Эндорфин

Игорь был частым гостем вашей семейной квартиры. Пока ты с особой заботой зашивала дырки на любимой куртке Грома, он с твоим отцом часами напролёт сидели за маленьким круглым столом, медленно попивая травяной чай и обсуждая всё что угодно. Темы для разговоров у них были всегда. И самая главная — личная жизнь майора. Твой отец периодически напоминал Игорю о необходимости обзавестись семьёй. Ведь он видел молодого товарища насквозь, видел и его страдания, умело спрятанные глубоко внутри, и поэтому часто упоминал, что всю жизнь прожить в одиночестве просто невозможно. Как-то раз во время подобного диалога мужчин, ты появилась в их поле зрения. — Ну вот дочка моя — умница, красавица, — с привычной родной улыбкой, но серьёзным взглядом смотря на Грома, говорил Прокопенко. — Чем тебе не невеста? Ты краснела от смущения, желая провалиться сквозь землю. А Игорёк всё отшучивался, мол, «не хочет портить жизнь хорошему человеку». И что-то внутри тебя тогда неприятно кольнуло. Обидно. В последующие приходы Грома, ты старалась не высовываться и напряжённо сидела в своей комнате, как маленький мышонок, что боится шума. Но страх твой был обусловлен другим — собственные чувства. Каждый раз, когда Игорь появлялся на пороге, они с новой силой окутывали с ног до головы, мешали разумно мыслить, заставляли сердце биться так сильно, до боли в груди... И жутко пугали, ведь чувства эти совсем незнакомы тебе. Однажды Игорь вновь пришёл к вам в гости. Но на этот раз без приглашения и полностью разбитый. Тогда любопытство взяло вверх над страхом, и ты с осторожностью вышла на кухню. На твоё тихое «здравствуй» Гром лишь сухо кивнул, уголки губ его дрогнули в печальной улыбке, и тогда ты заметила его опустошённый взгляд. Игорь всегда был силён не только физически, но и морально. Стальной характер, крепкие нервы — таким ты знала его до того момента. Но в тот вечер выяснилось, что знала ты его плохо. —... Значит, поезд мчится, я на крыше лежу, кровище хлещет, и снег в лицо валит, — бархатистый голос майора разливался по небольшой кухне; в нём слышалась тоска и болезненная пустота. — И я думаю: надо шарф купить. Глухой смешок эхом ударился о стены. Протирая в сотый раз и без того сухие стаканы, ты краем глаза наблюдала за Громом. В полутёмной комнате о твоём присутствии позабыли. Оно и к лучшему. «Шарф...» — машинально отложилось у тебя где-то в глубинах сознания. Потом Игоря долго не было. И это время, что ты не видела его, казалось мучительным. Но звонить, писать, искать повод для встречи —навязчивость, а она для тебя равносильна унижению. Он, быть может, давным-давно позабыл о тебе и уже никогда не вспомнит. Эти мысли лишь подталкивали тебя к краю пропасти под названием «чувства».

***

Питер тонул в тревоге и опасности, пока в нём орудовали разъярённые последователи Чумного доктора. Ты с болящим от переживаний сердцем наблюдала за этим, но и подумать не могла, что когда-то это коснётся тебя лично. Но в один момент всё изменилось. Торговый центр, где ещё полчаса назад в привычном ритме протекала жизнь, теперь же царил полнейший ужас. Битые стёкла витрин, испуганные горожане и вооружённые бандиты в масках с клювом, публично требующие на самосуд хозяина этого заведения. Тот, конечно же, выходить не собирается — боится. Но какого же простым людям, которые не сделали ничего плохого, но теперь вынуждены в страхе дрожать, сидя на холодном полу? Тебе тоже было страшно. Страшно, как никогда. Поджимая к груди колени, ты сильнее вжималась в угол, в надежде, что тебя не тронут. Не унимающаяся дрожь выбивала все силы, слёзы текли по щекам без остановки, а сердце готово было выпрыгнуть наружу, ломая грудную клетку. Время шло, бандиты переходили все черты дозволенного: крушили, ломали, кричали. Они истерично звали владельца ТЦ, точно зная, что он где-то здесь, прячется и отсиживается, в надежде, что его не тронут. Сквозь всхлипы загнанных в угол взрослых и плач детей, с улицы послышался вой сирены. Ты была готова молиться небесам, лишь бы это поскорее закончилось. Хотелось упасть в объятия матери, прижаться к ней всем телом и ощутить родное успокаивающее тепло, хотелось слушать долгие разговоры отца с Игорем, их тихий смех, привычно доносящийся с кухни. Но у преступников были другие планы. Поняв, что они попали в полицейскую засаду, и отсюда просто так им не выйти, они решились на ужасное. — Эй, ты, — один из них резко подошёл к тебе, бесцеремонно хватая за воротник. — А ну иди сюда. Сердце больше не стучало, оно лишь болезненно сжималось, сдавливая грудь. Ты отчаянно пыталась выбраться, тянулась в сторону, ногтями цеплялась в руку бандита, но делала лишь хуже. — Пожалуйста, отпусти, прошу! — слёзно просила ты, голос срывался на жалкий писк, но мужчина в маске был настроен радикально. — Заткнись! Одним мощным ударом в лицо он выбил почву у тебя из-под ног. Жгучая боль пронзила место удара, а тонкая струйка крови мгновенно хлынула из носа, скатываясь по губам, шее и беззвучно впитываясь в воротник бежевого пальто. Ты не успеваешь опомниться, как он снова бесцеремонно поднимает тебя с пола, что-то злобно шипит сквозь маску, но шум в ушах мешает тебе разобрать слова. Бандит использует тебя как щит, прикрываясь твоим хрупким телом. Он подставляет к твоему горлу нож, оставляя на тонкой коже ровную кровоточащую линию, что-то вновь кричит, угрожает, глядя на полицейских сквозь стеклянные двери торгового центра. Сквозь пелену слёз ты смотришь на улицу, глаза с надеждой ищут в толпе того, кто мог бы спасти от этого кошмара, но напрасно. « Фёдор нервно расхаживает по кабинету. Время уходит, нервы накалены до предела. Морщинистая рука дрожит, сильнее прижимая к уху телефон. Гудки кажутся невыносимо длинными. — Ало, Игорь! Захват в торговом центре, Игорь! — Прокопенко не может совладать с собственными эмоциями, когда жизнь родного человека под угрозой. — Игорь, Т/И там, она среди заложников. — Понял, — коротко отвечает Гром и тут же сбрасывает звонок. Плевать на то, что он уволен и лишён звания, плевать на все формальности — это неважно. Он торопливо достаёт пистолет, который когда-то незаконно припрятал на всякий случай. Майор так надеялся, что этот самый «всякий случай» не наступит. Но он наступил. Не теряя ни секунды, Игорь срывается с места прямиком к месту преступления. В голове только одна мысль: «Лишь бы успеть».» Ты трясёшься от страха и боли, когда солёные капли стекают прямо на свежую рану на шее. — Ещё один шаг — и я перережу ей глотку, — шипит бандит, сильнее прижимая нож к твоей шее Лезвие критически близко. Стоит надавить чуть сильнее, и оно полоснёт точно по артерии. И тебе кажется, что это уже конец. Тело словно парализовано, ты закрываешь свинцовые веки, будто пытаясь спастись от этого ужаса, но это не помогает. Одно, всего одно лишь мгновенье — и помещение заполняется ускоренным стуком тяжёлых берцов о кафель и громкими приказами офицеров спецназа. Ты зажмуриваешь глаза, в порыве эмоций хватаешься за руку преступника, пытаясь отодвинуть острое лезвие от шеи. Напрасно... Выстрел. Всё произошло так быстро, за считанные секунды. Ты и понять ничего толком не успела. Твой испуганный взгляд метнулся в сторону, куда с шумом свалилось бессознательное тело бандита. Плач сменился на истерический рёв. Упав на колени, ты нервозно принялась стирать с лица и шее кровь, смешанные с солёной жидкостью. В это время полицейские задерживали остальных членов банды, но мир вокруг тебя будто замер. Твоё тело тряслось изнутри от непередаваемого страха, ты никак не могла понять и принять тот факт, что всё кончилось. Чьи-то руки вновь подняли тебя с холодного кафеля, но уже осторожно и с заботой. — Тише, Т/И, — родной голос мгновенно пробудил часть твоего затуманенного сознания. — Игорь, мне страшно, — сквозь слёзы прошептала ты, цепляясь тонкими пальцами за широкие плечи майора. — Успокойся, — он тоже переходит на шёпот, словно боясь напугать тебя. — Всё позади, всё закончилось. В доказательство своих слов Гром притягивает тебя ближе, загребая в объятия. Он такой большой и сильный, словно крепость, и в его руках тебе становится чуть легче. Игорь что-то одобряюще приговаривает тебе на ухо, и в ответ ты лишь сильнее сжимаешь его плечи. Гром осторожно чуть отодвигает тебя, чтобы взглянуть в глаза. Его тёплая ладонь касается твоего лица, с едва уловимой нежностью обхватывает его вдоль линии подбородка. — А ну хватит плакать, — наигранно хмурится Игорь. — И вытирай эту пакость с лица, а то папа ругаться будет. Он по-доброму улыбается и, глядя в глаза, большим пальцем бережно стирает кровь и слёзы с твоего лица. Его касания и тёплый взгляд успокаивают, и ты уже не рыдаешь, а лишь надрывисто дышишь, пытаясь восстановить дыхание. — Вот так-то лучше, – подбадривает майор, выводя тебя на улицу. Там тебя с нетерпением ждал отец, к которому ты тут же бросилась с объятиями, и медики, которые оказали тебе первую помощь. Свежий воздух и близкие люди рядом помогли тебе привести сознание в порядок, и лишь сердце почему-то не переставало тревожно биться под рёбрами. Вскоре твой отец отошёл, чтобы уладить формальности. Ты и не заметила, что вы с Игорем остались вдвоём. Вы стояли около служебной машины, со стороны наблюдая за суматохой, происходящей вокруг торгового центра. Прийти в себя оказалось сложнее, чем ты думала. Но вдруг в твоём сознании мелькнула абсурдная не совсем уместная мысль. Ты дёрнулась, суматошно раскрывая сумку. Гром нахмурился и с подозрением скосился в твою сторону, пока ты усердно искала нужную вещь. — Игорь, — произнесла ты, на что парень мгновенно отреагировал, вопросительно кивнув. — Вот, держи. Он непонимающе уставился на небольшой свёрток в твоей руке и нахмурился пуще прежнего. — Что это? Ты чуть улыбнулась, свободной рукой поправляя непослушную прядь волос. — Ты же хотел шарф, — смущённо ответила ты, опуская сияющий взгляд. — Я, конечно, не уверена, понравится ли тебе цвет... Но зато он очень тёплый. Игорь звонко усмехнулся, чем смутил тебя ещё больше. Ты растерянно посмотрела на майора, встречаясь с его ласковым взглядом. Он улыбнулся, тёпло и искренне, и тут же любезно принял твой маленький подарок — тёмно-коричневый уютный шарф. На секунду ваши руки соприкоснулись — его горячие и твои холодные. Малейшее касание вызвало у тебя табун непокорных мурашек. — Забавная ты, — без упрёка произнёс Гром. — Спасибо. — Тебе не нравится? — с нескрываемой печалью спрашиваешь ты. Игорь неуклюже пытался поудобнее завязать шарф на своей шее, но как бы он ни старался, в итоге получалась какая-то удавка с морским узлом. Наблюдая за этой нелепой картиной, ты сдержанно улыбнулась, подавив короткий смешок ладонью. — Нравится, очень даже нравится, — ответил Гром, в сотый раз перекидывая шарф с плеча на плечо. — Вот только как его завязать-то нормально? — Давай помогу, — ты сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между вами до ничтожно малого. На твоё удивление, Гром покорно опустил руки вдоль туловища, позволяя тебе нацепить ему шарф. Ты принялась умело завязывать аксессуар на шее майора, упрямо игнорируя его пристальный взгляд. Через несколько секунд ты отступила от Игоря, любуясь результатом. — Готово! — Аж теплее стало, — довольно хмыкнул Гром, глядя на своё отражение в окне автомобиля. Какое-то время вы просто молчали, пока майор любовался собой, но затем он первый прервал тишину: — Т/И? — его голос звучал настороженно. — Что? — ты чуть напряглась. — Только не говори, что ты в этот ТЦ за шарфом ходила, — с прищуром взглянул на тебя Игорь, ожидая ответа. Ты стыдливо отвела взгляд, виновато поджав губы. Гром лишь театрально закатил глаза и усмехнулся в привычной ему манере. — Балбеска, — он ласково потрепал тебя по волосам и снова улыбнулся. — И откуда ты про шарф узнала? А, ну тут всё понятно. Подслушивать нехорошо. Тем более разговор взрослых дядек. — А я и не подслушивала, — хихикнула ты. — Да ладно? — Игорь вопросительно изогнул бровь. — Это чистая случайность. — В следующий раз всё отцу расскажу, — тяжёлая рука Игоря осторожно легла на твоё хрупкое плечо, от чего ты поначалу вздрогнула, но виду не подала и лишь аккуратно приблизилась к мужчине. — Без пельменей останешься. Ты весело засмеялась, поражаясь тому, как влияет на тебя молодой майор. Рядом с Игорем забываются все проблемы: достаточно его взгляда и улыбки и всё — того ужаса в торговом центре будто и не было. А Игорь лишь улыбнётся, пряча за фуражкой сияющие невиданным светом глаза. В голове его знакомым голосом пронесётся фраза: «Ну вот дочка моя — умница, красавица. Чем тебе не невеста?» И вдруг поймёт, что что-то в этих словах есть... Что-то, о чём стоит задуматься всерьёз.