Маловероятное трио

      — Какого чёрта ты наделал? — прошипел Цзян Чэн, едва Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань покинули зал.       — Сказал правду? — произнёс Вэй Усянь таким тоном, будто констатировал очевидное.       — Ты сказал моим родителям, что убил их дочь. Тебе повезло, что матушка не прирезала тебя прямо там, — простонал Цзян Чэн.       — А-Сянь поступил правильно. Он сказал правду вместо того, чтобы от неё бежать, — возразила Цзян Яньли. — Это тяжело слышать, но он поступил правильно. Нет смысла скрывать то, что всё равно будет терзать его изнутри. Я верю: А-Сянь делал что мог, и всё произошедшее было стечением обстоятельств.       — Шицзе…       — Я знаю, какой ты, — сказала Цзян Яньли и легонько щёлкнула Вэй Усяня по носу. — Тёмная энергия или нет — ты всё равно мой А-Сянь.       — Спасибо, А-цзе, — ответил тот с дрожащей улыбкой.       — Я горжусь тобой тоже, А-Чэн. — Цзян Яньли едва сдержала смех, увидев ошеломлённое лицо брата, когда она нежно потрепала его по голове. Пусть оба из будущего и старше, чем кажутся, — они всё равно оставались её младшими братьями. — Ты защитил А-Сяня, даже когда ради этого пришлось встать против родителей.       — Шицзе, я…       — А-Чэн, ты сделал достаточно. Всё хорошо, — прервала его Цзян Яньли, не дав излить поток самообвинений. В его глазах она читала то же ощущение собственной несостоятельности, что и вину на лице Вэй Усяня.       — И тебе, Лань эр-гунцзы, — произнесла Цзян Яньли с тёплой улыбкой и поклоном, — спасибо за всё. За то, что остался рядом с А-Сянем. Я вижу: ты по-настоящему любишь и бережёшь его. Оставляю своего непутёвого брата на твоё попечение.       — Обещаю, — ответил Лань Ванцзи и поклонился.       — Сестра, куда ты? — спросил Цзян Чэн, когда она направилась вслед за родителями.       — Присматривать за братьями — моя главная обязанность.       — Сань-Нян, тебе нужно расслабиться. Посмотри, как напряжены твои плечи, — сказал Цзян Фэнмянь, разминая жене шею и плечи.       — Кто ещё должен был следить за этими буйными учениками? Не будь я с ними построже — разбрелись бы кто куда, как Вэй Ин, — проворчала Юй Цзыюань. — Впрочем, ты всё равно был слишком занят другим, чтобы это замечать.       — Да, я был неправ. Молю мою добросердечную жену простить мои прошлые прегрешения.       — Льстец, — проворчала она, невольно улыбнувшись.       — Сань-Нян не нравится? — Она сочла это недостойным ответа.       Оба замолчали, позволив себе просто наслаждаться тишиной. На душе было тяжело — всё услышанное за последние несколько часов ещё не укладывалось в голове.       Покой нарушила дочь, появившаяся с опасной улыбкой на устах. В ней было столько же мягкости и доброты отца, сколько твёрдости и непреклонности матери.       — Отец, матушка, — позвала она своим нежным голосом. Оба сразу поняли: она пришла о чём-то просить — не для себя, для других.       — А-Ли, — откликнулась Юй Цзыюань, кивнув дочери на место рядом. Цзян Фэнмянь пересел справа от жены, Цзян Яньли устроилась слева. — Что ты здесь делаешь?       — Искала вас, разумеется, — ответила та, поглаживая руку матери и улыбаясь отцу. — Матушка, ты так расстроилась. Я боялась, что ты снова пропустишь ужин. А-Чэн и А-Сянь тоже беспокоятся о тебе.       — Не упоминай этого негодника.       — А-Нян.       — Вы оба ждёте, что я его прощу? — спросила Юй Цзыюань, хотя ответ ей был уже известен. На всей Пристани Лотоса Вэй Усяня любили все — кроме неё. Блестящий, обаятельный юноша неизбежно притягивал к себе симпатии — но её суждение о нём было справедливым, и его поступки лишь подтвердили это.       — Я не оправдываю его и не говорю, что он прав. Но он просит прощения за содеянное, — твёрдо сказала Цзян Яньли. Юй Цзыюань не без гордости отметила про себя эту силу духа — но сейчас речь шла о будущем, о жизни и смерти.       — Как я могу простить его, зная, что он стал причиной твоей гибели? — произнесла Юй Цзыюань, сжав руки дочери в своих.       — Я не верю, что А-Сянь… Скорее всего, здесь есть недопонимание. Он так и не объяснил, как именно, — лишь сказал, что меня не стало. И если бы А-Сянь и правда был убийцей — неужели А-Чэн и Лань эр-гунцзы продолжали бы защищать его?       — А-Ли права, — сказал Цзян Фэнмянь. Юй Цзыюань бросила на него тяжёлый взгляд. Он продолжал невозмутимо улыбаться.       — А-Сянь не всё объяснил. Возможно, он и вправду совершил тяжёлый поступок — но он осознаёт свою вину. Если бы он хотел причинить нам вред, он не защищал бы нас во время нападения и не говорил бы правды. Что ему с того, если он лишится нашего доверия?       — А вдруг он всё это спланировал? Заставил нас поверить ему, чтобы выждать момент?       — Матушка, ты и правда думаешь, что А-Сянь когда-либо хотел нам навредить? — спросила Цзян Яньли. Юй Цзыюань открыла рот — и закрыла.       Ни «да», ни «нет» не звучало правдой. Но её долг — защищать детей. Ни одна мать в здравом уме не потерпит рядом убийцу своего ребёнка. Даже если это семья — если они угроза для её детей, она без колебаний отрежет их.       Но Вэй Усянь — другое дело.       Он был трудолюбив ровно настолько, насколько был разгильдяем. Умел быть серьёзным — пусть и не без привычной усмешки. Учился на ошибках — даже когда внешне казался безразличным к последствиям и наказаниям.       Юй Цзыюань слишком хорошо знала Вэй Усяня — и именно это не давало ей по-настоящему его ненавидеть. Но она ненавидела то, что не может его ненавидеть.       — Нет, — наконец произнесла Юй Цзыюань, закрыв глаза. — Но я никогда не прощу его.       — Матушка…       — Я всё решила. Я не могу и не буду прощать тех, кто причинил боль моим детям.       — А его жертва ради А-Чэна — разве она ничего не значит? — спросила Цзян Яньли. Она знала упрямство матери — но при желании и сама умела быть непреклонной. — Золотое ядро культиватора — это его жизнь. А-Сянь был готов отдать своё, чтобы у нашего ордена был лидер. Разве этого недостаточно?       — Это не…       — Жизнь за жизнь, — настойчиво продолжала Цзян Яньли. — Что ещё А-Сянь может отдать, если он уже отдал золотое ядро? Всё, что он делал, — ради нас или ради А-Чэна. Ни разу — ради себя.       — А-Ли, — вмешался Цзян Фэнмянь. — Мы обойдёмся с А-Сянем справедливо. Но я понимаю чувства твоей матери. Всё это слишком внезапно — нам нужно время, чтобы обсудить.       Цзян Яньли поняла: отец, как всегда, пытается закрыть разговор — так он поступал каждый раз, когда ссора с Юй Цзыюань заходила в тупик.       — Я сказала слишком много. Простите.       Супруги смотрели вслед дочери — её шаги едва слышно звучали по деревянному полу. Юй Цзыюань шумно выдохнула:       — Я не права?       — Нет, — ответил Цзян Фэнмянь, накрывая её руку своей. Она повернулась к мужу — его обычная спокойная улыбка была на месте, но в ней читалась усталость. — Ты делаешь то, что сделала бы любая мать, — защищаешь своих детей. Но зачем быть такой суровой к А-Сяню?       — Он как будто другой человек, — наконец призналась Юй Цзыюань. — Не тот сорванец, которого я регулярно наказывала за выходки с учениками. Это не Вэй Ин — и всё же он. Я не знаю, что с ним делать.       — Нам не нужно ничего с ним делать, — Цзян Фэнмянь слегка усмехнулся и немедленно поймал на себе её взгляд. — А-Сянь не представляет угрозы — по крайней мере, непосредственной. Мы уже отделили его от остальных. Только вот все, кроме него самого, от этого нервничают.       — Потому что он это спланировал.       — Потому что А-Сянь — важная часть жизни каждого: развлечение, отдушина, наставник, — поправил Цзян Фэнмянь и добавил: — Я начал подозревать ещё тогда, когда А-Сянь и А-Чэн показывали немного слишком хорошие результаты.       — Мне кажется, они выросли без меня. Без нас. Даже А-Ли — она ведь не из будущего — кажется такой зрелой, такой далёкой. Совсем не та А-Ли, которую я знаю.       — Сань-Нян, ты боишься, что тебя оставят позади?       Глаза Юй Цзыюань округлились. Она хлопнула свободной рукой по каменному столу.       — Ничего подобного! Что за нелепая мысль!              — Разве ты не чувствуешь, что наши дети выросли слишком быстро? Что им больше не нужны мы? — спросил Цзян Фэнмянь с искренней тревогой в голосе.       Возможно, он был прав. Но Юй Цзыюань не собиралась этого признавать.       Она и сама не осознавала этого, пока муж не назвал это вслух. Ощущение ненужности, мысль о том, что дети уйдут вперёд без неё — или уже ушли, — причиняли боль. Она знала: рано или поздно её драгоценные дети вырастут, обзаведутся своей семьёй, своей жизнью. Но она не была готова отпустить. Не тогда, когда они ещё так молоды.       — Я тоже так чувствую, — сказал Цзян Фэнмянь, возвращая жену к действительности. — Я знаю, что не был для них хорошим отцом. Я хотел исправить это. Но, похоже, они уже обходятся без меня.       — Они упоминали Кампанию, — проговорила Юй Цзыюань. — Нам нужно сделать всё возможное, чтобы поддержать их — и остаться рядом в будущем.       — Ты права, — улыбнулся он.       Когда-то такие минуты были редкостью — улыбки, поддержка друг друга. Ссоры и обиды давно стали нормой. Юй Цзыюань забыла, как хорошо чувствовать рядом того, кто на твоей стороне, — иметь мужа союзником, а не противником.       Она вспомнила слова сына — что он встал против Вэй Усяня.       Они были близкими друзьями, братьями с детства — и всё же между ними явно нарастало напряжение накануне нападения. Это почти не укладывалось в голове. И вот она сидит здесь, разговаривает с мужем как нормальная супружеская пара.       Слишком многое случилось за слишком короткое время.       Мир нёсся вперёд слишком быстро, и она не успевала. Тревожило её не только то, что сделал Вэй Усянь, — но и то, что ждёт впереди. Война — это смерть. Её самой уже не должно было быть в живых, если бы не его вмешательство. Лотосовый Причал был бы потерян, и всё рассыпалось бы в прах.       — Мне нужно побыть одной, — сказала Юй Цзыюань. Присутствие мужа было утешением — но и отвлекало. Наедине со своими мыслями она наконец могла дышать.       — Почему ты так внезапно уезжаете? — спросил Цзян Фэнмянь за ужином.       — Нам нужно поговорить кое с кем, — легко ответил Вэй Усянь. — И уладить несколько дел ради будущего.       — Нам известны последствия изменения будущего? — спросила Юй Цзыюань. Она старалась держаться мягче — но сдержать сомнения и вопросы, когда речь заходила о Вэй Усяне, не получалось.       — Судя по тому, что моё будущее не изменилось от действий Цзян Чэна и Лань Чжаня, я предполагаю: наши поступки создают новую временную линию, — рассуждал Вэй Усянь. — Остаётся лишь допустить, что то, что мы делаем сейчас, отменит некоторые события. Главная угроза — по-прежнему Цишань Вэнь: война унесла слишком много жизней. Если есть способ сократить потери — это было бы лучшим исходом.       — Звучит так, будто у тебя есть план, — заметил Цзян Чэн.       — Идея. Не план, — ответил Вэй Усянь и подмигнул.       — Дай знать, чем я могу помочь, А-Сянь, — тепло произнёс Цзян Фэнмянь. Вэй Усянь кивнул.       — Благодарю, дядя Цзян. Но сначала нам нужно в Цинхэ Не.       — Зачем?       — Навестить старого друга.