Отличница

После жаркой ночи они встретились только на завтраке. Каждый боялся подойти первым, переглядываясь и улыбаясь. Все-таки это решил сделать Драко. А его не смущают другие ученики? Очень странно. — Привет, — сев за стол гриффиндорцев рядом с девушкой, поздоровался парень. — Надо кое-что обсудить, — она махнула головой, поняв, о чем пойдет речь, и, встав со стула, отошла с парнем в сторону. — Я не знаю, правильно ли это все было вчера… — То есть? — Гермиона не ожидала такого поворота событий, поэтому взгляд был потерянным и разочарованным. — Я плохой, понимаешь? Я всю ночь думал об этом и… Я не хочу больше делать тебе больно, а я же могу, — признался Малфой, она лишь отрешенно смотрела мимо него на окружающих людей. Грейнджер хотелось спрятать от парня глаза, чтобы он не увидел в них все то, что она сейчас чувствовала. — Сейчас ты не делаешь мне больно? — она говорила без того прежнего воодушевления, радости. В таких ситуациях говорят, что мир рухнул. Так ли это? Наверное, да. — Тебе все равно на мои чувства! — она с комом в горле пыталась выговорить это со злостью, но все попытки были тщетны. — Это пройдет, поверь. Я о тебе забочусь, — он больше не мог смотреть на то, как слезы собираются в глазах девушки, норовя вот-вот политься ручейками по щекам, поэтому просто покинул зал, оставляя Гермиону одну. — Что случилось? — тут же подбежал к ней Гарри. Грейнджер молча уткнулась в его плечо, чтобы никто не видел ее слез. Поттер был рассержен этой ситуацией. Он не любил проблемы, но их количество все время, как назло, увеличивалось. Гарри не знал, чем можно успокоить подругу, ибо даже не понимал, что случилось, но он был уверен: так просто не оставит этого.

***

Что же еще произошло за этот удивительный день? Много всего интересного. Например, неофициальная игра в квиддич между Слизерином и Гриффиндором, за которой все внимательно наблюдали. Гермиона тогда сидела на трибунах рядом с Полумной: от когтевранки веяло спокойствием, и это ей точно было необходимо. Девушке совершенно было неинтересно наблюдать за игрой, она следила лишь за конкретным человеком. Кажется, теперь все ее положительные воспоминания, связанные с ним, будут именно в таком роде. Она будет просто наблюдать за ним, как за героем книги, который менял свою сторону тысячу раз. Слизерин тогда проиграл. После игры Малфой направился в ванную, а Грейнджер — за мантией-невидимкой Поттера. Некрасиво, но внутреннее состояние требовало хоть так заглушить боль. Кажется, он должен был стать еще больше ее врагом, только слишком поздно. Она привязалась к нему. Сейчас лишь это сдержало ее от истерики, когда Драко понял, что за ним следят. Гермиона, поскользнувшись на мокром кафеле, смогла удержать равновесие, но ее выдал голос. Малфой обратил на это внимание, а Грейнджер бросилась бежать прочь. Когда она вернулась в гриффиндорскую гостиную, близнецы Уизли уже вовсю развлекали народ волшебной дуэлью. Вокруг них столпились ученики, наблюдая, как братья используют заклинания друг против друга. Забавное зрелище. И вновь только Гермиона тут казалась лишней. Возможно, еще чуть-чуть и она превратится в приведение. Такое же серое и ничего не ощущающее. Вдруг Грейнджер почувствовала движение около себя и, опустив глаза, увидела, что рядом с ней на полу лежала небольшая бумажка. Подняв её, девушка увидела две строчки, выведенные ровным почерком Драко:

«Научись жить без меня. Подлец. Ничтожество. Враг.»

Прочитанное заставило ее покинуть зал. Гриффиндорка направилась в свою комнату. К счастью, там никого не оказалось. Она не знала, что всю дорогу за ней шли, поэтому как только зашла в «убежище», упала на пол, закрыв глаза руками, и заплакала навзрыд. Грейнджер не смогла просто так прожить этот тяжелый день. Она не понимала, что будет дальше. Так все красиво начиналось. Это конец? Остались только воспоминания? Что теперь делать? На минуту она и правда стала его ненавидеть, но только в тот момент, когда он вбежал в комнату и сел рядом с ней, повторяя одно единственное слово: «Прости». Казалось, Малфой сейчас заплачет вместе с ней. Ее слезы от его извинений катились по щекам лишь сильнее. — Я не знал! Я не знал, что тебе будет так плохо, — он брал ее за руки, что та нехотя вырывала. Ей было больно слышать это. — Я могу причинить боль, но я буду стараться не делать этого. Я приложу максимум усилий, только прости меня за эту ошибку. Она ничего не отвечала. Гермиона не могла понять, что сейчас произошло. Все слышалось как в тумане. Может, это и вовсе плод ее воображения? — Я просто хотел тебя оградить от всего плохого, но понял, что сам не выдержу этого. Я не позволю кому-то другому быть с тобой, а тем более причинять тебе вред. Я буду держать себя в руках, обещаю. — Звучит, как клятва на свадьбе, — усмехнулась она, все еще всхлипывая от слез. Понемногу к ней приходило осознание всей ситуации. — Я люблю тебя, — нелепо прошептал Малфой. Он в первый раз говорил эти слова. Раньше они почему-то всегда пугали. В ответ Гермиона прижалась к нему. Кажется, сейчас слезы текли от счастья.