Напиши мой портрет

[FREEPORT — Ludwig Göransson] (на повтор)

      Пара рассталкивала всех на своём пути, вернее подлец под именем Роберт, который не давал спокойно жить Виктории. Он крепко держал её, чтобы та не убежала. Он обращался с девушкой ужасно, и это было низко с его стороны. Казалось бы, такой интеллигентный мужчина в дорогом костюме должен иметь положительные качества, манеры и элементарно — человечность. Но внешность бывает сильно обманчива, и сын Генриха — наглядный пример.       Правда ли вы думаете, что Мальсона заинтересовала Вики, ведь она имела необыкновенную внешность, превосходные качества и бездонные голубые глаза, которые так манили? Ответ чрезвычайно прост — нет и ещё раз нет. Его глаза поблёскивают, когда он начинает осознавать имущество Уокер. Деньги влекут его за собой… Ещё и изящное тело горожанки, которое он сможет использовать в своих интересах… И ничто не помешает ему, ведь хрупкая девушка не способна защититься самостоятельно.       Виктория для Роберта лишь лёгкая нажива. Во многом… Он воспользуется ею сегодня, а завтра забудет про неё; и уже другая девушка будет страдать от его подлости.       Теперь это уже сложно назвать мелочами. Не так ли? Ситуация с каждой секундой, а может даже миллисекундой, накаляется с большими оборотами. В огонь подливают масло, от чего он начинает пылать ещё больше.       А что же остаётся самой Вики? Ждать героя-спасателя, который явится из ниоткуда? Звучит смешно и смахивает на детские сказки, где всегда побеждает добро. Не найдётся ни одного человека, который поможет, а не пройдёт мимо. Если даже сам отец поставил статус, репутацию среди других и деньги на первое место, а на дочь просто закрыл глаза, то что уж можно говорить о посторонних людях?       А самое главное — почему девушка, которая по самую голову находится в бесконечных проблемах и трудностях, должна терпеть выходки этих богатых сволочей-олигархов? Почему аристократии так много позволено? Неужто они не слышали о духовных ценностях и моральных нормах?       Страшно то, что Виктория Уокер далеко не первая жертва… Есть тысячи и бедных, и богатых дев, которые страдали от действий зазнавшихся персон. И это точно не конец, такое будет продолжаться всегда. Сильные берут вверх над слабыми. Только вот… Это не та сила, которой нужно гордиться, восхищаться и за которую нужно хвалить. Это совершенно другое.       — Миледи, — так мерзко и противно произнёс Роберт, ведь не в таких случаях нужно обращаться подобным образом. — Не желаешь пройтись по палубе, но чуть позже? Ведь сейчас мне нужно тебе показать другое местечко, — продолжил он.       — Я тебя, в целом, видеть не желаю. А твои местечки меня совершенно не интересуют, — наконец сказала что-то Вики.       Тёмный коридор. Здесь нет ни единой души. Виктория один на один с этим мерзавцем. Её тело бросает в дрожь и, кажется, что она уже много раз пожалела о сказанном.       — А я наоборот не хочу выпускать тебя из виду… Твои глаза… Твои губы, волосы… Ключицы… Я всё никак не могу налюбоваться тобою, Виктория. Одно лишь имя доставляет мне уйму удовольствия.       — Не приближайся ко мне, Роберт, — прошипела девушка. — Не смей…       — Ты можешь кричать о помощи, но тебя никто не услышит. Даже если это и не так… Кто тебе поможет? Правильно, никто.       Он подходил ближе.       — Ты позоришь свой род.       — О, нет, голубка, никто ничего не узнает, а тебе просто-напросто не поверят. Ни одному твоему гадкому словечку, — прошептал он на ушко девушке.       Его кончики пальцев коснулись щеки Вики, а затем обвели контур скул. Он заправил шелковистые волосы девы за ухо.       — Не трогай! — вскрикнула, испуганная в край, Виктория.       — Помолчи, — едко ответил он на реплику девушки.       Роберт продолжал разглядывать черты лица дамы. Каждую веснушку, каждую родинку он осматривал с желанием.       — Так хорошо, когда никто не мешает твоим планам. Не правду ли я говорю? — коварно спросил он, а после закопошился в кармане дорогих брюк.       В его руке оказалась жменька белого порошка, который являл собою снотворный препарат. И теперь это точно конец.       — Всё ещё будешь сопротивляться? — посмеиваясь, спросил нахал.       Он неторопливо прошёлся вокруг девушки, при этом что-то рассказывая, а Вики окутал страх, да такой сильный, что она не могла и пошевелиться. Ступор… А парень всё продолжал издавать кратковременные смешки.       — Ты ужасен!       — Ужас может быть благородным, но страх всегда низкий, — спокойно высказывает своё никому ненужное мнение Роберт.       Но спокойствие резко сменилось на панику; что-то не на шутку напугало этого мужчину. И это были красные зеницы глаз, которые светились и пылали в этой кромешной тьме. А они являлись спасением для Виктории, ведь в этот момент Роберт потерял рассудок и стоял в оцепенении, а девушка смогла без трудностей убежать из рук негодяя.

***

      Вики неслась по палубе. Она хотела поскорее закрыться в своей каюте, чтобы снова не встретиться с тем самым сыном Генриха Мальсона. На глаза девушки наворачивались слёзы, и она начинала осознавать всё, что испытывала минутами ранее. Картинка перед ней размывалась, но она не останавливалась, ведь жутко боялась. Однако ей пришлось сделать это, по той причине, что подол платья зацепился за какой-то выступ. От нервов Виктория резким движением отдёрнула зацепившуюся ткань, и та порвалась, но это была такая мелочь на данный момент…       Она летела, сломя голову, и не замечала совершенно ничего. Ей главное увидеть своё временное место проживания. И оно было уже близко. Каюта показалась перед ней, и она, не глядя, забежала внутрь.       В темноте девушка попыталась запереть дверь, но у неё не вышло, и она не выдержала. Сейчас даже самая маленькая неудача могла полностью обессилить Викторию, из-за всего, что накопилось. Она, облокотившись об стену, сползала вниз, при этом душераздирающе рыдая. Её веки отекали и становились тяжёлыми, и девушку начинало клонить в сон, но ей бы не хотелось провести сегодняшнюю ночь на холодном полу. Поэтому она взяла в руки свечу и коробочек спичек, которые лежали в каждой каюте на тумбочке, при входе, чтобы осветить помещение.       Но это не её комната… Получается, что она бесцеремонно ворвалась в чужую каюту и просидела здесь целых десять минут, не зная об этом? Вот, что может сделать с человеком паника.       Девушка нерешительно прошлась по комнате, где скорее всего жил какой-нибудь художник-аристократ. Об этом говорили мольберты, расставленные по всей площади комнаты, разбросанные кисти и краски, ну и прочие инструменты для создания шедевров.       Каждый разрисованный холст выглядел безупречно. В основном, это были пейзажи, хотя нет. Тут были только зарисовки природы и ни единого портрета или человеческого силуэта. Наверное, творец получал удовольствие именно от такой художественной деятельности.       Она ходила и разглядывала произведения, которые запали ей в душу. Виктория обожала искусство и в каждой работе находила свою особенность. Но вдруг она резко вздрогнула от испуга, ведь почувствовала чьё-то прикосновение. На её плече лежала горячая ладонь, а девушка не могла набраться сил для того, чтобы обернуться. Ей страшно было увидеть там его… Роберта, который запросто мог пробраться в комнату.       — Вы заблудились? — прозвучал низкий бархатный и до жути приятный голос, который точно не принадлежал сыну Генриха.       — Что? Ох, нет, прошу прощения за беспокойство! — растерянно пробубнила Вики.       — У меня создаётся такое ощущение, будто это я к вам зашёл в каюту, — с непонятным акцентом прошипел незнакомец.       Девушка замерла, виновато смотря на мужчину. Она не могла перестать разглядывать его красивые черты лица. Чёрные, как смоль, волосы были аккуратно уложены на бок, такие же густые брови, лёгкая щетина, покрывающая подбородок и чёткий контур скул. На нём была белая рубашка, через воротник которой были видны различные татуировки на шее. И если разглядывать каждую, то на это могло уйти очень много времени… На одно плечо был накинут чёрный пиджак, который идеально сочетался с такого же цвета брюками. Казалось, больше ничего не могло зацепить смотрящую девушку, но вот она снова перевела взгляд к его лицу, а через несколько секунд на глаза. И только тут Викторию осенило. Эти глаза! Такие, какие она видела там, в тёмном коридоре. Если бы не они… Что бы с ней случилось?       — Мне стоит выпроводить вас или сами справитесь?       — У вас невероятные способности… Ваши картины прекрасны.       — Благодарю, — смягчился мужчина. — Но я не спрашивал вашего мнения, — резко погрубел он, словно по щелчку.       — Эти картины…       — Я люблю писать портреты людей, но только тех, кем восхищаюсь и кто действительно смог меня заинтересовать…              — Тогда почему у вас нет таких работ?       — Потому что я ещё не встречал таких личностей.       Она была так благодарна этим горящим адским пламенем зеницам. И готова сделать всё, чтобы отблагодарить, но почему-то продолжала стоять молча.       — Я понимаю, что я привлекательной внешности персона, но перестань сверлить меня взглядом, ma belle*. И что приключилось с твоим платьем? Оно изорванно в клочья.       Девушка замешкалась.       — Au fait, le rouge est ma couleur préférée*       — Француз?       — Догадливая какая.       — Но… Я вас не понимаю. И если я не ошибаюсь, представителей этой страны не звали в круиз.       — Значит, мне повезло.       — Спасибо вам, я пойду, — как-то резко сказала она и направилась к выходу, а позади услышала короткую фразу, вместо прощанья:       — Думаю, мы можем говорить на «ты».

***

      После того насыщенного и эмоционального дня прошло двое суток. Виктория всё ещё находилась в страхе, но уже не в таком, как тогда. Она даже пару раз осмеливалась спуститься в столовую, но не более того. Отец начинал чувствовать себя виноватым, хотя странно, что он не понял этого раньше. И всё пытался и пытался оправдаться перед дочерью; вытащить её из каюты и прогуляться по палубе вместе. Но всё напрасно, ведь Вики уже никогда не сможет довериться своему отцу, да и людям в принципе. Она теперь замкнута в себе и, кажется, что ей не удастся открыться для кого-то.       Каждый день после бала проходил одинаково. Скучно и нудно. Она ничем не занималась, не вышивала, не читала, просто днями находилась один на один со своими мыслями. Но как-то ей захотелось развеяться и забыть про проблемы, которые накопились за последние дни. И что же она выбрала? Виктория бессомненно решила, что идёт к тому самому художнику, который спас её, чтобы нормально поблагодарить его.       Он жил рядом с ней, но она никогда не видела его, гуляющим по палубе, не было его и в столовой, на балу девушка тоже не замечала этого мужчину. Словом, он почти не выходил из своей каюты.       Девушка даже не стала переодеваться и примерять различные вещи, чтобы выглядеть потрясно. Она решила пойти в том, что на ней было: лёгкое платье и закрученные в пучок волосы. Ей было совсем не страшно, что её заметят в таком ненадлежащем виде. Она была проста, несмотря на её имущество и репутацию.       Ну вот и настал момент, когда Вики, заранее постучав, медленно приоткрыла дверцу, ведущую в комнату художника, имени которого она не знала до сих пор. Перед собой она видела то же самое: всё стояло так, как в тот раз, каждый предмет на своём месте, мольберты так и были расставленны по всей площади комнаты. Здесь было только единственное отличие: один холст был накрыт белым тонким полотном, которое давным-давно было измазанно в красках.       Любопытство Виктории взяло вверх, и она направилась к накрытому простынёй творению. Но не успела девушка убрать ткань, как была прервана грубой мужской ладонью, которая окольцевала её запястье. Она подняла взгляд и встретилась с пылающим взором уже не алых, а обычных, человеческих глаз. Брови были сведены в переносице, показывая всю злость и ярость мужчины. И девушка наверняка бы соврала, если бы сказала, что ей не было по-настоящему страшно. Она за столь недолгое знакомство с ним, первый раз видела его в гневе.       — Не зачастила ли ты приходить сюда, госпожа? — ядовито спросил творец. И Уокер готова была поклясться, что в этот момент его глаза загорелись, как тогда, а затем снова погасли.       — Э-э, нет, я… — не находя слов, начала оправдываться девушка.       — Не нужно трогать мои работы, Виктория.       «Откуда он знает моё имя?» — подумала про себя она.       — Но ведь вчера…       — Я помню только то, что велел тебе выйти из моей комнаты, — переводя тему, заговорил он.       — Грубиян!       — Да, что в конце-то концов с вашим нарядом? То порвётся, то ещё что-то… Теперь и вовсе в ночнушке. Мода такая пошла? Однако, думаю, что на бал нужно надеть что-то понаряднее.       — Вы о чём? Какой бал?       — Тот, который состоится сегодня вечером. Секретное лицо организовывает торжество.       И походу, она не сможет отказаться…