друг на друга, чтобы в полной мере осознать значение того, что произошло. Но чем больше проходило времени, тем явственнее каждый стал ощущать своё одиночество. Шумиха в прессе постепенно утихала, и вскоре их расставание стало темой вчерашнего дня. На первых полосах газет уже сверкали совсем другие заголовки, но ни Кейго, ни Тойя ещё не пережили случившееся. Даже наоборот, теперь, когда каждый из них оказался предоставлен сам себе, мысли о произошедшем стали ещё навязчивее. Отмахиваясь от назойливых репортёров, каждый чувствовал себя правым, но теперь, наедине с собой, они начинали сомневаться в верности своего решения. И если дни проходили ещё относительно сносно, то ночи медленно превращались в испытание. Из расписания Кейго практически исчезли выходные. Он сказал себе, что, конечно, это потому, что так он сможет помочь ещё большему количеству людей. Посвятить всё своё время спасению других ― разве не к этому он стремился с детства? Именно по этой причине он работал много часов подряд, пока его ноги не подкашивались и ему приходилось ложиться спать прямо на диване в своём агентстве. Поэтому, а не потому, что иначе он никак не мог заснуть. Кроме того... возвращаться в квартиру стало неприятно. С присутствием Тойи комнаты всегда наполнялись жизнью: шумел включенный телевизор, что-нибудь шипело на сковороде... Теперь же, приходя домой, Ястреб находил все свои вещи лежащими на тех же местах, где он их оставил. Свет везде выключен, в комнатах пусто, как и в холодильнике. И не было ничего ― и никого ― что могло бы скрасить скучный и безмолвный вечер. Тойя почти перестал выходить на улицу. Никто не вытаскивал его в парк на другом конце города, чтобы покормить карпов кои, или в торговый центр за новыми кроссовками. Тойя работал из дома, а потому теперь, когда поводов куда-нибудь выбираться стало ещё меньше, он сидел там почти безвылазно, делая исключения разве что для походов в кофейню на соседней улице. Он стал пить чертовски много кофе. Не то чтобы он когда-либо особенно заботился о своём здоровье ― Кейго так и не удалось заставить его бросить курить ― но сейчас даже он сам понимал, что очень сильно злоупотребляет. И тем не менее не мог остановиться. Возможно, дело было в том, что теперь ему было не на что тратить свои деньги ― новые вещи появлялись у него крайне редко ― а может в том, что частые выходы на улицу помогали ему отвлечься. Дома было категорически нечем заняться, кроме работы, и мысли о Кейго всё чаще навязчиво лезли ему в голову.

***

Через месяц одиночество стало невыносимым. Ястреб привычно улыбался фанатам на улице, отвечая, что у него всё прекрасно, и чувствовал себя гнусным лжецом. Ничего не шло прекрасно. Его дела были откровенно плохи. Вернувшись домой в один из одинаковых, похожих друг на друга как капли воды дней, Кейго устало упёрся лбом в стену. Он не хотел быть здесь. Ночевать дома было тяжело. Пустые, крашенные в белый цвет стены наводили тоску, и он часами лежал без сна, стараясь хотя бы не думать о Тойе. Конечно, Тодороки не был единственным человеком в мире. Он знал это. Он сказал себе об этом сразу же после расставания: «Ты найдёшь себе кого-то другого. Тойя не может быть единственным подходящим тебе парнем». Но теперь это всё меньше походило на правду. Их совместные воспоминания преследовали его. Он помнил, как вытащил Тойю за город, и тот устал за полтора часа ходьбы по лесу. Кейго потом долго подшучивал над ним, но они устроили отличный пикник вдалеке от шума и суеты большого города. Помнил, как Тойя иногда заглядывал к нему в агентство с супом в картонном стаканчике для кофе. Как засыпал у него на кухне за своим ноутбуком, допоздна сидя за работой. Может, Тойя и не был единственным, но Кейго любил его. Любил до сих пор и начинал ужасно скучать. Его всегда учили, что мальчики не плачут. Герои должны быть сильными не только телом, но и духом, не позволять эмоциям взять над собой верх. Обычно он следовал этому правилу, но сейчас... начинал сомневаться в том, что оно верно. Он не может ничего не чувствовать. Он не может быть исключительно красивой картинкой, сильным и бесстрашным героем. Он не машина, у него есть личность, у него должна быть жизнь помимо работы!.. Кейго распахнул глаза в темноте и сел на кровати. Именно об этом ему и говорил Тойя в тот, последний раз. Что комиссии он полезен лишь в качестве солдатика, исполняющего приказы. Что они растили его под свои нужды, вкладывая в его голову то, что было выгодно им. Но комиссия ― не истина в последней инстанции. Он должен был понять это раньше. Кейго закрыл лицо руками и глубоко вдохнул. За одну минуту всё стало во много раз хуже. Что если он сам виноват в том, что произошло? Всё, что ему стоило сделать ― хотя бы попытаться посмотреть на ситуацию со стороны Тойи. Хотя бы на секунду усомниться в своей правоте, и тогда, возможно, всё ещё можно было бы исправить. Слеза быстро скатилась по его щеке и исчезла в складках одеяла.

***

Тойя зажёг ещё одну сигарету. Это была уже шестая за ночь, он курил их одну за другой, но даже лёгкая тошнота не могла заставить его наконец лечь и уснуть. Проклятый Ястреб не шёл у него из головы. Тойю это злило. Чёрт, прошло уже столько времени! И если днём его занимали какие-то дела, то ночью было невозможно никуда деться от навязчивого желания проверить аккаунты Кейго в соцсетях. Тойя ещё ни разу не опустился до подобного, и тем не менее новости о Ястребе он проверял регулярно, каждый день ожидая, что вот-вот появится информация о новом избраннике или избраннице героя. Но СМИ молчали, а вот мысли о том, что Тойю в жизни Таками может заменить кто-то другой, становились всё более болезненными. Если бы он мог нанять человека, который бы почистил его разум от мыслей о Кейго, он с удовольствием сделал это. А пока что он вспоминал Таками каждую ночь, не в состоянии выключить свой перегруженный мозг. Тодороки устало потёр глаза. Пора бы уже было успокоиться и смириться с тем, что Кейго оказался не настолько хорош. Да, у него была масса достоинств, но он исчерпал лимит доверия. Он слишком верил своему начальству, отказываясь видеть дальше своего носа. Он... Тойя нахмурился. Что он? Что ещё? Помимо этого у них не было почти никаких разногласий. Конечно, перья Ястреба валялись по всей квартире, он не умел готовить и порой бывал не особо внимательным и эгоистичным, но это были мелочи, которые никогда не раздражали настолько, чтобы думать о расставании. Единственной серьёзной занозой было доверие Таками своему начальству, но с другой стороны... Кейго рос с идеей важности собственной профессии. Когда какие-то установки вкладываются тебе в голову с детства, очень сложно избавиться от них и во взрослой жизни. Тойя прикусил губу, глядя в стену. Возможно, ему не стоило обходиться с Кейго так жестоко?.. Возможно, свою точку зрения можно было бы подкрепить как-то иначе чем злыми словами, брошенными прямо в лицо. Возможно, вина за произошедшее лежала и на Тойе тоже... Сердито цыкнув, Тодороки смял в руках полупустую пачку сигарет и вышел на балкон. На протяжении всех этих недель он не позволял себе грустить, заглушая это чувство злостью. Он говорил себе, что вина за их расставание лежит исключительно на Кейго, но теперь он уже не был уверен в этом. Он закурил седьмую сигарету, отчётливо ощущая, как горят слёзы в уголках глаз. Хотелось то ли напиться, то ли в кровь разбить себе кулаки, лишь бы отвлечься от чувства вины, придавившей его сердце тяжёлым грузом. Почему никто никогда не рассказывал ему, что строить отношения с людьми так сложно? Воздух холодил лицо и прочищал голову, и сна по-прежнему не было ни в одном глазу. Тойя безучастно уставился на сад, крутя в пальцах тлеющую сигарету. Видимо, ему ещё долго придётся коротать свои ночи в компании бессонницы, табака и печали. Для ночной тишины сада шелест крыльев показался неожиданно громким. Тодороки вскинул голову, и сигарета выпала у него из руки, прочертив в сумеречной синеве яркую оранжевую полоску. Перед балконом завис в воздухе Ястреб, серьёзно глядя на Тойю золотистыми глазами, поблескивающими в темноте. Пару мгновений они молча смотрели друга на друга. Тойя ― слишком шокированный внезапным появлением героя, Кейго ― запаниковавший от осознания, на что он всё-таки решился. Со стороны они могли показаться испуганными детьми, не знающими, как начать разговор. ― Я соскучился, ― наконец тихо выдохнул Ястреб, и от неожиданности его шёпот, разорвавший ночную тишину, показался Тойе очень громким. ― Чертовски сильно. На его лице читалась отчаянная решимость человека, который не надеется на успех своей затеи. Кейго плотно сжал губы, рассеянно хмурясь и ломая себе пальцы. Тойя поражённо смотрел на него, не в состоянии вымолвить ни слова, пока лицо Кейго не потускнело. В глазах героя вспыхнула боль, и только в этот момент Тодороки осознал, что от него ждут ответа. ― Я тоже, ― пробормотал Тойя. ― Чертовски сильно соскучился.