Напиши мой портрет

      Что за тайная личность устраивала этот бал? С чего это вдруг, и какие есть на это причины? Никому не было известно, кроме самого организатора-инкогнито. А если это Роберт? Если он пытается завести в ловушку ещё одну девушку? Хотя… Это уж навряд ли, ведь такое легко провернуть и безо всяких мероприятий. И сейчас она стоит перед мужчиной в полном недоумении и растерянности, ведь ей совсем непонятна данная ситуация и смысл данного торжества.       — Странно, что ты не слышала о бале, — вырвал её из мыслей художник, — всем раздавали пригласительные.       — Я не получала ничего подобного… — заговорила девушка, при этом перебирая события минувших дней в голове. Вдруг это она что-то пропустила?       — Тогда хорошо, что я тебя предупредил. Ты же не проигнорируешь торжество? — как-то подковырчато спросил он. А она так и стояла в ступоре, глупо глядя на него своими большими голубыми глазами и непонимающе открыв рот, словно рыба, которая находилась вне среды своего обитания, поговорила:       — Не знаю… Неохота идти куда-либо, — устало перебирая каштановые пряди волос, ответила дама.       — Ну, а ко мне в каюту тебе врываться очень даже охота, как я вижу. Не так ли, Виктория?       — Вы невыносимый! И да, я буду сегодня на балу, — сказала девушка и, словно маленький ребёнок, надула губки, направляясь к выходу из каюты, при этом демонстративно притоптывая ногами.       В ответ на эту реплику Виктории мужчина лишь смеётся: как же легко вывести даму из себя!       Прямо у выхода девушка застыла, словно статуя, и, став вполоборота к мужчине, задала ему вопрос, который интересовал её больше всего:       — Так откуда вы знаете моё имя?       — Всё в своё время, Виктория.

***

      И снова сборы. Снова какое-то странное предвкушение, но в то же время совсем иное. У девушки не было того бешеного страха, как в прошлый раз, не было и опасений. Ей даже, в некой степени, хотелось посетить торжественный вечер. Роберт теперь не казался ей смертельной угрозой, ведь он не станет становится на одни и те же грабли дважды.       — Виктория, — обратился отец, стоящий у деревянной двери, которая время от времени скрипела, издавая неприятные звуки.       Что на этот раз? Сейчас начнутся экспресс-лекции о том, как девушке необходимо вести себя на балу, и каких манер ей стоит придерживаться при общении с противоположным полом?       — Дочь, насколько я знаю, твоё знакомство с Робертом не совсем такое, каким я его представлял… А ожидал, как ты знаешь, я другого.       Неужели богатый предприниматель опомнился и теперь будет отстаивать свободу своей дочери, позабыв о своих личных интересах?       — Конечно же, я не удивлён, что ты в который раз всё портишь и перечёркиваешь мои планы. И не только планы, а и свою жизнь. Но ничего страшного, ведь я отыскал нового претендента. Не всё потеряно! — с какой же радостью мужчина, у которого едва видны синяки под глазами и легкая усталость от происходящего, произносит эти слова так, что они отправляют Викторию в нокаут.       Бросив взгляд на мужчину, который по-прежнему находился у входа в каюту, девушка решительно хватает подаренное им же платье.       — Папочка, — фальшиво обратилась она, — тебе не кажется, что все, кто, как ты говоришь, претендуют на место моего супруга, клюют на деньги? А что будет, если я приду в изорванном наряде или вовсе в пеньюаре? Они же и не посмотрят на меня, отец. Им не нужны искренние чувства и настоящая любовь, как в романах величайших поэтов… Их влекут статус нашей семьи, золото, дорогие украшения; место в обществе, в конце-то концов, твоё уважение, но только не я. Я всего лишь подручный материал, который поможет наживиться как можно быстрее. Мною пользуются, тобою пользуются. Нет, тобой манипулируют деньги… Вспомни, когда я была ребёнком, как тебя волновало в какую же я пойду школу: в обычную, для детей, родители которых не имели средств, чтобы оплатить поход в частную, где обучают точно так же, как и в дорогой, государственной. Если же принцип обучения одинаковый, то какая разница где и почему. Но, видимо, для тебя она большая. Ты только и делал, что всегда что-то решал, искал и использовал, конечно же, их. Деньги. Деньги, за которые ты готов истязать любого в этом мире. Из-за которых ты забываешься, что у тебя есть дочь!       Взгляд мужчины теряет осознанность, и буквально незаметно в нём мелькает сожаление, и тут же становится рассеянным: неужто он задумался над словами своей дочери?       — Вики, то, что ты говоришь — бред в чистом виде! В твоих словах не найти ни одной здравой и правильной мысли! — и опять. Опять он не услышал суть её слов.       Да сколько можно?!       — Да? Тогда полюбуйся на здоровье! Наслаждайся.       И в следующую секунду девушка начинает разрывать ткань, из которой пошито платье. Затем хватает второе и проделывает всё то же самое.       — Остановись! Хватит! Все они были изготовлены руками лучших мастеров, а ты, неблагодарная баба, портишь чужой труд! И мои старания!       — Ты хотел сказать, что я порчу деньги? — посмеиваясь, спрашивает Вики.       На полу валяются лоскуты и остатки пышных нарядов. В комнате творится хаос. А скупой отец подбегает к дорогим одёжкам, в надежде отыскать хоть одно платье, которое осталось целым и невредимым.       — Ну? Что теперь скажешь? — Виктория задавала риторические вопросы, презрительно поглядывая на мужчину. А у самой в уголках глаз скапливались самые настоящие слёзы отчаяния. Отчаяния, которое убивало, поглощало девушку изнутри и просто выводило из себя.       Но тот молчал, а его взгляд показывал всю жалость. Без финансовых средств он — никто       — Эти платья — для разогрева, ведь дальше — больше. Не так ли? — нервно хихикнув, сказала она. — Прощай, отец, мне пора.       Девушка наконец разворачивается и покидает каюту, откуда доносятся возмущённые крики отца.       Она идёт по палубе и наконец-то чувствует свободу и независимость от кого-либо. Девушка сияет от счастья, ведь для себя она окончательно поставила крест в отношениях с родителем. Теперь он для нее посторонний человек, только в документах мужчина являлся отцом Виктории.       На ней всё та же белая ночная сорочка, в которой она была и у художника, но при этом ей удаётся чувствовать себя невероятной. Дамы в пышных платьях такие искусственные… В них нет изюминки: все как на подбор, а Вики совсем другая. Подтверждением этому являются косые взгляды знатных див. Их глаза наполнены непониманием, абсурдом и даже завистью, потому что они думают, что только внешние данные, изысканные вещи и дорогие украшения — самые главные качества, которые влекут за собой. Но это далеко не так.       — Виктория Уокер, — послышался голос позади девушки, — вам передали кое-что…       Это был мужчина лет тридцати, который, судя по всему, был прислугой какой-то знатной семьи или же обслуживающим персоналом на корабле. На нём был недорогой костюм, а обувь совсем истёрлась, что говорит про его не совсем благополучную жизнь. Немного засмоленные волосы тёмного цвета были взъерошены. Лицо покрыто морщинками, а под глазами виднелись синяки. И в руках у него был чёрный коробок, на котором лежал идентичного цвета конверт.       — Разве я не должна была получить письмо чуть раньше?       — Ох, простите… Всем разнёс вчера вечером, а ваш конвертик завалялся на дне моей почтальонки! Совершенно случайно вышло! — подрагивающим голосом принялся оправдываться он.       — «Случайно», говорите? — подковырчато уточнила дочь купца.       — Естественно, Виктория! Как же иначе! Мимолётность такая штука…       — Тогда почему так волнуетесь и пытаетесь акцентировать моё внимание на непроизвольной потере письма? Может, вы что-то скрываете от моей персоны, мистер?       — Нет-нет… Что вы? — пытался убедительно говорить мужчина, но, если честно, у него выходило максимально ужасно.       — Как ваше имя?       — Филипп…       — Хорошо. Филипп, думаю, вам стоит сказать правду или для вас всё обернётся худшим образом. И в любом случае истинная причина станет явной рано или поздно.       — День тому назад меня мистер… Один мистер попросил передать вам конверт, как и всем на борту…       — Кто это?       Мужчина замялся.       — Э-э, не могу сказать вам, миледи. На то это и секретное лицо! Но думаю, что вскоре вы обязательно узнаете.       — Ладно, продолжайте.       — Но… Роберт Мальсон, при встрече со мной, запретил к вам подходить, ведь я был его прислугой. Не знаю, отчего такие поручения, не понимаю как вы связаны! Но я точно знаю, что его сослали с этого корабля в город.       Виктория как-то странно посмотрела на мужчину, вскинув одну бровь вверх.       — Ох… Простите, за моё любопытство! Я не буду вас расспрашивать об отношениях с Робертом.       При упоминании этого гадкого имени сердце Уокер принялось биться с бешеной скоростью, а по спине предательски поползли мурашки, от чего она вздрогнула. Стоп. Ей сейчас не послышалось?       — Был?       — Да, теперь я помогаю тому, кто является засекреченным организатором торжества.       «Что за чертовщина происходит на этом корабле?» — про себя подумала Вики.       Она всё ещё боялась и, узнав о том, что Филипп — бывший подопечный Мальсона, ей сразу же захотелось уйти, ведь Виктории казалось, что всё подстроено, и вот-вот её снова заведут в ловушку. Но каково было её удивление, когда она узнала, что Роберта сослали. Сослали. Его здесь нет.       — Думаю, мне пора. — поспешно сказала девушка и решила уйти.       Но вдруг она почувствовала прикосновение руки к своему предплечью. Вики повернулась и увидела, что Филипп протягивает ей тот самый коробок. А ей только и остаётся принять «презент» и побежать к себе в каюту осматривать содержимое.       Но даже по пути к себе она наткнулась на неприятность.       — Разве в таком наряде можно явиться на бал? — заявили дамы, которые шествовали позади Виктории, при этом посмеиваясь. — Не стыдно? — продолжили они.       Но дочь предпринимателя никак не реагировала на глупые вопросы светских девиц, ведь конфликтов в её жизни было и без этого предостаточно, да и в интересы Виктории это точно не входило. Она просто шла прямо и даже не оборачивалась, словно оскорбления летели вовсе не в её адрес, но девушки не отступали:       — Позор! Отец и так отверг родную дочь… Ужас.       — Что в коробочке, молчаливая? — спросила одна из них. — Дай-ка посмотреть.       В эту же секунду презент, который передал Филипп, оказывается в руках аристократки. Крышечка таинственного бокса слетает, и внутри показывается красная шёлковая ткань, явно дорогая.       — Хм… Неужели решила принарядиться?       — Думаю, вам стоит обдумать всё, что высказали и сделали, — послышался бархатный с низким тембром голос, после чего Вики остановилась в полуобороте.       Тот самый художник…       — А вы не согласны с нашим мнением? Не стоит отрицать! Я уверена, что это вызывает отвращение у каждого, — сказала одна из дам.       — Немедленно прекратите это шоу. К чему это всё? Неужели зависть пожирает вас изнутри? Да она же читается в ваших глазах… — снова заговорил обладатель алых зениц глаз.       В выражениях лиц девушек промелькнуло отчаяние, ведь они явно не ожидали услышать что-то подобное, а уже через несколько секунд, поставив коробок на пол, они синхронно развернулись, как по команде, и пошли к небольшой компании, стоящей чуть дальше.       — Зачем вам это нужно? С какой целью вы вытягиваете меня из проблем?       — Я люблю справедливость… — сказал он напоследок, перед тем как отправился в сторону своей каюты. — И да, не надевайте это платье.       — Но… Как ваше имя?       Однако никакого ответа не последовало.

***

      И вот он вновь. Тот самый зал, где проводилось торжество в прошлый раз. Снова в танце кружатся влюблённые пары. Девушки в роскошных платьях, а мужчины в элегантных фраках. Всё как по шаблону. Только Виктория выделялась из толпы и бросалась каждому человеку в глаза, который обязательно должен был задаться вопросом: «Кто допустил сюда эту девушку?».       Однако сама девушка не обращала внимания на высмеивание и высокомерные взгляды аристократов. Она думала только об инкогнито, который по неизвестным причинам организовал торжественный вечер, про который никто и не догадывался. Каков его мотив, для чего это всё?       Живая музыка лилась отовсюду. Лучшие музыканты собрались на светском мероприятии, чтобы очаровать всех присутствующих великолепной мелодией.       Гостей становилось всё больше, а пары, которые ранее покоряли танцпол, присаживались за столики. Все поспешно покидали площадку и окружали её. В глазах посетителей мероприятия читался интерес и непонимание того, что они делают. И вот площадка стала совсем вакантной. До того момента, как в центр неспеша размашистыми шагами шествовал мужчина. Нет, не в центр. Он целенаправленно шёл к Виктории. Совсем близко… Пару шагов, и сердце девушки замирает, а затем начинает биться в бешеном ритме.       На долю секунды музыка прекратилась. Казалось, что в зале не было слышно ни единого шороха. Гости, что пришли на торжественный вечер, внимательно, не отводя взгляды, наблюдали за происходящим. В выражениях лиц многих людей промелькнуло непонимание и возмущение, но они по-прежнему не подавали ни звука. Наверное, бурная реакция вызвана тем, что сейчас в центре внимания дочь предпринимателя, которая не подобает, так называемым, правилам: она не придерживалась дресс-кода и вела себя не надлежащим образом.       Он всё ближе и ближе… Он вводит Викторию в ступор и не оставляет ей никаких вариантов действий, кроме как хлопать глазками, не сдвигаясь с прежнего места.       — Потанцуй со мной, — шепчет на ухо, ухмыляясь. Казалось, он появился из ниоткуда.       Близость. Они так рядом… Так близко…       Виктория молчала, но её взгляд был чётко направлен в глаза мужчины. Они манили, и отвернуться было невозможно. Радужки переливались алым пламенем, но не так, как в тот раз, когда он был зол. Это добрый взгляд, не излучающий ничего плохого. Девушка полностью поддалась этим чарам, как внезапно на её лице появилась улыбка, которая ясно даёт понять: она не против.       Мужчина медленно галантно поднёс руку к девушке, а та, ни секунды не думая, накрыла его ладонь своей. Они продолжали смотреть друг на друга, и казалось, что не моргали, ведь были сильно заинтересованы в своём партнёре.       Туфельки Виктории цокают в один ритм с аккордами музыкальных звуков, пока та миниатюрными шагами следовала за партнёром, по-прежнему держа его за руку.       Ещё не дойдя до центра зала, мужчина останавливается и разворачивает девушку к себе, плавно удерживая за талию. От неожиданности дыхание Виктории замирает, её волшебной красоты глаза бегали по залу, словно кто-то щёлкнул пальцами, что означало завершение гипноза.       — Не стоит переживать. Разве я не вызываю доверия? — ухмыляясь, спрашивает партнёр. И что-то в этом всём было дьявольским, но в это же время оно вызывало только положительные эмоции.       На эту реплику Вики отвечает улыбкой. Снова, вместо того, чтобы сказать множество слов, она игриво использует манящую мимику.       И вот пара грациозно начинает вальсировать по периметру небольшого воображаемого квадрата. Ладонь Виктории легонько касается плеча художника, а мужчина по-хозяйски, очень крепко притягивал девушку к себе.       Темп играющей музыки ускоряется, и пара начинает кружится в такт. Их взгляды постепенно встречаются: рассеянный, принадлежавший девушке, и алый, демонический, сосредоточенный взгляд мужчины.       И вот настаёт момент кульминации. Мужчина закручивает девушку в свои объятья так, что та остаётся повернутой к нему спиной, а затем так же резко раскручивает и, хватая за тонкую талию, поднимает Викторию вверх. После опускает, и теперь они находятся ещё ближе друг к другу, чем раньше. Их носы и губы почти соприкасаются, а горячее дыхание очень хорошо ощущается.       Девушку охватил лёгкий дурман, под которым она почувствовала желание. Желание накрыть его влажные губы своими. Но она быстро отогнала эту мысль, пытаясь выбраться из объятий мужчины, но всё тщетно. Он так крепко, трепетно сжал её в своих руках, будто боясь, что она испарится.       — Почему все пары разошлись? — резко спросила Виктория.       — Потому что сегодня всё по моим правилам, — совершенно спокойно произнёс художник, смотря прямо в глаза дочери предпринимателя.       — Ты и есть тот «неизвестный организатор торжества»?       — Верно. Я рад, что ты пришла. Жаль только с подарком вышел конфуз.       — Почему ты не захотел, чтобы я надела платье, подаренное тобой?       — Сюрприз был испорчен, и мне не хотелось бы, чтобы ассоциации с нарядом вызывали воспоминания про тех дамочек.       — Я думаю, тебе наконец пора представиться, инкогнито, — смеясь, говорит девушка.       — Люцифер. Моё имя Люцифер.       — Люцифер… Какое необыкновенное и столь чудесное имя, которое мне не доводилось встречать в жизни, — и по правде говоря, Люцифер — нераспространенное имя. Особенно среди знатных молодых людей.       — Позволь мне кое-что сделать, Виктория…       Девушка не успевает сказать ни слова, как влажные губы Люцифера соприкасаются с её такими сладкими на вкус губами. И Вики не в состоянии отказать, отвечает на поцелуй, ведь мечтала об этом совсем недавно. Мужчина не в силах остановиться… Он всё целует, целует, целует, а девушка медленно теряет рассудок… И радуется. Радуется, как маленький ребёнок, который получил желаемую игрушку. Радуется, как бы радовался её отец, узнав, что Виктория, наконец, нашла себе избранника. Но сейчас, ей хотелось как можно больше насладиться моментом с мужчиной, к которому у неё выражен весь спектр эмоций, когда он так её целует. Все бабочки норовят вылететь наружу, а в животе девушки завязывается тугой узел желания: быть ближе, быть одним целым. Но мужчина отстраняется, лишая её своего тепла, и смотрит с толикой… Гордостью?       — Думаю, публика нам не нужна, — ехидно ухмыляясь, говорит он. — Но всё же, ты правда должна пойти со мной.       — Куда?       — Допустим, я не осуществил все свои планы на сегодня.       Люцифер, слегка улыбаясь, шёл прямо, но Вики по-прежнему стояла и смотрела ему вслед.       — Ты мне не доверяешь, Виктория? — повернув голову вполоборота и приподняв брови, обратился мужчина.       — Только тебе я могу верить…       Девушка подбегает к Люциферу, хватая его за руку, и они вместе следуют по направлению к месту, которое объединило их.       Ночная палуба, по которой несётся смеющаяся беззаботная пара… Звонкий смех Виктории раздаётся эхом. Их не беспокоит то, что подумают другие, ведь их и вовсе не волнует никто, кроме друг друга.       И вот ещё недавно не знающая друг друга пара приближается к каюте. К каюте, где они впервые встретились. К месту, где зародился плод влечения. Влечения… Такого скрытного, но такого сильного. Где впервые незаметно промелькнула бурлящая внутри обоих искра. А что бы было, если бы не то стечение обстоятельств?       Внутри по-прежнему стоят мольберты с полотнами для рисования, где красовались невероятные пейзажи, которые сотворил художник, повсюду разбросаны кисти и ёмкости от масляных красок. И всё также одна из картин накрыта белой тканью.       — Мне казалось, что за всё время твоего пребывания в моей комнате ты успела рассмотреть всё до единой детали, — успевает заметить Люцифер, а он ведь действительно не понимал её влечения.       — Что под этой простыней? Незаконченный шедевр или неудачная попытка сотворить шедевр? — с интересом она сверлила мольберт взглядом.       — Тебе действительно это так важно? — спрашивает он, сокращая дистанцию между ними.       Он становится сзади и обхватывает талию девушки, а она в это время накрывает его грубые ладони своими маленькими ладошками, немного сжимая их, и откидывает голову на его плечо. Мужчина оставляет на шее Вики поцелуй, от которого у девушки пошла россыпь мурашек по всему телу. Поцелуи начали переходить то на ключицы, то обратно на шею, а с шеи на скулы, подбородок, щёки, пока не дошли до губ… И буквально сразу же Виктория повернулась к нему и впилась в его губы страстным поцелуем. Не тот, который был на балу, а более раскрепощённый, интимный, показывающий желания обоих партнёров.       Снова покрывая шею Вики поцелуями, он подхватил её под бёдра двумя руками и понёс к дамскому столику (кто знает, зачем он в мужской каюте). А девушка просунула пальцы в его мягкие угольные волосы и сжала у корней, от чего Люцифер зарычал, как дикий зверь, охотясь на свою добычу. Сажая Викиорию на столик, мужчина впился в её губы пылким поцелуем, надеясь на продолжение, но девушка отстранилась от него. Выглядела она чудно: растрёпанные волосы, румянец на щеках, а самое главное — блеск в её голубых глазах, в которые мужчина смотрел, как заворожённый…       — Люцифер… Окажи мне услугу. — немного отдышавшись, просит девушка.       — Внимательно слушаю, — ухмыляясь, отвечает он.       — Напиши мой портрет.       Художник, не произнося ни единого слова, отстраняется от Виктории. Останавливается возле мольберта, который всё время был накрыт, и замирает, при этом рассматривая с ног до головы девушку. Идут секунды, а они, не смея шевелиться, снова смотрят в глаза друг другу. Снова зеницы Люцифера пылают от заинтересованности, что вызывает у неё мороз по коже.       Резкими движением головы мужчина отворачивается в сторону накрытого полотна и одним махом руки скидывает белоснежную ткань на пол. Девушка, не веря своим глазам, прикрыла рот холодными ладонями: на полотне, которое так тщательно прятал Люцифер, красовался портрет. Портрет с изображением Виктории. На нём была изображена девушка, чьи смоляные волосы спадали на плечи лёгкими волнами, взгляд голубых глаз был направлен куда-то вверх, слегка приоткрытые розоватые губки, аккуратный носик, тонкая фарфоровая шея. На этом портрете была прекрасно показана единственная эмоция, которую Люцифер удосужился увидеть при первой встрече с Вики. Страх. Ярко выраженный страх быть использованной.       Мужчина вновь посмотрел в глаза девушки, в которых сейчас бушевал ураган эмоций: непонимание, смятение и… Радость.       А ведь он рисовал одни пейзажи…