Черно-белые полосы

Изуку подавлен. Он не ожидал, что вся правда про него и Каччана так быстро выльется наружу. Ну, как говорится, всё тайное рано или поздно становится явным. А Изуку уж очень устал лгать. Он плюхается на кровать в позе звёзды и смотрит в потолок. Кто он такой на самом деле? Герой? Мать? Омега? Истинная пара? Или же всё ещё просто подросток, который много на себя берет? Мидория устало вздыхает. Он зачесывает челку пальцами израненной руки.Только сейчас он в полной мере осознал, насколько он далёк от своих одноклассников. Они ещё дети, Изуку уверен, что все ещё девственники. Они наивны и веселы. Они ещё не уверены в своем будущем, возможно даже героями станут не все. У них есть чувство легкой влюбленности, которое когда-нибудь перерастёт в красивую большую любовь. А у них с Каччаном? Был ли у них хоть один шанс начать свою историю с признания или поцелуя? Их жизнь решила сломать, запутать, заставить сомневаться. Пока одноклассники рисуют сердечки в тетради, думая о том, кто им симпатичен, Деку горстями глотает противозачаточные. Пока они ходят в кино, они с Каччаном растят их общую дочь. Пока, глядя на молодых людей гуляющих за руки, взрослые мило улыбаются; в догонку Изуку кричат «шлюха», а Кацуки «насильник». Они разные. Это факт. Но Изуку по какой-то причине счастлив. Он любит свою малышку Кацуми, у него есть Каччан, который от него не отказался, он получил причуду Всемогущего, о чем ещё можно мечтать? Это даже хорошо, что Кацуми родилась так рано. Многие герои-омеги так и не рожают детей потому, что не могут уйти со своего поста. А у Изуку уже есть любимый ребёнок, он может быть и героем, и матерью в одно время. С этими мыслями омега погружается в сладкий сон. Не такая его жизнь и ужасная. *** На очередной тренировке Бакуго воюет с Тодороки в морской зоне. Для обоих такая местность невыгодна, поэтому и тот, и другой работают на пике возможностей. Тодороки отсекает от себя Кацуки большой ледяной глыбой, которая стремительно рассекает воду, создавая волну. Эта волна накрывает Кацуки с головой. Экран, транслирующий бой, показывает его лицо крупным планом. Бакуго встаёт, его мокрая челка закрывает глаза, класс следит за ним в ожидании следующих действий. И тут на его лице появляется фирменный оскал, альфа зачёсывает волосы назад пальцами, его глаза горят, по шеи текут водяные капли, они же собираются на длинных светлых ресницах. Он самоуверенно произносит: – Приготовься умереть, Половинчатый! У Изуку от этого зрелища низ живота скручивает в тугой узел. Кацуки очень горячий. *** Ну, здорово! Вокруг Бакуго омеги так и вьются, как будто им там мёдом намазано! Мидория замечал на Кацуки заинтересованные омежьи взгляды ещё в средней школе. Теперь же прошло почти два года с её окончания. Каччан теперь выглядит ещё более сильным и властным, красивым. Он вырос ещё сантиметров на пять, в плечах он теперь вдвое шире, стальные мускулы перекатываются под кожей, а красивое лицо с диким оскалом доводит до мурашек. В добавок ко всему, всё произошедшее добавило Бакуго какой-то взрослой серьезности, так что теперь он выглядел как полноценный зрелый альфа-самец. Изуку стискивает челюсти, стараясь не злиться. Это просто фанатки, не больше. Если у альф синдром собственника проявляется сразу, то омеги в основном падки на это после получения метки или рождения ребёнка. Бинго! У Изуку 10/10! Каччан его альфа, так почему рядом столько этих омежих задниц! Кацуки, что одной не хватает?! Хотя по сути, не хватает ведь. Говоря простым языком, Изуку ему не даёт. А ведь учитывая метки, они должны трахаться как кролики. Очередная омежка с очень уж аппетитными грудями пытается передать Бакуго любовное письмо. А вот Деку например совсем плоский! Может Каччану нравится большая грудь? Тогда он в пролёте, черт! И таких мыслей в омежей голове было не мало. Сам Изуку тоже подрос как в росте, так и в плечах. Он больше не был хрупким мальчишкой, трясущимся от страха. У него тоже появились мышцы, удар был отлично поставлен, да и причуда у него, как никак, сильная. Но вот омежью сущность всё это даже в сумме скрыть не могло. У него всё ещё были округлые бёдра, заметные даже в широких штанах, он имел довольно крупные ягодицы, от чего нередко комплексовал, лицо оставалось детским с большими глазами и щечками. Самому Изуку казалось, что он какой-то совершенно странный гибрид, причудливая смесь мужественности и женственности. Но вот Кацуки так не считал. От одного взгляда на подтянутую, аппетитную фигуру Деку и у него кровь готова была хлестать из носа, а если к этому ещё добавить эту его солнечную улыбку, то точно придётся бежать рукаблудить в туалетной кабинке. Иногда омегу хотелось съесть. В буквальном смысле. Подойти и укусить за пухлую щечку, оставляя среди веснушек свои следы. Или, не стесняясь уже своих гребаных одноклассников, звонко шлепнуть того по заднице. Да так, чтобы эти самые щёки покрылись густым румянцем, чтобы у задрота пар из ушей повалил. А ещё Деку хотелось целовать. И не только в губы... Деку хотелось где-нибудь зажать, раздеть, разрывая на нем одежду, вылизать в самых укромных местах, поставить раком и .... Дальше Бакуго предпочитал не фантазировать, а то от греха не далеко. Изуку в последнее время мучается не свойственными ему приступами ревности. На нём-то стоит метка Кацуки, а вот как другим доказать, что этот альфа принадлежит ему, омега не знал. Он даже запахом пометить его не мог, ведь его никто не чует кроме самого Кацуки! Это бесило. У Мидории всё чаще начали удлиняться его омежьи клычки. Он иногда даже рычал или кидал в Бакуго убийственные взгляды. Этот день не исключение. Как-то Кацуки уж больно вяло отмахивается от грудастой девчонки, на взгляд Изуку. Омега злиться. Поэтому проходя мимо Бакуго, ощутимо толкает его в плечо. Альфа не может этого не заметить. От его омеги пахнет жуткой ревностью. И ещё чем-то... Кацуки догоняет Деку в тихом коридоре рядом с туалетом, которым почти никто не пользуется. – Ой, совсем страх потерял?! – альфа хватает Мидорию за руку и разворачивает к себе, тут же вжимая в стену. – Думал можешь себя так вести и я спущу тебе это с рук?! – Прости, уж не думал, что могу помешать очередному любовному признанию. Вы выглядели так, как будто все вокруг для вас не существуют. – во взгляде Изуку нет и толинки страха. Он с уверенностью смотрит в ответ, не планируя прекращать дерзить. – Че?! Совсем рихнулся?! Нахуя она мне сдалась?!– альфа опускает голову ниже, прижимаясь телом к омеге. Начинает шептать: – Или может ты ревнуешь, а? Я ведь завидный самец. Передо мной многие ноги хотят раздвинуть. Изуку старается сохранить непроницаемое лицо, но щеки полыхают от злости, он выбрасывает в воздух уйму густых феромонов. – Хотя надо признать, сиськи у той девочки ничего такие. – альфа беззастенчиво заглядывает за ворот чужой рубашки. – А вот у тебя, как погляжу, вообще ни черта нет~ Омега злобно пыхтит, скалит клычки и даёт Кацуки смачную пощёчину. Бакуго наконец-то чует. От его омеги пахнет жуткой ревностью и ..... диким желание потрахаться. Кто Кацуки такой, чтобы ему в этом отказывать. *** Омегу жестко заталкивают в кабинку туалета. Его сразу хватают под бёдра и усаживают на бачёк унитаза. Альфа тут же вдавливает его своим телом в поверхность холодной плитки, сразу же вгрызается в губы, как голодный зверь. Изуку отвечает не менее страстно, он всё пытается отобрать инициативу себе и у него это даже получается. Поцелуи мокрые и несдержанные. Оба стонут друг другу в губы, сжимают в объятиях. Изуку жадно кусает чужую губу и слышит недовольный рык. Омега улыбается, оказывать это приятно иметь чертовски горячего альфу в своей власти. Кацуки в отместку целует ещё глубже, грубо стискивает руками ягодицы. Они ебать какие охуенные. Мягкие и упругие, за которые удобно хвататься большими ладонями. Черт возьми, кто-нибудь напомните ему позже звонко отшлепать эту задницу до красных отпечаток ладоней. Он слышит всхлип в ответ на свои действия. Деку запрокидывает голову, сам, приглашая, снимает дурацкий ошейник, вытягивает шею, подставляя под поцелуи, хватается руками за сильные плечи, притягивает ближе. Кацуки не надо просить дважды. Он с готовностью кусает омегу прямо в сонную артерию, зализывает укус, поднимается выше, лижет раковину уха, треться носом за ним. Деку пиздец как сладко пахнет. Омега весь извивается в руках, стонет и мычит от каждого прикосновения к шеи, потирается о чужой пах своей жаждущей задницей. В кабинке очень жарко, воздух почти закончился, но парням мало, очень мало. Хочется больше и больше. Больше! Аргххх! Бакуго с мясом вырывает пуговицы на школьной рубашке омеги. Они звонко стучат по кафелю, осыпаясь на пол. Грудь Деку покраснела от возбуждения, она тяжело и рвано вздымается, соски призывно стоят. Он сам весь такой мягкий и податливый, но очень горячий и отчаянный в этот момент. Изуку сам тянет Бакуго за затылок, снова целуя. Альфа спускается по подбородку к адамову яблоку, вылизывает впадинку под кадыком, кусает ключицы. Когда он добирается поцелуями до сосков омега стонет в голос. Блондин терзает острыми зубами сначала один, а потом и второй, посасываем их, крутит и сжимает. У Мидории глаза закатываются от удовольствия. Он стискивает чужой торс ногами, призывно трется о пах промежностью. Его пальчики уже ловко расстёгивают пуговицы на рубашке Бакуго. Наконец он проникает руками за ткань, оглаживает пресс и мышцы груди, переходит к мускулистой спине и широким плечам. Это его альфа! Этот безумно красивый и сильный альфа принадлежит ему! Только он его единственный омега! Чувство собственности накрывает не по-детски. Омега вгрызается в шею альфы клычками, словно пытаясь пометить. Кацуки взвывает и рычит, сжимает чужие бёдра до синяков. Он на секунду отстраняется только, чтобы отправить рубашку в полёт, и снова целует омегу. Изуку всё гладит каждый сантиметр желанного тела. Кожа Каччана горячая, просто раскалённая, он весь пылает и жаждет, да и сам Деку уже не может дождаться, когда всю эту страсть альфа обрушит на него, стоит им заняться самим соитием. – Мхм! – Изуку стонет от собственных фантазий, пока альфа спускается губами всё ниже и ниже. Он одним рывком избавляется от ремня, не теряя ни секунды, стаскивая с омеги брюки вместе с бельём. Бакуго окидывает партнера взглядом. Изуку слишком горяч. Он весь раскраснелся, дышит тяжело через раз, спина выгнута на встречу ласкам, ноги широко раздвинуты, открывая вид на мокрую дырку и подрагивающий член. Выражение лица такое развратное, рот полуоткрыт, глаза помутнели, в них столько похоти, что она накрывает и Кацуки с головой. Он снова бросается на омегу, глубоко целуя. Изуку прижимает его к себе, гладит скулы, зарывается пальцами в волосы. Бакуго опускается на колени, грубо подтаскивая раскрытую задницу ближе к себе. Он касается языком ануса на пробу и стонет. Здесь Деку очень сладкий. Язык без спросу проникает внутрь, глубоко и страстно вылизывает сокровенное омежье место. Ноги Изуку дрожат, он хватается за волосы Кацуки, прижимая, его голову ещё ближе к промежности, заставляя проникать ещё глубже. Омега стонет, закусывает губу, сгорает в желании. Ему нужно что-то крупнее языка. Каччан встаёт с колен и снова целует, одновременно с этим проникая в дырку двумя пальцами, Изуку взвизгивает в поцелуй. Движения рваные и резкие. Бакуго почти сразу находит простату, бьет по ней пальцами. У Деку слёзы на глазах от удовольствия, он запрокидывает голову, ударяясь о стену, но он не чувствует боли, сейчас существует только пальцы в его мокром отверстии. Скоро пальцев становится три. Омега стонет в голос, не боясь, что их услышат, а альфа усмехается и скалится, глядя на него. Деку сейчас очень развратный. Но Кацуки Бакуго никогда и ни с кем не играет в игры. Он сделал всё, как полагается, пора получить награду. Он неожиданно стаскивает омегу с бочка унитаза, заставляя встать на слабые ноги. Деку мгновенно разворачивают спиной, сдирают с него рубашку – последний элемент одежды и ставят раком. Мидория едва упирается в крышку, как его сразу же накрывают сверху горячим телом. Кацуки не долго возится со своей ширинкой и спешит откинуть мешающие брюки в сторону. Омега вздрагивает и стонет, чувствуя крепкий член между ягодиц. Ему уже совсем не терпится. – Таблетки? - еле выдыхает Кацуки, сквозь возбуждение. Его голос хриплый и низкий с рычащими нотками. От этого голоса ноги Изуку разезжаются шире. – Угу. – коротко кивает омега, сначала даже не понимая, о чем его спрашивают. Мысли затуманены, всё его сознание сосредоточено сейчас на головке крупного члена, упирающейся в его разработанную дырку. Бакуго входит. Резко, одним движением. Заполняет омегу собой до краев, распирает изнутри. Яйца громко шлепают по ягодицам. Из горла Деку вырывается несдержанный вскрик. Кацуки держит его за волосы, выгибая дугой. В Деку пиздец как хорошо. Он слишком горячий, слишком мокрый, слишком узкий. Член словно в тисках сжимают мягкие стеночки. Бакуго готов кончит в него сразу, но стискивает челюсти и рычит. Он с ним только начал. Орган пульсирует в открытом отверстии, пульс бьет по вискам. Альфа смотрит на этот прекрасный вид. Спина Деку выгнута, ягодицы широко разведены, открывая вид на, жадно принимающую чужой член, дырку. Каччан снова рычит. Зачем ему та сисястая девка, когда у его омеги такая охуенная задница?! Бакуго кажется, что только ради этого момента единения со ним он и жил до этого. Деку, что-то мыча, покачивает бёдрами, плотно насаживается задницей на естество альфы, давая знак, что готов. Да, Кацуки и так уже не в состоянии сдерживаться. Он сразу начинает жестко вколачиваться в желанное тело. До боли сжимает ягодицы, оставляет синяки и ожоги, рычит. У Изуку от напряжения поджимаются все пальчики на ногах. Он сжимает ободок унитаза до треска, стонет, совсем не сдерживаясь. Каччан наклоняется ниже, проникает глубже, обхватывает Деку руками за плечи, будто в захвате, и переходит просто на дикий, животный темп. Дырочка чвокает от каждого толчка, глаза омеги закатываются, он уже близко. Ноги разъезжаются по плитке от такой долбёжки, тяжело устоять на ногах, когда тебя так остервенело таранят в зад. У парня слёзы текут в перемешку со слюнями, он хватает Кацуки, где-то позади себя, за волосы и тянет ближе. Омега уже почти лежит на полу, тело совсем ослабло, Каччан рычит прям на ухо, не сбавляя обороты, а кажется напротив, ускоряясь с каждой секундой. Деку больше не может терпеть, он кричит от кайфа в голос, срывая связки, и громко кончает. В анусе сразу становится слишком тесно. Бакуго тоже не может больше терпеть. Он толкается ещё пару остервенелых раз, вгоняет член до упора вместе с узлом и бурно кончает внутрь. Оба кажется ели живы после такого. Дыхание никак не удаётся восстановить, у Деку по ногам течёт даже с узлом, скоро ему станет за это стыдно, но не сейчас. Омега выгибается на встречу альфе, лениво целует. – Не флиртуй больше с другими, Каччан. У них нет ничего, чего бы тебе не смог дать я. – тихо говорит он. – Ха, ты такой придурок! Я и так это знал. – Кацуки утыкается носом в чужую лопатку. Осталось придумать, что сказать Айзаве-сенсею и как быть с порванной в клочья одеждой.