Vuosi

Осень радостно машет ручкой, целует природу в щёчку и посылает им ливень. Вот самый настоящий ливень в первый день сентября. Точнее, даже не ливень. Грозу. С молниями, громом, в общем, со всем полагающимся. И разумеется, на пару дней, чтобы не заскучали тут без воды после удушающе-жаркого лета. Будто бы они собирались. Но в палатке сидеть приходится, и мелкие киснут без движения. Точнее, некоторые и рады, но вот на четвёртый день даже Тсукишима присоединяется к злобно шипящему на дождь клубку в лице Хинаты, Кагеямы, Нои, Танаки, Ямагучи, Ячи и Дайчи, которых не выпускают на улицу из-за слабого иммунитета. Удивительное рядом. Суга усмехается, перебирая травы. Действия практически механические: от боли в левую кучку, для обеззараживания в правую, ягоды в серединку, а хрупкие стебельки аккуратно подгрести к себе. Спящая клубочком под боком Ячи что-то бормочет во сне, и Суга накрывает её крылом, чтобы коварный холодный ветерок, дующий по полу, любезно не наградил Хитоку кашлем или ещё чем похуже. На другом конце палатки Кагеяма с Хинатой дербанят несчастный моховый мячик. Коуши напоминает себе, что пора наделать ещё таких игрушек, так как старые выглядят, будто пережили все разрушительные времена мира. На спине пригрелись Тсукишима с Ямагучи, и в сонной дрёме тихо переговариваются о своём. Танака и Ноя спрятались за Дайчи, потому что тот как скала, у которой огонь изнутри греет оболочку. Дайчи тёплый-тёплый, а ещё надёжный и немножечко наивный. Асахи с Шимидзу на охоте. Суга с удивлением смотрит на готовые кучки трав перед своими лапами. Дождь идёт шестой день. Осень для Суги- личная могила, когда прошлое слишком сильно рвётся из подсознания, выцарапывая душу, последние остатки спокойствия и жалкие отрывки сна. Коуши боится засыпать, потому что тогда кошмары и воспоминания рвут грудную клетку, радостно, словно стая воронов, увидевшая мертвечину, набрасываются на сердце и скребут-скребут-скребут. Суге страшно. Но он привык. Карточные домики разваливаются-разваливаются-разваливаются. Суге снится белая чешуя, ласковые зелёные глаза, серебристые, словно прозрачные крылья, радостно горящий взгляд. Суге снится семья в полном её составе, все десять драконов. Пять братьев и четыре сестры. Сугу пожирает детство, оставляя после себя мазок света по чёрному холсту, какой-то шанс на спасение, отчаянную надежду, чтобы потом выесть всё, оставив после себя пустоту. Это моя семья. Да, они немного странные, но это моя семья. Суга просыпается, давя в горле крик. Истерика подбирается, склизкими лапками окутывая шею, перекрывая доступ к кислороду. Призрачные силуэты прошлого глядят в душу бездонными глазами. Бездна воет ветрами и поёт свою убийственную колыбель. Посмотри, посмотри, что ты сделал. Они мертвы. Доволен? Суга моргает. Рядом, крыло к крылу, спит Дайчи. Что-то бормочет во сне Асахи. Божественно красивая даже в темноте Киёко закрывает мордочку лапками. Танака немного пинается во сне, пока недовольный Ноя пытается его отпихнуть. Маленькие дышат глубоко и размеренно. И всё спокойно, словно затишье перед штормом.

Суга прижимается ближе к родному боку и молиться, чтобы шторм не наступил никогда.

***

Гошики зависает на непозволительно долгое мгновение. Обилие оранжевого, красного, жёлтого, светло-зелёного кружит голову, заставляя почувствовать себя в огненном вихре. Золотистая пшеница морем расстилается перед ним, рыжие тыквы подмигивают дракончику, а чуть пожухшая морковка и вовсе смотрит с неким недоумением, не подозревая, что скоро покинет родную землю. Тсутому смотрит на это наивным солнышком, чихая, когда колосок ржи, которую он держал в зубах, щекочет нос. Ветерок подхватывает горящие огненным цветом листья и подбрасывает их в воздух, играясь. Кра-со-та. Природа поражает своим нарядом. Немного непривычным, ярким, пламенным, но просто до звёздочек в глазах живописным. Искры опавших листьев поднимаются выше к тяжёлому близкому небу, и яркие огоньки листопада гасит дождь, наполняя воздух сыростью и запахом прелой листвы. Животные прячутся по норкам, и Гошики очень, очень-очень хочет найти берлогу барсука. Барсучата смешные, с белыми полосками на чёрных мордочках и сияющими глазками-бусинками. Тсутому вообще животных любит, и трепетно смотрит на гнёздышко крольчат в поле, когда они с племенем убирают овёс. Детёныши крохотные, мягонькие и совсем-совсем беззащитные. Прямо как только вылупившийся дракончик. Гошики вздыхает и идёт по полю дальше, поближе к стае. Осень смеётся шорохом листопада, треском утреннего льда и лёгким инеем на траве. Царица наблюдает за своей стаей, и решает подарить ей долгое-долгое счастье.

***

Алиса торопится. Ловко перепрыгивает с камня на камень, спускаясь к подножию горы. Серебристая чешуя вспышками сверкает на солнце, Алиса раскрывает крылья, чтобы не упасть, когда коварные камни шатаются и грозятся обвалиться. Слегка улыбается, потому что на нос падает золотистый листик берёзы. И вновь прыгает вниз. Опаздывать в планы драконихи пока не входило. У подножия горы Алиса видит мелькнувшую тёмную чешую, и радостно щёлкает. Киёко оборачивается к вечерней, расцветая в улыбке, пока кто-то неловко прячется за её крылом.  — Ветры, какая прелесть! Алиса восторженно замирает, когда видит пастельно-жёлтый носик, высунувшийся из-за крыла Шимидзу. У крохи Ячи тёплые карие глаза, аккуратный бежевый гребень, светлые рога и голубой цветочек за ухом. Хитока будто соткана из всего самого-самого тёплого, её хочется спрятать в пещере под солнцем и никуда не отпускать. Ведь какое чудо! Киёко ласково смотрит на смутившуюся Ячи и дотрагивается носом до её лба. Та неловко жмуриться и немножко улыбается. Потом смотрит на Алису, всё ещё стесняясь неожиданного комплимента от незнакомки. — С-спасибо! Хайба немножко ловит сердечный приступ. — Я просто обязана сплести тебе венок! И Киёко тоже! — Я сплету тебе из кленовых листьев и хвои, Лиса. Алиса звонко смеётся, кивая на заявление Шимидзу, и расцветает весенними первоцветами.

Осень с удовольствием прячет в своих объятьях лучших девочек.