Часодейный шанс или приключения Василисы по Времени...

25. «Фэш»       Холод. Темнота. Голод. Это было единственное, что он чувствовал последние недели.       Мучительные часы сливались в один бесконечный день, который никак не желал заканчиваться. В самых нижних подземельях никого не было, единственной охраной для «пленных» служили мощные эферы Великого Духа Осталы, сквозь которые пробиться было невозможно.       К тому же он был здесь один. Ни одного провинившегося ученика сюда не приводили. От этого становилось еще более жутко.       Как только Фэш прибыл в Змиулан в сопровождении охранников с Эфлары, дядя тут же заключил его в клетку. И не обычную, которая обычно служила ему расплатой за причиненный вред, а более усовершенствованную — он был один среди множества помещений за решетками, никого не видел все это время, питался раз в день отвратительной порцией каши, куском хлеба и стаканом воды. И здесь было ужасно темно. Стоял вечный полумрак, окон на этом этаже не было, если не считать маленький квадрат света почти над самым потолком, который служил вентиляционной системой. Вряд ли солнечные лучи дотянулись бы до него оттуда, поэтому он был во мраке.       Где-то далеко впереди через определенное время хлопала дверь, скорее всего, входная на этот этаж. Этот звук сводил его с ума, лишний раз напоминая ему о выходе из тюрьмы, к которому невозможно подобраться.       Ощутимо чувствовался сквозняк, что прерывался всего на пару часов за длительное время. Видимо, его решили извести всем сразу — темнотой, голодом, холодом, чувством одиночества и беспомощности.       Впрочем, ему было не привыкать к жестким условиям жизни, но его немало тревожило уменьшение ежедневной порции питания — все меньше и меньше ложили каши, все легче становился стакан с водой, а хлеб порой вообще забывали положить.       Фэш держался твердо и пытался не обращать внимания на ухудшение условий, но не мог не признать, что Астрагор умеет наказывать. Хотя и такое затяжное наказание настораживало. Не решил ли Дух Осталы убить своего племянника? А вдруг он нашел себе другого преемника и Фэш ему больше не нужен? Он даже не знал, какой вариант хуже.       Каждый проведенный час медленно поглощал его изнутри, заставляя все больше напрягаться. Он держался, но не знал, насколько его хватит.       В конце концов придет момент, когда надежда погаснет. Даже сейчас Фэш знал, что продолжает ждать освобождения по одной-единственной причине — его друзьям. Он думал о страдающей Диане, какой она запомнилась ему за последние месяцы, о наверняка скучающей по нему Захарре, о Нике, который, как он надеялся, все же проснулся от глубокого магического сна. Часто думал о Василисе — если не все время.       Было безумно интересно, что она сейчас делает? Пытается узнать, как он тут, или продолжает ходить в СветлоЧасы, занимается своим будущим? Думает ли она об их внезапном расставании или сосредоточена на часодействе? Не грозит ли ей опасность? Вдруг Астрагор уже построил план по ее уничтожению?       Иногда он вспоминал про Марка Ляхтича. Фэш был очень благодарен ему за такой смелый поступок — кражу последнего компонента у директора СветлоЧасов, хотя и не признавался в этом самому себе. Конечно, люди меняются, иногда становятся лучше… Но от мысли, что этот гад (назвать его по-другому он все еще не мог) сейчас находится возле Василисы, в душе непроизвольно поднимался гнев. Или ревность. Может, все в одном.       Намного позже Фэш решил, что это даже не плохо. Хоть кто-то поддержит Василису в случае, если Ник не очнется.       Через какое-то время ему показалась эта мысль бредовой, он вновь обозлился на Марка за его присутствие на Эфларе.       А спустя еще несколько часов решил, что он все же сможет обезопасить ее в случае, если ей грозит опасность. Но перестать думать о том, какие плюсы это сулит самому Марку, не мог.       Фэш не знал точно, сколько прошло времени с тех пор, как он появился в Змиулане. Считать дни по ежедневному одноразовому питанию он додумался лишь спустя несколько дней, когда понял, что отсюда ему выйти не скоро, — может, дней пять, может, дней десять.       По его подсчетам (и начерченным на стене полоскам) прошло около трех недель. Через несколько дней он бросил это дело, решив, что это ни к чему.       Несколько раз Фэш попробовал кого-нибудь позвать, но спустя несколько безуспешных попыток сдался — горло подвело его, голос почти пропал. «Неудивительно, с таким-то сквозняком», — мрачно подумал Фэш, как можно больше кутаясь в старый тонкий плед, в некоторых местах которого мыши уже прогрызли дыры.       С каждым днем настроение падало. Пару раз он пытался попасть в луночас, но от упадка сил тут же проваливался в обычный сон. Правда, во снах он все же видел и желанное лицо с медно-рыжими длинными волосами и васильковыми глазами, и желаемые солнечные лучи, и свежий воздух. Иногда и дождевые капли, падающие на его лицо. Несколько раз он просыпался от холода, во сне наслаждаясь пиром, которого на самом деле не было.       Спустя неопределенное время он совершенно потерял счет времени. Хотелось покинуть клетку, хотелось насладиться нормальной едой, хотелось наконец увидеть друзей, узнать новости про Ника. Хотя бы просто набить желудок и оказаться возле какой-нибудь реки. Искупаться в холодных водах, глотнуть свежего воздуха, подставить лицо под солнце, напиться у ручья.       Неведение убивало его почти также, как и голод. Как там его друзья? Как поживает Василиса? Что делает Захарра? Лежит ли до сих пор во сне Ник? Даже новости о не особо приятном Броннере стали бы радостью для него.       Время шло. Изменений не происходило.       Порой Фэш вдруг четко осознавал, что говорит вслух с самим собой. И не совсем связно. Задает в пустоту одни и те же вопросы.       Несколько раз он просыпался совсем неожиданно, не сразу поняв, что просто отключался, теряя сознание. Питания действительно становилось все меньше.       В день, когда на привычном месте в углу камеры появилась абсолютно пустая тарелка и нетронутый стакан, Фэш не выдержал: разбил посуду о стену и намеренно поранил левую ладонь осколками.       Как ни странно, это сработало. Через несколько минут после того, как осколки с кровью исчезли, к нему спустился их единственный в замке медик.       Фэш в это время не мог перестать смотреть на свой порез. Капли крови, появлявшиеся на коже манили, словно были каплями чистой воды.       Без лишних слов и взглядов очистив глубокую рану, обработав ее и перевязав ладонь, медик спешно собрал аптечку. Не обратив никакого внимания на вопросы и просьбы Фэша, ушел.       Фэш смотрел ему вслед, наблюдал, как тот поворачивает за угол, слышал, как он хлопает дверью, и молчал.       Любое светлое чувство внутри тут же заглушалось апатией. Фэш не понимал, чего добивается Астрагор, доводя его до такого состояния.       Постепенно его сознание все больше затуманивалось, голод мешал любым мыслям. Он лежал на тонком слое соломы, не двигался и не думал. Три стены и решетка казались его взору привычным и совершенно нормальным видом, мысли становились все проще.       Если он все время раньше пытался взбодриться, ходил по выделенным ему двум метрам, выполнял отжимания или просто пытался согреться, то теперь не было никакого желания что-либо делать. Совершенно.       Уже не чувствовался холод. Зрение давно привыкло к вечному полумраку. Недоедание ощущалось только в моменты голодных приступов.       Все чувства притуплялись, на его лице перестало появляться выражение злости или задумчивости. На его плечах словно лежала вся усталость этого мира, давила на его тело.       Дыхание становилось тяжелее, легкие отказывались работать в полную силу. Картинка перед глазами кружилась.       Закрывая глаза, Фэш думал, что это, должно быть, последний раз, когда он засыпает. Последней мыслью было чье-то светлое лицо. С глазами цвета васильков и двумя яркими косичками, которые становились все более размытыми…

***

      Отвратительный скрип отодвигаемой решетки заставил его очнуться и пошевелиться.       Голова раскалывалась, Фэш не сразу смог поднять бесконечно усталый взгляд на источник звука. До него не сразу дошло, что это были люди.       Фэш поднял глаза и в голове саркастично усмехнулся самому себе. Не совсем люди, если быть точным, — скорее сбрендивший Дух, которого он мечтал прикончить долгие недели, прошедшие в подземельях. — Как видишь, Маркус, предатели караются жестоко, — слишком громко и неестественно для ушей Фэша прозвучал сухой и равнодушный голос дяди.       Спустя несколько секунд до него дошло, к кому обратился Астрагор. Он неверяще перевел взгляд на ни капли не изменившегося Марка, его зрачки удивленно расширились.       Марк, кажется, был удивлен также, как и он сам.       Фэш оглядел его идеальный костюм и непривычно остриженные пепельные волосы с челкой и безрадостно усмехнулся про себя. Уж Марк явно не страдал по его отсутствию.       В голову неожиданно ударили воспоминания. Нечто, начавшее двигаться в его крови, придало ему сил.       Что, если и Василиса совсем не думает про него? Вдруг она давно забыла про него? Может даже сблизилась с парнем, стоящим возле него сейчас.       Эта мысль заставила его подняться. Опираясь на стену, чувствуя, как дрожат от бессилия колени, Фэш смотрел прямо в глаза Астрагору. Так и хотелось высказать ему все, что он о нем думает, но сил не хватало даже на это. — Он же ваш племянник, — несколько дрожащим, но равнодушным голосом произнес Марк, осматривая Фэша. — И член Ордена Непростых, как и ты. Все отвечают за предательство равно…       Фэш перевел изумленный взгляд на Марка. Марк отвел взгляд, не дав никакого намека на что-либо, и этим дал понять, на чьей он стороне.       Фэш осел по стене вниз. Секунда удивления отобрала остатки сил. Голова резко закружилась, мир вокруг поплыл куда-то вверх, Фэш запоздало понял, что теряет сознание… Продолжение следует…

***

Глава 26. Задание на желание.