Я здесь

      Ацуши расставался с плащом только в двух случаях: когда ходил в туалет или в душ. При этом он аккуратно складывал его в несколько раз и оставлял на ближайшем стуле или табуретке. По окончании этих процедур он сразу же несся к нему и надевал его так резко, будто без этого куска ткани он становился беззащитным. После этого Ацуши сразу же немного успокаивался.       Он ходил на работу в нем, за продуктами и просто на улицу, когда его силком выгоняла Кёка, чтобы тот не зачах в собственной комнате, спал, укутавшись в него и уткнувшись носом в воротник. Ему казалось, что плащ до сих пор содержит его запах: инжира, кофе и каких-то лекарств.       В какой-то момент Кёка предложила ему отдать этот плащ Гин, ведь он все-таки принадлежал её брату. На что Ацуши едва сдерживая слезы, дрожащим голосом ответил:       – Это единственное, что у меня от него осталось. Пожалуйста, не лишайте меня этой части.       После этого ни Кёка, ни кто-либо из агентства не пытался отобрать у него эту вещь. Гин лишь на это грустно улыбнулась, она прекрасно понимала детектива и его чувства. У неё было много вещей брата. Вся квартира, в которой она жила, так или иначе, состояла из его вещей. Забрать плащ у Ацуши, который буквально выплакал все свои слезы, рассказывая о случившемся, было бы слишком жестоко. Накаджима был ей очень благодарен за понимание. Он часто навещал её и приносил печенье, Гин же в свою очередь угощала его инжиром, который так любил её брат (впрочем, из-за этих встреч Гин и Ацуши пристрастились к нему) и рассказывала о нём разные истории. Это помогало пережить утрату. Однако с состоянием Ацуши все становилось только хуже.       Изначально его душу рвала чудовищно огромная вина. И хоть его друзья пытались ему объяснить, что его вины в этом нет, юноша не мог этого принять. Всё время он ходил как в воду опущенный, глаза стали пустыми, он перестал улыбаться. Рампо даже в какой-то момент решил поделиться с ним своими сладостями, дабы поднять настроение, но Ацуши лишь поблагодарил его и ушел из офиса гулять по городу.       Гулять он стал часто. Периодически наведываясь в те места, где, так или иначе, сталкивался с Акутагавой. Обычно это были не многолюдные места, поэтому юноша мог спокойно дать волю слезам.       Он плакал. Сидя на земле и крепко обнимая колени руками. Иногда переходил на крик, затем замолкал, оставляя тишину для ударов капель об асфальт. И всё шептал в пустоту «Это моя вина. Прости. Прости. Прости. Это я должен был умереть».       Возвращался после таких прогулок поздно, за полночь. Но Кёка все равно не спала и ждала его, как бы тот её не упрашивал. Каждый раз, когда он возвращался, девочка замечала его опухшие, красные глаза и соленые дорожки на щеках, которые он не вытер. Но она ничего не говорила. Лишь обнимала крепко, по-сестрински, и предлагала горячего чая с медом для хорошего сна.       Со сном тоже не клеилось. Организм выматывался, поэтому Ацуши, как только касался подушки, сразу засыпал. Но его мучили кошмары. Порой он просто дрожал во сне и шептал его имя, изредка всхлипывая. В другие дни, он дергался и метался на футоне, словно сражался, и уже не шептал, а кричал.       Никому в агентстве это не нравилось. Йосано предложила ему попить снотворное и успокоительное, чтобы организм не так сильно изматывался. Директор же вообще предложил ему взять отпуск, но Ацуши сразу же отказался, сославшись на то, что без какой-либо деятельности он загнется еще быстрее.       До Дазая не сразу дошли слухи. Но как только он узнал о сложившейся ситуации, сразу же прибегнул к попытке сбежать из тюрьмы. Когда не получилось, постарался связаться с Анго, что бы тот разобрался со всем, раз он, сидя за решеткой сделать ничего не может.       Анго лишь смог добыть тело. Но это он сделал еще задолго до того, как обо всем узнал Дазай, и состояние Ацуши стало граничить с уровнем «критично». Сакагучи передал труп мафии для дальнейшего захоронения и похороны бы случились, если бы не вмешалась Йосано.       – Я постараюсь всё исправить, - сказала девушка, осматривая мертвое тело Акутагавы. От вида таких мертвецов Акико уже отвыкла. В голове сразу же появлялись кадры с войны и сотни мертвых тел молодых парней.       Акутагава тоже был молод. По меркам самой Йосано он был еще ребёнком. Рассматривая его, Акико сдерживала слезы. Да, это было непрофессионально с её стороны. Но тот ужас, что она пережила, спасая солдат…Его холодное, перепачканное кровью тело уж слишком напоминало то время, которое она пыталась так отчаянно забыть и которое так больно ударило по ней.       О том, что тело было доставлено в мафию, знали лишь трое: собственно Анго, Йосано и Мори. Оба врача сошлись на том, что погиб он не больше чем четыре часа назад. Для Йосано это были минуты. По сравнению с теми солдатами, которые валялись на поле боя по двенадцать часов, а то и сутками, Акутагаву можно было считать живым.       – Я прошу не рассказывать о том, что я здесь и пытаюсь его вернуть. Особенно Гин и Ацуши, - она замолкла и помассировала точку между бровей, будто обдумывая, стоит ли дальше продолжать что-то говорить. – Не хочу их обнадеживать. Я все же не всесильна, но попытаться стоит.       После этих слов Йосано попросила всех выйти, в том числе и Мори, который как только мог упирался, и принялась за дело.

***

      В офисе было пусто. Ацуши зашел и сразу же уселся на своё рабочее место. Нужно было завалить себя бумагами, чтобы не было времени на самобичевание и ненависти к себе. Концы черного пояса валялись на полу. Накаджима принялся за работу.       Ацуши не следил за временем, он просто статично перекладывал документы, перечитывал отчеты и исправлял ошибки. Отвлек его хлопок двери, только тогда юноша понял, что рабочий день начался.       В дверном проёме стояла Кёка, как обычно в своем красном кимоно, держа в руках маленькое бенто перевязанное платком с кроликами. Девочка подошла к Ацуши и поставила бенто перед ним.       – Я не слышала, как ты проснулся и ушел. Даже не позавтракал, - с легким упреком произнесла она, взглянув на бенто, добавила – Там блинчики, позавтракай. Я принесу чай.       После этого она ушла к чайнику. Ацуши медленно развязал платок и открыл крышку. Блинчики были политы малиновым сиропом, который так любила Кёка. Прикрыв ладонью рот, он сильно зажмурился. Он не был достоин такой заботы. Не после того, как лишил человека жизни по своей глупости.       Кёка вернулась с кружкой чая, от которой исходил пар и приятный аромат.       – Ты даже не притронулся, - ставя кружку рядом на стол, сказала она. – Тебе не нравится?       – А? Что ты, конечно, нравится, я прямо сейчас всё съем, - распахнув глаза, пробормотал Ацуши. Запихнув в рот целый блин, жуя, он добавил, - Фкуфно, шпашибо Кёка.       Девочка подарила ему ласковую улыбку и села рядом. Её взгляд упал на надетый черный плащ, и она тяжело выдохнула. Ацуши уплетая блинчики, заметил её перемену, и хотел было уже что-то сказать, но в офис зашло пару человек, и говорить что-либо уже не было смысла.       – Утро, молодежь! – отсалютовал Куникида, глянул на наручные часы, что-то пробубнил себе под нос, поправил очки и сел на рабочее место.       Следом за ним зашли Танидзаки и Наоми. Сестра рыжеволосого что-то напевала и так и норовила залезть своими пальчиками ему под толстовку. Распределив работу, народ разбрелся по своим делам. Куникида ушел помогать директору, а Наоми и Танидзаки ушли расследовать одно задание, которое им поручил Куникида. Ацуши вновь остался с Кёкой наедине.       Медленно тикали часы, заставляя нарастать неизвестно откуда возникшую тревогу. Тик-так, тик-так. Ацуши начал стучать карандашом в такт, но это еще больше напрягало. Загусив губу он постарался вникнуть в суть отчетов, которые читал. То ли внимание решило с ним попрощаться, то ли зрение шалило, но у парня никак не складывались слова. Накаджима отвел взгляд и посмотрел в окно. Было солнечно и тепло. Совершенно не так, как чувствовал себя Ацуши. В какой-то момент он понял, что сидеть в офисе с тикающими часами, которые усиливали тревогу, он не может. Юноша встал, и это заставило Кёку обратить на него внимание.       – Ты собираешься прогуляться? – ненавязчиво спросила она, увидев положительный кивок, девочка вновь уткнулась в экран компьютера.       Юноша собрал все документы, которые так отчаянно пытался прочитать, и сложил их аккуратной стопкой. Оставалось пару шагов до двери. Но он не успел. Дверь открылась раньше, на пороге стоял главный исполнитель портовой мафии – Накахара Чуя. Он слегка улыбнулся и поприветствовал двоих легким поднятием шляпы.       Ацуши и Кёка сразу же напряглись. Выйдя из-за стола и встав рядом с Ацуши, девочка взяла в руки телефон, готовая в любой момент вызвать снежного демона. Это заставило Чую ещё сильнее улыбнуться.       – Твоя подготовка поражает, Кёка, - произнес он и сделал шаг навстречу, - Я не пришел нападать, - мафиози поднял ладони в подтверждении своих слов. Кёка спрятала телефон в карман.       – Рад вас видеть Накахара-сан, - медленно начал Ацуши. - Но позвольте узнать, зачем вы здесь?       – Я просто составляю компанию кое-кому, - Чуя по-доброму улыбнулся и повернул голову в сторону двери, будто ожидая кого-то.       И правда, спустя пару минут в коридоре послышались шаги. Ацуши был уверен, что шел не один человек, а как минимум два. Чуя сделал пару шагов в бок и облокотился на стену, а следующее мгновение в дверях показалась Йосано. В своем белом халате и очках, как после очередного лечение членов агентства. Её руки были сложены крестом на груди, а взгляд прикован лишь к одному человеку в офисе. К Ацуши Накаджиме. От такого пристального взора парень почувствовал, как его щеки наливаются краской. Спрятав руки в карманы плаща, он опустил взгляд. Ацуши не понимал, что происходит, но больше в замешательство его привел внезапный смех Йосано.       – Я же говорила тебе, что он его не снимает, - отсмеявшись, произнесла она, и только после этого Ацуши заметил, что за Йосано стоит еще кто-то. Этот кто-то сделал шаг в сторону и внимательно посмотрел на Накаджиму.       – Ти…- хотел сказать Акутагава но его снес Ацуши. Не удержавшись на ногах, они оба упали. Ацуши уперся ладонями ему в плечи и поднял голову, что бы хорошенько рассмотреть, чтобы точно убедиться.       Это была правда. Акутагава лежал под ним, живой и здоровый. Его сердце билось, а глаза блестели как тогда, когда он в первый раз хотел поймать тигра. Ацуши не смог сдержать слез, они полились с такой скоростью, будто всё это время он их сдерживал, хотя это было не так. Они заливали нос и рот, а глаза почти ничего не видели, но он продолжал смотреть на Акутагаву и крепко держать за плечи, словно боясь, что тот исчезнет. Почувствовав слезы Ацуши на своих розовеющих щеках, Рюноскэ прижал его к себе, чтобы тот не заметил его неловкую ситуацию, и уткнул лицо парня себе в плечо. Положив свою ладонь ему на затылок, он начал его слегка поглаживать, таким образом, успокаивая. Но истерика Ацуши лишь усиливалась. Он начал выть, Акутагава замер, почувствовав вибрацию в плече, и еще крепче прижал парнишку к себе. Воротник белой рубашки стал насквозь мокрым, но Акутагава не мог винить глупого тигра в этом. Он прикрыл глаза и повернул голову в сторону Ацуши.       – Не думал, что ты настолько плакса, - тихо, чтобы только он услышал, прошептал Акутагава и почувствовал, как дрожь от рыдания прекратилась.       Ацуши поднял голову, вновь упираясь руками в плечи мафиози. Вытер глаза рукой и внимательно посмотрел. Теперь Акутагава не мог скрыть своего румянца, да и смысла уже не было. Увидев потрясенный взгляд Ацуши, он слегка улыбнулся. Какой же тигр был наивный и глупый, точно ребенок.       – Ты погиб, - хриплым от воя голосом произнес Ацуши, - Я видел, что ты умер!       – И я действительно был мертв, - подтвердил его слова Акутагава, а затем протянул свою руку к воротнику черного плаща, - Кажется это мое?       Ацуши сглотнул и спрятал лицо в ладонях. Только сейчас он понял, что вся эта сцена происходила на глазах у членов агентства и исполнителя мафии. Проще умереть со стыда. Но кажется Акутагаву это ничуть не волновало. Он приподнялся на локтях и рукой убрал ладони с лица Ацуши.       – Прости меня! Это я виноват! Я должен был защитить тебя ведь ты…ты, - детектив снова начинал всхлипывать, что не понравилось Рюноскэ и он вновь прижал того к себе.       – Запомни, - серьезно начал он, - Ты ни в чем не виноват, не в моей смерти уж точно, - он взял его лицо в свои ладони, - А теперь посмотри. Я живой. А теперь слезай с меня, ты тяжелый!       Но Ацуши не сдвинулся, он продолжал смотреть на Акутагаву, как завороженный. Несколько минут в тишине. Даже случайные зрители боялись двинуться. Акутагава нахмурился, не понимая реакции Ацуши, и хотел уже спихнуть его силой, но тот вновь вцепился в его воротник. На этот раз с такой силой, что костяшки побелели, и поцеловал его. Акутагава от неожиданности не удержался на руках, и они оба вновь свалились на пол. Только вот Ацуши не плакал, но Акутагава все равно прижал его к себе и положил свою ладонь ему на затылок.       Когда воздуха перестало хватать, они отстранились друг от друга. Оба были красные и жадно хватали воздух.       – Кажется, нам стоит оставить их одних. Сейчас, - пихая на выход Чую, сказала Йосано, Кёка, не сказав ни слова, последовала за ней, лишь радостно улыбнулась, краем глаза взглянув на эту парочку.       – Эй, Акутагава! – уцепившись пальцами за дверной косяк, произнес Накахара, Рюноскэ такой же красный и слегка растрепанный повернул в его сторону голову. - Чтобы завтра был на работе, понял меня. Не смотря на эти обжимашки…       Договорить ему не дали. Йосано затянула его в коридор и следом закрыла дверь.       Акутагава вновь повернулся к Ацуши, тот смотрел в пол и нервно теребил прядь волос, которая висела сбоку. Акутагава никогда не понимал этой странной прически.       – Тигр! - позвал он, Ацуши дернулся, чуть подпрыгивая, и посмотрел на него, - Я так понимаю, плащ ты мне уже не отдашь.       Ацуши икнул и сжал края плаща пальцами. Они до сих пор сидели на полу, и эта поза становилось еще более неловкой. Акутагава подвинулся ближе и положил одну ладонь на сжатые пальцы Накаджимы.       – А когда ты меня целовал, казался таким смелым, - по-доброму усмехнувшись, произнес мафиози, и от этой интонации ему самому стало непривычно, он резко отдернул руку и встал, - Ладно, тигр, забудь. Сошлемся на твою истерику и посттравматический стресс или еще какой бред. Плащ можешь оставить себе, раз не можешь с ним расстаться.       Он уже собрался уходить, когда Ацуши потянул его за нижние рюши рубашки. Поддавшись ему вновь, он сел рядом и вновь глянул на детектива. Тот закусив губу, что-то обдумывал.       – Это был не секундный порыв, - тихо произнес Ацуши, всё еще держа в пальцах край одной из рюш.       – Что?       – Это был не секундный порыв! – громче произнес Ацуши и глянул на мафиози. Акутагава заметил, что в глазах Ацуши вновь стоят слезы, он был готов расплакаться. – Ты не представляешь, как я себя чувствовал, когда ты внезапно решил погеройствовать. Кто из нас говорил, что жертвовать ради кого-то своей жизнью бессмысленно? – он смотрел на мафиози с упреком, а по щеке скатилась первая слеза. – Сколько дней я винил себя в том, что не успел закрыть тебя собой. Ты с окровавленной шеей мне в кошмарах снился! – только сейчас Ацуши заметил, что многослойный ворот скрывал бинты на шее. Движимый гневом за обесценивание его чувств и действий, он потянулся к этим бинтам и, оттянув их, увидел глубокий багровый шрам, который заживал, но выглядел все равно ужасно. – Ты действительно думаешь, что я поцеловал тебя просто на эмоциях? - прокричал он. – Зачем ты тогда ответил, почему не оттолкнул?       Акутагава слушал всё это и не мог поверить. На самом деле он сам не мог понять, почему тогда ответил ему и не оттолкнул, почему прижимал к себе и успокаивал, когда тот плакал и почему сейчас чувствовал вину.       – Тогда сделай это снова, - когда он понял, что сказал, было слишком поздно. От широко распахнутых глаз Ацуши хотелось спрятаться и в тоже время глядеть не отрываясь.       – Что? – переспросил Ацуши скорее для самого себя, а затем, вытерев вновь мокрые глаза, потянулся к Акутагаве. Тот вначале как ошалелый отскочил, но Ацуши и не думал останавливаться. Если Акутагава хочет, что бы он доказал свою смелость таким образом он докажет. Это даже не будет для него чем-то отвратительным, скорее долгожданным и волнительным.       Ацуши вновь потянулся, Акутагава зажмурился. Этот раз разительно отличался от первого. В тот раз они не обращали внимания на ощущения, теперь же…       Акутагава почувствовал теплые губы Ацуши на своих, и это было какое-то новое, странное, но приятное чувство. Ацуши в принципе был слишком горячим, возможно, сказывалась его животная натура, но у него явно температура тела была выше, чем 36.6. Акутагава же, напротив, был той еще ледышкой, но это наоборот еще больше притягивало к нему Ацуши. Его губы были холодными и покусанными, отчего Ацуши было еще приятнее его целовать. Акутагава запустил свои пальцы в волосы Накаджимы и тот не смог сдержать тихого стона. Рюноскэ мягко оттолкнул его.       – Ты чего? – обеспокоенно спросил он.       – Ничего, - с придыханием ответил тигр, - Просто было слишком приятно. И вновь притянул мафиози к себе. Они останавливались лишь для того чтобы набрать воздуха в легкие, но его все равно не хватало. Голова начинала кружиться. В какой-то момент они вновь упали на пол и Ацуши вновь был сверху. Его руки потянулись, чтобы расстегнуть рубашку Рюноскэ, но тот остановил его руки и прижал их к своим губам.       – Рано, - произнес он. – И здесь не место.       – Прости, я перевозбудился, - тяжело дыша, ответил Ацуши       – Не только ты, - застегивая рубашку, ответил Акутагава и, встав, помог подняться Ацуши.       – Я доказал тебе, что это было не секундным помутнением?       – Слишком хорошо, - ответил Рюноскэ кончиками пальцев, касаясь своих опухших губ. – Плащ действительно можешь оставить себе. Считай это мой подарок.       – Но твоя способность? – недоуменно спросил Ацуши.       – Ты думаешь, что у меня только один черный плащ? – насмешливо ответил на вопрос вопросом Акутагавы. – Каждое наше сражение заканчивалось тем, что он трещал по швам. И вообще.       Акутагава подошел к Ацуши и впервые не ударил, а с лаской погладил по голове.       – Моя способность зависит не от плаща, а от любой одежды, в которую я одет. Даже из этой рубашки я могу вызвать расёмон, - увидев, слегка испуганный взгляд тигра, добавил, - Но не буду. К тому же на тебе слишком хорошо сидит мой плащ.       Он поправил воротник плаща, сделав его слегка топорщащимся, отчего Ацуши улыбнулся.       – Ну что, вы разрулили свои недомолвки? - из-за двери высунулась голова Акико, - Я уже не могу удерживать остальных работников агентства, а когда вернется Куникида то…Лучше вам поскорее свалить.       Ацуши и Акутагава переглянулись и пулей вылетели из офиса, столкнувшись с некоторыми членами агентства. Йосано хохотала так, что у неё чуть слезы из глаз не пошли. Чуи же в коридоре не было. Акутагава подумал, что тот очень вовремя вернулся в офис.       Они двинулись к выходу, но маленькая женская ручка уцепилась за рукав рубашки. Акутагава обернулся и встретился взглядом с Кёкой. Девочка опустила рукав, но продолжила буравить взглядом Рюноскэ. Ацуши уже хотел вмешаться, но Кёка тепло улыбнулась.       – Я рада за вас Акутагава-сан, - произнесла она и поклонилась, а следом обратилась к Ацуши, - Если решишь сегодня не возвращаться домой, то предупреди заранее. После этого она юркнула в офис и дверь захлопнулась. Акутагава коснулся того места на рубашке, где буквально минуту назад были пальцы Кёки, и вспомнил, как когда-то тоже самое сказал ей.       Ацуши тронул пальцами его ладонь, возвращая, Рюноскэ посмотрел на него и переплел свои пальцы с его.       – Я слышал у вас на первом этаже неплохое кафе. Я был бы не прочь сходить туда.       – Правда? – Ацуши просиял, Акутагава положительно кивнул, - Тогда идем. Он потянул его за собой, и они побежали вниз по лестнице. Ждать лифта не было желания. Акутагава крепко держался за ладонь Ацуши, а Ацуши впервые за долгое время так искренне улыбался.       «Я больше не позволю тебе плакать из-за меня, потому что я с тобой».       «Я здесь».