Эндорфин

За долгое время люди освоили простую истину: очередная экспедиция Разведкорпуса считается удачной в том случае, когда количество жертв сводится к минимуму. Последняя вылазка не унесла ни одной жизни разведчиков, потому что строй даже не успел отойти от стен на дальнее расстояние. Несмотря на то, что отряд получил высокий урон, своенравный народ по праву дал этой экспедиции звание «удачная». Однако для тебя она такой уж точно не была. Стоя в одной белоснежной рубашке, ты дотошно рассматривала собственное отражение в большом зеркале. Лицо твоё скривилось в отвращении, а в глазах мелькнуло что-то вроде отчаяния. Впервые за долгое время. Проведя рукой по огромному шраму, который уже затянулся, но всё ещё отчётливо виднелся на бедре от самого колена и чуть ли не до тазовой кости, ты разочарованно прыснула. Будучи опытным солдатом, чей талант (к слову, не только его) приметил самый непреклонный капитан легиона — Леви Аккерман, — в составе элитного отряда, тебе удавалось оставаться практически невредимой после сложнейших вылазок. Но в этот раз всё сложилось иначе. Обстоятельства, определённо, были против тебя. В нескольких километрах от стен, отряд Леви, в коем состояла ты, наткнулся на титана, который был единственным в округе. Опытным солдатам с УПМ ничего не стоило убить его — так думала ты и, уверив капитана в своих способностях, в одиночку ринулась в атаку. Вот только ты не учла, что это был аномальный. Твоё удивление мгновенно сменилось на испуг, когда гигантская рука одним взмахом откинула тебя в сторону. Ударившись о ствол дерева, ты свалилась в кусты, болезненно цепляясь всеми частями тела об острые ветки. К счастью, смертельной опасности это не представляло, но последствия падения навсегда отпечатались на твоём теле. А, следовательно, и на душе. Ты повернулась спиной к зеркалу и, задрав хлопковую рубаху, взглянула на себя через плечо. Обнаружив, что несколько сравнительно небольших шрамика также виднеются на спине, ты окончательно раскисла. Некогда идеальная кожа, на которой, казалось, ещё теплились касания Леви, теперь не была таковой. Ведь Леви Аккерман был для тебя капитаном только на службе, а вне её — любимым человеком. Ваши отношения поначалу складывались сложно, потому что вы оба обладали непростым характером. Но со временем связь между вами укреплялась и в итоге переросла во взаимные чувства. Тебе казалось, что всё наконец наладилось. Но теперь, когда твоё тело изуродовано шрамами, ты ощущала себя подавленной. Леви был тем ещё брезгливым чистоплюем и педантом, поэтому ты думала, что к твоим недостаткам он отнесётся с отвращением. Тебе было неприятно самой от себя, но приходилось бороться с эмоциями через силу. Однако в эти редкие личные встречи, когда вы оставались наедине, тебе казалось, что Аккерман после той вылазки стал относиться к тебе как к фарфоровой кукле. Может, он чувствовал свою вину за то, что дал тебе тогда разрешение на одиночную атаку, а может просто испытывал жалость. Ты не знала, что именно изменило его поведение, но точно заметила, что капитан стал избегать контакта с тобой. Аккерман и без того был скуп на эмоции, редко дарил нежности, но теперь, когда ты в них нуждалась, сердце и тело изнывали от тоски. Конечно, это подорвало и твою самооценку. Снова оборачиваешься к зеркалу и смотришь в отражение. Гнев растёт с каждой секундой, которую ты проводишь, глядя на себя, и тебе резко хочется закричать от собственных слабостей. — Эй, — не очень любезно отзывается Аккерман, и ты только сейчас замечаешь, что он уже давно стоит в комнате, оперевшись о стенку и требовательно сложив руки на груди. — Скоро собрание, а ты ещё не одета. Ты деликатно прочищаешь горло, прежде, чем ответить, и приподнимаешь подбородок, чтобы отогнать поток подступающих слёз. Может быть, твоё тело изменилось, но ты по-прежнему оставалась собой, и гордость не позволяла тебе заплакать перед Леви. Он ненавидит твои слёзы, и ты знаешь это. В отражении ты ловишь его взгляд. Такой же холодный и равнодушный. — Чего замерла? — брюнет смотрит на тебя, нахмурив тонкие брови. — Ты можешь идти. До штаба я доберусь сама, — также холодно отвечаешь ты. — Да что с тобой происходит? — не то гневно, не то обеспокоенно произносит Леви и резко преодолевает расстояние между вами. Его тёплые ладони охватывают твоё лицо, и мужчина пытается поймать твой потухший взгляд. — Да ничего со мной не происходит! — неожиданно кричишь на него, чуть толкая его в грудь. — Разве что мой любимый человек отворачивается от меня. Всего лишь. Аккерман хмурится ещё сильнее и уже требовательно приподнимает твоё лицо, всматриваясь в бездонные глаза. — Что ты несёшь? — Ты избегаешь меня. Ты не хочешь меня, — осипшим голосом вторила ты, пока глаза медленно наполнялись слезами. — Мне уже надоело надеяться, что, может быть, ты примешь меня такой, какая я есть, со всеми недостатками. Но теперь я знаю, что в твоих глазах я превратилась в бракованную игрушку! По твоим горящим щекам уже текут горькие слёзы, и ты проклинаешь себя за то, что всё же дала слабину. У тебя не осталось ничего, кроме гордости, но теперь и она исчезла, и ты рыдаешь посреди светлой, до блеска убранной, комнаты. — Я ещё раз спрашиваю: что ты, блять, несёшь? — Аккерман говорит негромко, но отчётливо произнося каждое слово, придавая голосу ещё больше стали. — Я тебе противна, да? Я же вижу... вижу, чёрт возьми! — вскрикнула ты, неряшливо стирая с лица слёзы. — Но ты мог бы хотя бы... — Замолчи, — тихо рычит брюнет, его челюсти напряжены, но тебя это не останавливает, хотя ты осознаёшь, что рискуешь. —... ты мог бы сказать мне об этом, а не прятаться за работой, — не унималась ты. — Но раз уж ты так брезгаешь моим телом, то... — Заткнись уже наконец! — терпение Аккермана исчерпано, он вспыхнул как фитиль. Аккерман бесцеремонно прижимает тебя к холодной поверхности зеркала, прежде, чем ты успеваешь это осознать. — Думаешь, мне легко было каждый раз видеть тебя разочарованной и осознавать, что в твоей печали виноват, мать вашу, я! — говорит он сквозь зубы, прожигая тебя взглядом. — Ты думаешь, это чертовски легко — попытаться выяснить, что лучше для тебя? Я счёл правильным оставить тебя в покое, хотя бы на время, пока ты не примешь себя. — Но мне не нужен покой, — дрожащим голосом отвечаешь ты. Сильная рука мужчины, упирающаяся тебе в плечо, наконец ослабила хватку. Он потупил взгляд, а потом снова взглянул на тебя. В этот момент, будто что-то щелкает в нём, и, наконец, ты увидела Леви, которого знаешь и любишь. Брюнет тяжело вздохнул, его губы осторожно прильнули к твоим, и ты наконец ощущаешь его родное тепло. Руки капитана жадно блуждают по твоему телу, словно заново изучая каждый его миллиметр. Леви уверенно подхватывает тебя за ягодицы и усаживает на стол, который оказывается ближе, чем кровать. Расставляя твои ноги шире, он удобно устраивается между ними. Поцелуй становится настойчивее, горячий язык мужчины скользит по твоему нёбу, оставляя за собой знакомый вкус любимого капитаном чёрного чая. Тихий стон срывается с твоих уст, и от этого Аккерман заводится ещё больше. Боже, тебе так не хватало этого. Как же сильно тебе хотелось чувствовать тепло его тела каждой клеточкой себя, его сильные руки, чуть грубо и по-хозяйски исследующие твоё тело. И это наконец случилось. Ты чувствуешь как где-то внизу живота нарастает жгучее возбуждение, когда одна горячая ладонь Леви нагло скользнула под рубашку и с силой сжала грудь, небрежно переминая её, а вторая сжала тонкую талию. — Леви... — шепчешь ты, и мужчина понимает, что ты уже горишь от нетерпения. Твои дрожащие руки тянутся к его ремню, но брюнет не даёт тебе коснуться и справляется с ним сам. Он стянул брюки вместе с нижним бельём, позволяя эрекции высвободиться. Сквозь затуманенный взор ты смотришь на его возбуждённую плоть и инстинктивно облизываешь губы. — Повернись, — шепчет он и, не дожидаясь ответа, сам поднимает тебя, укладывая животом на уже влажную поверхность стола. Одним движением Аккерман срывает с тебя трусики, и в нетерпении ты рефлекторно расставляешь ноги шире. Ощущая, как его обнажённый член упирается тебе в разгорячённое лоно, ты мысленно осознаёшь, как тебе не хватало его тела, и сейчас любое действие Леви просто сводило тебя с ума. Правой рукой он хватает тебя за волосы, заставляя прогнуться в спине, и резко толкается в тебя, доставляя телу желанные ощущения. В движениях Аккермана нет нежности, никакого сдерживания: его член входит в тебя полностью, ударяясь о шейку матки, и ты уже не сдерживаешь звонкие стоны, сильнее цепляясь за столешницу. Левой рукой он ласкает твою грудь, отодвигая мешающую ткань рубашки. Его пальцы до боли сжимают твои соски, пока влажные губы как бы извиняюще скользят по нежной коже на твоей шее. Ты быстро теряешься в море желанных эмоций, которые теперь переполняют тебя. Подстраиваясь под темп Леви, ты начинаешь неосознанно качать бедрами навстречу его члену. Его сдержанный рык и твои громкие стоны говорят о том, что вы оба близки, к кульминации. Но когда рука Леви уверенно касается твоего шрама на бедре, ты испуганно замираешь. — Нет, — твёрдо заявляет он, когда ты пытаешься оттолкнуть его руку. Аккерман схватывает твои запястья, заводя их за спину и с силой прижимая к твоему позвоночнику, лишая тебя возможности шевелить руками. — Никакие шрамы, — он делает очередной резкий толчок, заполняя тебя без остатка и продолжая шептать на ухо. — Не испортят твою красоту. От дурманящего голоса Аккермана, от его уверенных движений, твоё тело дрожит под ним, а он продолжает вдалбливается в тебя всё сильнее и сильнее, качая бёдрами. Вы оба подходите ближе и ближе к самому краю чарующей пропасти. — Леви... — сбивчиво шепчешь ты, чувствуя как волна наслаждения доходит до пика. — Я люблю тебя. В ответ он лишь пытается поймать твои губы, но в порыве страсти мажет, оставляя невесомый поцелуй на линии подбородка. Твоё тело напрягается, и крик наслаждения эхом отбивается о стены. Леви делает ещё несколько толчков и кончает следом, наполняя твоё нутро тёплой жидкостью, приятно разливающейся по стенкам лона. Аккерман нежно целует тебя в лопатку, прижимаясь своей грудью к твоей спине. Его дыхание, как и твоё, сбивчивое и рваное. Всё же он первый приходит в чувства и, оторвавшись от тебя, приводит себя в порядок. Позже ты оборачиваешься, неловко поправляя изрядно помятую рубашку. — Успокоилась, дурочка? — привычно дерзит Леви, но в его голосе теперь отчётливо слышится забота. В ответ ты счастливо улыбаешься и киваешь в знак согласия. — Тогда поднимай свой симпатичный зад, мы опаздываем на собрание. Ты безмятежно хихикаешь и краем глаза замечаешь, как на всегда мрачном лице Леви мелькает едва уловимая улыбка. На душе становится теплее.