Принцесса без принца

      Аделаида отправилась вызволять Найду из замка на следующий же день. Но как только она приблизилась к замку, услышала запах смерти и отлетела на своей метле на несколько шагов.       "Ах она гадюка! – подумала Адель – гадкая девица! Не надо было ей рассказывать о моей смерти. Говорили же, что люди злые и лицемерные."       Полетела она прочь от замка, но так летела быстро, что и не заметила, как ей в лицо прилетел лист, кой прилипился и закрыл ей глаза. Спустилася Адель на землю да сняла лист с лица её обворажительного. Рассмотрела она, что написано. Оказалось, что то была та грамота, что написала Кира. Поняла она, что нужно по-иному действовать. Но хотела она найти того, кто не станет забирать Найду для наживы и правления. Решила облететь она всё королевство.       Летела она на метле своей верной, что служила ей уже из её 78 уж 63 года. Ей она доверяла и все свои секреты, и событиями дня делилась, и летала на ней, и пол подметала, и даже по ночам с ней танцевала, когда не могла потанцевать с очередным мужчиной, на коего чары свои наложила. Летела она на ней, метла вела её в нужную сторону, да Аделаида то и дело сворачивала, чтобы посмотреть побольше, кто там есть.       Летала она три дня и две ночи, да никого не нашла. Решила всё-таки довериться метле, а та её и привела в одну маленькую деревушку на краю королевства. Покумекала Адель, затылок почесала, да всё ж не поняла. Ну где она найдёт подходящего рыцаря в маленькой деревушке, где на пятерых мужиков десять баб.       Походила она, метлой покрутила, осмотрела даже колодец. Боялась только, что её заметит человек и решит её убить, а чары свои ей задействовать не хотелось. Но была ночь, так что ходить она могла не так уж беспокойно.       Метёлка уж довела её до одной избушки, где жила Софрония с матерью. Не поняла сначала Адель метёлкиной идеи, но решила переждать ночку, а на следующий день уж разобраться.       Ночь тянулась долго. Пока лежала Адель на одной из веток берёзы, всё думала и думала, кого ж она в деревне-то найдёт. Не верила она в сказки о том, что может вот так в одной деревушке на краю королевства обязательно жить сильный юноша, неподкупный и верующий в справедливость. Ведь уверена была, что как только этот самый юноша увидит Найду, так сразу захочет получить её красоту, а ведьму потом отправит на казнь. Нужен был ей дурачок, да добрый и неподкупный, а если не сильный руками и ногами, то хотя бы духом. Долго думала ведьма, а ночь уж и прошла, и петух рано утром закричал. Проснулась Адель, а метла её уже в бок толкает. Надо было ведьме скрываться. Надела она капюшон, чтобы скрыть свои красные локоны, а метле сказала успокоиться и притвориться обыкновенной.       Вышла из той избушки девчушка с двумя маленькими косичками и огромными чёрными сапогами на ногах с маленьким каблуком. Посмотрела в её сторону Адель и вспомнила эту девицу.       Аделаида покровительствовала семнадцать детей со всего королевства. Она приглядывала за ними и знала всё о них. Только из тех семнадцати шестнадцать померло. Кто-то ещё в годика два, а кто-то совсем недавно. Единственная Софрония осталась жива, ведь именно ей ещё в младенчестве она подарила поцелуй жизни, очень уж Софрония ей понравилась.       Только ведьма не поняла, зачем же ей Софрония, если она всего лишь девица, работающая у мужика Мефодия. Но несмотря на наказ вести себя хорошо, метла всё равно толкала Адель в сторону Софронии. Делать нечего. Пришлось на ходу придумывать, как же помочь этой бедной девице.       Взяла её Адель за руку и увела подальше от домиков. Софрония не знала этой девушки, не понимала, куда ж она ведёт её, но закричать не могла, из-за чего люди думали, что всё в порядке и не нужно её спасать.       Когда отошли они от домиков очень далеко, чтоб никто не видел, Адель сняла свой капюшон и показала красные волосы свои, а метла её уже во всю дрыгалась и танцевала вокруг Софронии. Перед девицей показалась самая прекрасная дева, что она могла когда-либо видеть. Ярко- зелёные глаза, красные роскошные волосы, бледная кожа и тонкие руки и пальцы с длинными ногтями. Это была ведьма.       Но Софрония припоминала Адель, ей казалось, будто бы она её видела. И первое, что сказала она, было не "Ведьма!", а "Мы с вами уже виделись, да?"       — Да, Софрония. Мы с тобою уже виделись, и не раз. Я твоя ведьма-покровительница. Я покровительствовала семнадцать детей со всего королевства, а ты — единственная выжившая. Ты единственная, кому я подарила поцелуй жизни.       — Ох, Господи-Иисусе! Так вы добрая ведьма? Я же говорила матушке, что есть такие, а она всё говорит: "Нет, таких не бывает. Всё ты выдумываешь! Есть только злые ведьмы. Не мели чепуху!" – Софрония остановилась – Я никому о вас не скажу, потому что знаю, что вас убьют! Вы лучше скажите, как мне звать вас... И зачем вы ко мне пришли.       — Я Аделаида. Ты нужна мне для того, чтобы вызволить принцессу Найду из замка.       — Ой, а я-то почему? У нас, вон, вчера уж пять мужиков отправились её вызволять.       — Не понимаешь ты. Не справятся они. Я знаю, я участвовала в строительстве этого замка, знаю, как в нём всё ужасно. Там горгульи замок снаружи и внутри охраняют, а не гоблины. – и поведала она ей всё, что знала – Ты мне нужна. Мне так метла подсказала. Ты... избранная. – выдавала это слово Адель.       Софрония аж вся засияла.       — Избранная? Я? Никогда бы не поверила... но вы же ведьма... вы сколько лет на земле живёте? Лет сто?       — Нет. Только 78.       — Ну что же... вам лучше знать, я думаю. Но... но я же девушка. Я не могу пойти к замку и вызволить её. Да и что уж там говорить, силы во мне нет совсем.       — Ничего. Я тебе помогать буду. Выпьешь одно зелье, оно тебе поможет. До замка я буду идти с тобой, вызволять из трудностей. А то, что ты девица, никто не догадается... ты только надень ведро какое-нибудь на голову и одежду поплотнее.       — Хорошо. Только матушке сказать надо.       — Какой ещё матушке?! Это тайно!       Но не послушалась Софрония, сказала, что подробности упустит и просто спросит разрешения, сказав, что всё будет хорошо.       Но Аэлита только начала задавать много вопросов: куда, с кем, зачем, когда вернётся – и всячески закатывала глаза, когда дочь уходила от вопроса и ходила вокруг да около. В окно за всей той ситуацией наблюдала Адель. Ей вскоре надоело, и она повела руками и закрыла глаза, усыпив Аэлиту. Та упала на пол прямо рядом с дочерью. Софрония вся перепугалась, сразу упав на колени, и начала толкать мать, слушать её сердце, подумав, что та умерла.       Аделаида постучала по окошку, позвав Софронию на улицу. Та вышла с тяжёлым дыханием и потом на лбу.       — Моя матушка! Она... она упала прямо передо мною!       — Не волнуйся, дитя. Она спит. Проснётся через три дня.       — Зачем вы её усыпили? Она же ничего не сделала.       — Софрония... успокойся. С ней всё в полном порядке. Ты бы с ней так очень долго ещё переговаривалась. А Найду нужно быстрей спасать, а-то мало ли что с ней там будет.       — Но на три дня-то зачем?       — А ты думаешь, нам одного хватит? – подняв бровь, спросила Адель и протянула ей "доспехи".       Софрония опустила голову и взяла в руки ведро, на котором была прорезь для глаз, две мужские рубахи, казачьи штаны.       — Сапоги можешь свои оставить, – сказала Адель – но застегни их полностью.       — Хорошо... но... мне не нужно оружие? Или ещё что-то такое?       — Я дам тебе зелье. Оно повысит тебе выносливость. С горгульями и гоблинами снаружи я тебе издалека помогу... а уж в самом замке... что-нибудь да придумаем на ходу. – немного неуверенно излагала Аделаида.       Софрония также неуверенно кивнула и отправилась переодеваться.       Софрония была именно той, кто был нужен Адели. Глупенькая, добрая, явно не для наживы и правления пойдёт на отчаянный шаг – спасение Найды. Жаль лишь было, что не юноша, но что есть, то есть.