Я ненавижу тебя, но все равно люблю

— Неужели ты и в правду думал, что сможешь убежать от меня? — в его голосе скользила угроза. — Я очень терпеливый, да и твои попытки осторожничать кажутся мне очень милыми, поэтому, на первый раз, я закрою на это глаза. Но учти… Если подобное произойдет хоть раз, так просто я тебя не отпущу! -…- все тело сжалось, вызывая неприятные ощущения. — Почему ты молчишь? — приторно-сладким голосом спросил Коу, продолжая сжимать бедро младшего. — Я… понял тебя.- голос слегка дрожал.- Больше подобного не повторится.        Рука, сжимающая его ногу, ослабила хватку и одобряюще скользнула к колену.        На каждой паре Коу садился рядом с Субару; когда младший с кем-то разговаривал — внимательно следил за ним; во время обеда, Коу заставил альбиноса съесть приготовленный им бенто, вместо бенто, сделанного Реджи. К концу дня младший сын Сакамаки чувствовал себя невыносимо уставшим и уже мечтал о том, как вернувшись домой сядет в своей любимой беседке в саду, выпьет вместе с Шу чаю и послушает с ним же музыку.        На хрупком плече почувствовалась легкая тяжесть, а над ухом послышался вкрадчивый голос: — Куда же ты так спешишь, котенок? Неужели, у тебя уже есть какие-то планы? — рука, лежащая на плече, слегка сжалась в немой угрозе. — Нет, — Субару слегка пугала аура, висящая над этим человеком. — Вот и супер. — Его рука скользнула на талию младшего, подталкивая к выходу.- Надеюсь, ты не против немного прокатиться?

***

       Неспешные шаги оставляют за собой отпечатки оголенных ступней, что вскоре размываются приходящими волнами, гнетущую тишину разбавляет шум морского прибоя и крики чаек, что в лучах заходящего солнца кружили над морской гладью, — Все так похоже на тот день, когда они впервые встретились, но так сильно отличается. Больше нет той легкой, дружеской обстановки, ненавязчивых разговоров и небольшого головокружение, оставленного алкоголем. Теперь они оба абсолютно трезвы, разговоры сменились редкими переглядываниями, а о легкой обстановке не могло идти и речи.        В гнетущей тишине они дошли до небольшого, но многолетнего дерева, кисти которого свисали над соленой водой. На одной из мощных ветвей висела старенькая, но крепкая качель, покачивающаяся из стороны в сторону от легкого ветра. — Раньше я часто приходил сюда со своей мамой, — вдруг нарушил долгое молчание Коу.- Еще до того, как они оставили меня. -… — младший бросил на него заинтересованный взгляд, немо прося продолжить. — Я плохо помню своих родителей — отец часто пропадал за документами, поэтому его я совершенно не помню, но вот моя мать проводила со мной много времени: мы часто гуляли, играли, устраивали пикники — так продолжалось до того, как мне исполнилось четыре. Компания моего отца почти обанкротилась и они, вместе с матерью, поехали в Америку, наладить новые контракты и спастись от краха. Так как я был еще слишком мал, они оставили меня вместе с няней здесь. Через несколько дней после их отъезда, няня узнала о крушении самолета и смерти моих родителей. После этого она еще около года пыталась вырастить меня сама, но так как она была стара ей этого не удалось. Я не знаю, почему она так поступила, но вместо того чтобы сдать меня в детдом, она бросила меня в канализационный люк. Пожалуй, это единственное за что я ее виню. После прошло еще некоторое время, каждый день я искал себе еду, попрошайничал и делал всё, чтобы выжить. Но однажды, после нескольких дней голодовки, я отчаялся. В тот день я попытался обокрасть одного из многочисленных прохожих, и мне сильно не повезло, так как наткнулся я на офицеров. Те недолго думая отвели меня в приют, за что я им безгранично благодарен, а уже оттуда меня забрал он и я стал частью семьи Муками. — Оу, — ошеломленно вздохнул Субару. — Я и не знал, что у тебя такое трудное прошлое. Зато это объясняет некоторые твои поступки. Но, я не понимаю одного, — подняв на него взгляд, младший продолжил, — зачем ты мне это рассказываешь? — Ты напоминаешь мне мою мать. У нее был точно такой же волевой характер, как и у тебя. -… — Младший густо покраснел.        Оперевшись о веревочные поручни качели, Муками навис над краснеющим альбиносом — за время рассказа, тот присел на нее, качель — едва ощутимо коснулся губами белобрысой макушки.