Синдром Стокгольма.

      "Уверен ли ты, что любовь прекрасное чувство? Уверен ли ты, что любовь не приносит всепоглощающей боли? " Снова этот сон, который снится Вилу уже на протяжении многих дней. Это не ужасный пугающий кошмар, нет. Он просто оказывается в зияющей темноте и, ничего не видя, не чувствуя, он слышит голос, задавающий странные вопросы. Вопросы остаются неизменными, каждый раз парень слышит одно и то же от незнакомого, спокойного и тихого голоса, раздавающегося словно где-то в подсознании. Ви́лсон этого не боится, в него не вселяет страх этот сон, но каждый раз, слыша эти вопросы у себя в голове, он не находит ответа. Тем временем незнакомец, которого не видит и не чувствует юноша, всегда продолжает настойчиво спрашивать, видимо, ожидая ответа. Но Брюс молчит, ведь и сам загнан в тупик данными словами, и ответ дать он не может. Этот голос не вселяет страх, но порождает нечто другое, незнакомое Вилу. Что-то тревожное, наводящее... Молчание с его стороны продолжается, пока сон не обрывается, возвращая парня из темного пространства обратно в кровать. И так каждый раз. Голова снова коснется подушки и Вил упадет в темноту, впадая в сон и слыша вопросы, на которые он не знает ответа...

***

На утро шатен проснулся от звонка на телефон. Гаджет противно звенит на тумбочке у небольшой кровати. Сама квартира Вилсона небольшая, но довольно уютная. Здесь есть все необходимое и ничего лишнего. "Зачем занимать место в доме ради какой-то хрени?" — постоянно спрашивал он у друга, пока тот пытался втереть ему, что необходимо в его квартиру купить ещё чего-нибудь, а то тут "жесть как пусто". Однако, на этой ноте и расходились мнения друзей. Тогда они ещё долго спорили об этом, но завершили на том, что квартира Вила, и пусть он сам решает как ей распоряжаться. Хотя, иногда, друг намекает, что неплохо было бы обзавестись ещё мебели. Брюс упертый и не уступает другу никогда, приводя множество причин, по которым не стоит этого делать. Сейчас же, звон телефона противным рингтоном, который Вилсон давно хотел поменять, разносится по "владениям" парня. Шатен, что спокойно спал, сопя носиком, приоткрыл красные от недосыпа глаза и зевнул, приподнимаясь в кровати. — Какого черта... — мямлит он под нос и рывком берет телефон с тумбочки, смотря на имя звонившего. — Будь ты проклят, Алекс. — вздыхает юноша и принимает звонок, прикладывая телефон к уху. — Слушаю. — Ты где вообще?! — тут же крик лучшего друга, режет слух, а глаза непроизвольно прикрываются, пока губы недовольно скривляются от столь громкого вопроса. — Что ты орёшь то? — все ещё немного хриплым ото сна голосом ворчит Брюс, слезая с кровати и ступая на холодный пол, от чего мурашки пробежалась стадом по коже. — Ты же обещал встретиться! — все так же недовольно кричит Алекс, пока шатен и не думает спешить. — Неужели... Только не говори, что ты только встал! — ещё громче кричит он, хотя, казалось, куда уж громче. — Та я прост... — Молчи! Господи, с кем я дружу?! — все ещё возмущается Смит, вздыхая от несобранности своего друга. — Ты дружишь с Вилсоном Брюсом, — улыбается и подходит к зеркалу, осматривая себя. — Самым красивым и лучшим другом на свете. А что, забыл? — Иди ты, — фирменное фырканье брюнета и ещё один вздох. — Я так понимаю, ты сейчас никуда не пойдешь? — Конечно нет, — беззаботно отвечает Брюс, пожимая плечами и попутно вытаскивая из шкафа полотенце, которое вскоре покоится на его бледном плече. — Иди ты к черту... — скрипя зубами от возмущения шикает Алекс, пока лицо его собеседника полностью спокойно. — Увидимся через три дня. — последнее, что кидает брюнет прежде, чем Вилсон слышит короткие гудки. Закатив глаза, он идёт в душ, бросив телефон на кровать. И даже несмотря на то, что телефон вскоре отскочил от кровати и упал с грохотом на пол, он спокойно зашёл в ванную и закрыл дверь, по привычке, о которой он не знает. Живёт он один, да и не очень то ему и плохо одному. Как он считает, нельзя тратить молодость на какую-то там любовь, при этом тратя свое время. "Придет время и ты повзрослеешь'' — именно так ему и говорит единственный близкий человек, то есть его друг, у которого уже имеется девушка. Но кто же знает, что скрывает этот паренёк Вил? Он ещё никому не говорил, но его давно не привлекают девушки. Да, он гей и не считает это чем-то плохим. Холодные капли воды стекают по бледному телу, пока Вил слушает шум разбивающихся капель о пол ванной. Вода так расслабляет его и бодрит, особенно если она холодная. Уже после душа, вытирая волосы полотенцем, он подходит к зеркалу, внимательно всматриваясь в себя. Нежная светлая кожа прибавляет ему некой невинности, мягкие каштановые волосы гормонично смотрятся с глубокими карими глазами, в которых полно невинности, игривости и энтузиазма, хрупкие плечи и эстетичные ключицы делают его очень сексуальным, припухлые губы и вовсе изюминка ко всему этому, а небольшой пресс, стройная фигура, упругие ягодицы и бедра тоже не остаются в стороне, пусть и парень давно не ходил в спортзал. Тело полностью невинное и чистое. Не тронутое и не грязное, не поведавшее чужих губ. В свои то 20 парень ещё не лишился девственности. Да, были поцелуи, но дальше губ никогда не заходило. Да и отношения у него были лишь одни и те закончились довольно быстро. Вздохнув, он для чего-то кивает своему отражению и с яркой улыбкой собирается приготовить что-нибудь. Холодный дождь с шумом разбивается об асфальт, а город погружен в серую тоску и надоедающую унылость. Капли быстро прорезают воздух, падая на землю и разбиваясь там же. Улицы все такие же оживленные, как и прежде. Дождь не мешает людям суетиться туда сюда и разбираться со своими делами. Зонты мелькают перед глазами Вилсона, пока тот спешит домой после магазина. Он хотел что-нибудь приготовить на завтрак, но осознал, что дома не осталось нужных продуктов, и потому отправился в ближайший магазин. Но кто же знал, что будет дождь? Кто-нибудь, но точно не Брюс, который так же не знает, что за ним от самого магазина следит мужчина, притаившийся в машине. Парень быстро шагает по лужам, стараясь идти как можно быстрее. Дождь он никогда не любил и поскорее хотел поесть. Проходя мимо небольшого переулка, он заходит туда, решаясь идти коротким путем через темные переулки. Свет сюда проникает слабо, люди не ходят, валяется мусор и бутылки. Шатен поудобнее ухватывает в руках пакет с продуктами и идёт вперёд. Дождь всё ещё барабанит, шумно и звонко. Почти выходя из злосчастного и вонючего переулка, он чувствует как чужая ладонь накрывает губы, а крепкая рука держит слабое тело. Его схватили цепкими руками, а тяжёлое дыхание раздалось у самого уха, обжигая шею. Всего мгновение, а парень во всю трясется из-за страха, пробирающего внутри. Брюс сопротивляется, дергаясь и пытаясь кричать, но ладонь на губах изолирует звуки, а железная хватка не даёт свободу движениям. — Будешь вырываться, сдохнешь. — спокойный и ледяной голос с ноткой усмешки слышится у самого уха, пробираясь скользким страхом в сущность Вила. После этих слов парень замирает, переставая дёргаться, но всё больше боясь. В ноздри давно ударил запах одеколона, исходящего от мужчины, чье лицо он не видел, но чувствовал, как он его держит со спины. Возможно, специально, чтобы жертва не видела лица похитителя. В рот, вместо ладони, пихают какую-то пахучую тряпку, а вместе с ней приходит и слабость. Вскоре Вилсон закрывает глаза и с тихим мычанием полностью проваливается в темноту. Мужчина же, достает дорогой телефон и пишет смс-ку нужному человеку. —"Господин, я нашел его. Скоро привезу."

***

Подвальное помещение дорогого особняка. Здесь нет сырости, грязи или ветхости. Наоборот, все чисто и дорого. У стены стоит большая кровать, с красным постельным бельем, напротив кровати находится крепкая дверь кровавых оттенков, справа от кровати у стены большой шкаф, содержимое которого лучше не знать, маленькая тумбочка, на которой стоит настольная лампа, большой телевизор на стене, мягкий черный ковер посреди помещения, современное освещение, зеркало во весь рост, красный диван напротив телевизора и небольшой чёрный рабочий стол. Окон нет, ведь это подвал. Все это выполнено по современному, красно-черному, изысканному интерьеру. Главное, что нарушает всю эту изысканность — это парень, спящий на большой кровати и от этого казавшийся ещё меньше и невиннее. Немного скрутившись в клубок, он пребывал во сне. Через некоторое время и сон начал отходить и проясняться. Шатен открывает карие глаза и привстает с кровати, пугливо осматриваясь вокруг и не понимая где он. Мысли роем гудят в голове, а лицо до ужаса напугано. Брюс пытается успокоить сбившееся дыхание и встаёт с кровати на черный лакированный пол, боязливо обнимая себя за плечи. Парень детально осматривает эту комнату и, выдохнув, идёт к двери, надеясь, что это глупый розыгрыш его друга... Юноша с минуту внимательно смотрит на ручку двери, думая, стоит ли ее открывать. Решительно кивнув, он дёргает ручку двери, но та не поддается. Тогда он дёргает ее с новой силой, но всё так же ничего не происходит. "Буду кричать, пока не услышат" — решает Брюс, пиная в дверь, босой ногой. На нем не было верхней одежды и обуви. Только синяя толстовка, светлые джинсы и босые ноги. — Хей! Кто-нибудь! — кричит он, стуча в дверь и дергая ручку. — КТО-НИБУДЬ! — через несколько минут, слышится как по ту сторону двери, ее открывают ключом. Вилсон тут же со страхом отскакивает от двери, отойдя в середину комнаты и задержав дыхание. Дверь отворяется и входит молодой парень, старше его. Черные волосы, бездонные глаза, острые скулы, высокий рост и крепкое телосложение. Одет в дорогой пиджак и чувствуется одекалон. Но Вил сразу приметил, что это не запах его похитителя. Он совершенно другой. Более резкий и до тошноты неприятный шатену. — О, ты проснулся, — лукавая улыбка заиграла на губах незнакомца, который закрыл за собой дверь и спрятал ключ в кармане пиджака, который вскоре покоился на стуле возле двери. Черноволосый поправляет рукав рубашки, хищными глазами смотря на "гостя". От этого становится не по себе, а зябкое чувство окружает беззащитного Брюса. Воцаряется тишина. Пока один из них спокойным и надменным взглядом изучает тело другого, другой дрожит от страха, но старается не показывать. — Что я тут делаю?! — прерывает тишину шатен, немного отходя назад. Его ужасно пугал этот парень и осознание того, что он может сделать с ним хоть что. — Ты теперь тут живёшь. — ухмыляется Айзек и делает шаг вперёд, напрягая и без того напуганного шатена. — Я теперь твой господин. — всего один рывок, а Брюс не заметил, как его затылок ударяется о холодную стену, а руки держит ОН. Айзек Дрейф и теперь его ночной кошмар. — Ч-что...?! Пусти меня! — вскрикивает юноша, чувствуя как к горлу подступает ком новой волны ужаса и страха. — Я твой господин. — ещё раз твердо произносит черноволосый, заглядывая в самые глаза Вилсона, которого и прижал к холодной поверхности, вдавливая запястья в стену, а колено уместив между ног парня, чье сердце бешено бьётся. — Теперь ты живёшь здесь. Запомни. Я Господин. Ты игрушка. Не слушаешься — наказание. Вырываешься — наказание. Так, что не расстраивай господина. — зловещая и даже сумасшедшая улыбка на чужих губах. Сердце гулко бьётся в груди, готовое вырваться от пронизывающего страха, что острыми когтями рвет душу. — Что...? Ты что-то путаешь, идиот! — голос дрогнул, а испуганный взгляд устремлён в черные глаза напротив. — Хватит болтать. — прорычал Дрейф, беря Вила за шкирку и кидая на кровать спиной. Спина Брюса касается кровати и он пытается отползти назад, что-то крича и уже чуть ли не плача, но Айзек надвигается, пока не нависает сверху над шатеном. — Нет! Не надо! Пожалуйста! — умоляюще кричит юноша, изо всех сил пытаясь вырваться. Но он слишком слаб, а страх вообще парализирует тело. Старший не слышит его, да и слышать не хочет. Нужно отобрать у игрушки невинность. Одежда рывком слетает с отчаянно кричащего парня. Черноволосый, раздел его полностью, как и себя. Шатен жмурил глаза, кричал, дёргался, пытался укусить или пнуть насильника, но тот был сильнее и на каждую попытку выбраться, Вил получал звонкую пощечину, от чего глаза слезились. Страх пульсирует где-то внутри, в унисон с сердцем, а душа давно упорхнула. — Заткнись и не ори! — рычит парень, давая пощечину свободной рукой, а второй держа бледные руки своей новой игрушки. Вилсон чувствует как чужое тело давит на него, словно тяжелейший на свете груз. Казалось, на него сейчас и воздух давит. Он кричит, не жалея голоса и надеясь, что кто-нибудь его услышит, но пока он во владениях Айзека ему никто не поможет Дрейф раздвигает ножки сопротивляющегося и резко, без предупреждения или подготовки, входит в узкое колечко. Крик ударяется о стены комнаты. Вилсон кричит во все горло, а слезы градом скатываются по щекам. Боль охватила парня, поглощая страх. Он начал задыхаться от истерики, слёз и боли. Айзек сразу перешёл на дикий темп, грубо и глубоко толкаясь внутрь юноши, пока тот кричал от боли, глотая слезы и умоляя прекратить. Черноволосый получал кайф от такого грубого секса, но Брюсу было больно. Очень больно. Голос уже охрип из-за долгих и мучительных криков. Шатен знает, что незнакомец не остановится, но продолжает кричать и умолять перестать. Тело содрагается под чужими грубыми толчками, но Вил не оставляет попытки вырваться и прекратить этот ад. Дрейф "ловит кайф" от того, как глубоко он входит и как грубо вдалбливает новую игрушку в кровать. Болезненные крики ласкают его слух, но ему нужно больше. Он хочет погасить этот огонек в чужих карих глазах, хочет сломать этого парня. Крики шатена слышны уже около двух часов. Эти два мучительных часа, были для него адом на земле. Он чувствовал боль от каждого движения, а Айзек и не останавливался. Не давал даже отдышку, из-за чего Вил задыхался и не мог уже кричать. Черноволосый наконец-то заканчивает, выплескивая удовольствие на живот младшего и вставая с кровати. Вил весь в слезах, лежит, не двигаясь и прикрытыми глазами смотря в потолок. Тело болит, как и душа. Дрейф как ни в чем не бывало, одевается и уходит, закрыв дверь на замок. Снова громкие рыдания ударяются об стены. Вилсон рыдает, сжимая руки в кулаки, до побеления костяшек. Громко кричит и так хриплым голосом, жмуря глаза и задыхаясь от слёз. Губы дрожат, тело содрагается от рыданий, а слёзы всё никак не останавливаются. Он лежит в пустой комнате, на мятой кровате с болью в теле. Он уже не хочет знать, где он именно. Он понял, что ад только начался.