Спирит

Предупреждаю тут: работа очень преслэш! Но ставить джен неправильно) *** Старик, закутавшись в цветное одеяло, сидел у самого костра — грелся. Он то и дело протягивал сухую руку к огню и перебирал пальцами, словно хотел поймать что-то в пламени. Две седые тонкие косы свисали ему на грудь, бесстрастное лицо было раскрашено зеленым и красным. Краска уже рассохлась, осыпалась по глубоким линиям морщин, и остатки въелись в кожу, делая лицо похожим на маску. Вот только глаза его выдавали — блестящие, черные, они выражали удовольствие и насмешку. Старый хрыч чему-то радовался, и Гэвин примерно представлял, чему. Сам он — мрачный, почти отчаявшийся — сидел напротив, крепко сжав зубы, чтоб не высказаться, как требовала того душа. Однако молчал, ведь старик был его последней надеждой. Они все перепробовали: масштабные поиски, сканирование, даже из ФБР вызвали еще двоих RK900 в помощь их штатному Рикарду. Вертолет, тепловизоры, да хрен знает, что еще! Кажется, даже вызвали провидца, но тот только и смог сказать, что искать не человека не так-то и легко, но тот совершенно точно все еще в окрестностях города. А где, если сам этот долбаный городок стоит посреди лесов? Как ни бились, а результат оставался нулевым — найти Коннора не получалось. Тишина между ними давила, Гэвин то и дело отводил от старика взгляд, поглядывал вверх, в темноту вигвама, где среди дыма клубились тени и едва заметно вспыхивали светящиеся точки чьих-то глаз. Гэвин вздрагивал и моргал, смотрел вниз, потом в огонь или на свои руки — куда угодно, лишь бы не во тьму. Внезапная ухмылка сломала неподвижность лица старика. — Решился, наконец, — сказал он удовлетворенно. — Пришел. Голос его, несмотря на оставленные позади годы, был чистым и звучным. — Пришел, — повторил за ним Гэвин. Выдержал, не отвел глаз, хоть и чувствовал, как непроизвольно кривятся губы под чужим взглядом. — Помоги мне, Вияя! Тот хмыкнул, потянулся к вышитому цветными шнурками кисету, висящему у него на поясе — такая же древность, как сам старик, — достал трубку и не спеша набил ее табаком. — “Помоги мне”, — неторопливо повторил он услышанные слова, вытащил из костра горящую ветку, резко махнул ею и раскурил трубку от тлеющего кончика. — “Найди его. Я решился”, — он ненатурально рассмеялся, недовольно глядя на Гэвина. — Забываешься, мальчик. Это не шаманские пляски на продажу — заплатил и смотри, как старый дурак пляшет и бьет в бубен за твои деньги. Сила дана не для этого. — Я знаю, Вияя. — Помнишь еще, да? Как там тебя звала старая Танцующая Птица? Гэвин сжал зубы, потом нехотя процедил: — Неугомонный Щенок. — Щенок! — засмеялся Вияя наконец искренне. — Жаль, слишком быстро ушла она из этого мира, а то б давно увидела, что ты не щенок, — он смерил Гэвина взглядом. — Тебе пора менять имя. Может, скажешь, кто ты теперь? — Вияя, — почти взмолился тот, сжимая руки в кулаки. — Пожалуйста! Время уходит. У Коннора его почти нет. — Разве твой друг не андроид? — удивился Вияя, выпуская густой клуб дыма. — Разве время для него имеет значение? — Ты ничего не знаешь об андроидах. Время не так важно, как температура. Мы не знаем, где он, а сейчас зима, он может просто замерзнуть! Гэвин замолчал, чувствуя, что срывается, желваки так и ходили на скулах. — Времени всегда не хватает, — покачал Вияя головой, снова затянулся и выпустил длинную удушливую струю дыма в сторону Гэвина. — Я не могу найти его, мальчик, выросший из своего имени. — С ними ты сможешь, — возразил Гэвин с нажимом, кивнув во тьму вигвама, но старик вскинул руку, и он замолчал. — Нет… Но я могу указать путь. Найдешь его ты сам. Вияя снова полез в свою сумку, покопался там и вытащил пузатую фляжку. — Нет, — выдохнул Гэвин разочарованно. — Бери, — Вияя протянул ему фляжку — внутри глухо булькнуло. — Это же наркота, старый ты дурак! — прошептал Гэвин отчаянно. — Сраная индейская дурь! Вияя нахмурился, недовольно покачал головой. — Рано, рано ушла Птица, не научила тебя тому, что надо. Это просто травы. Если хочешь найти своего друга — бери и пей! — повысил он голос. — А не хочешь — иди. Гэвин вскочил, заметался по тесному вигваму, задевая ногами коврики и шкуры. — И ради чего я приперся, идиот! — прошептал он, потом вытащил из кармана телефон, ткнул пару раз и приложил его к уху. — Ну, что? — спросил резко, едва на том конце ответили. Выслушал несколько слов. — Я на связи. Звони мне сразу, понял? И раздраженно сунул телефон обратно в карман. Подвижек не было, новостей не было. Температура неуклонно понижалась и уже ушла в минус. С неба пару часов сыпал пока еще редкий снег. Вияя, сидевший неподвижно, наконец затянулся в последний раз, выбил трубку о камень кострища и положил ее рядом. — Так тебе надо или нет? Гэвин, стоящий вполоборота, дернул плечом и глубже сунул руки в карманы, глядя на утопающую в тенях стену застывшим взглядом. Вияя тихо засмеялся. — Не будь трусом, мальчик, — сказал он неожиданно тепло. — Твоему другу нужна помощь. Или иди и ищи его вместе со всеми, или пей и найди его сам. Гэвин раздраженно цыкнул, потом обернулся и поднял на Вияю больной взгляд. — Давай свое пойло, — сказал он вымученно, подошел и протянул руку. — Там я ничем не могу помочь. Первый глоток он сделал сразу же. Пойло — по другому и не скажешь — прокатилось горячей волной и ухнуло в желудок, тут же вдарило по мозгам; мир качнулся и на пару секунд поплыл, а потом словно подернулся легкой дымкой. Гэвин попытался проморгаться, но это было бесполезно, четкость восприятия и мышления не возвращалась. Взгляд тут же впился во тьму над головой Вияи, и черные тени метнулись навстречу, застыли на границе света и уставились сияющими бледными глазами. — Твою же мать, — тихо выругался Гэвин и, развернувшись, вышел. *** На улице в лицо ему ударил ветер, сыпанул в глаза снегом, обжег холодом. Гэвин запахнул расстегнутую куртку и упрямо добрался до машины, преодолевая снежный натиск, открыл дверцу. За рулем ему стало получше, и через пару минут координация вернулась в норму. Туман перед глазами хоть и не рассеялся до конца, но побледнел и разошелся, так что жить с этим было уже можно. Гэвин бросил фляжку на приборную доску и глубоко вздохнул — согласен, он был согласен на это дерьмо, лишь бы помогло. Установив на телефоне звуковой таймер, он завел мотор. Выехав за ворота индейской территории, выделенной для облапошивания туристов, Гэвин притормозил на пустом перекрестке, дожидаясь зеленого на пляшущем над дорогой светофоре и до сих пор не зная, что ему делать и куда ехать. Наваливалась тоска, и Гэвин спросил себя: с чего он вообще решил, что старик-шаман, которого он знал с детства и любил когда-то за фокусы, ему поможет? Вообще-то, он надеялся, что старый хрыч подкинет в костер пару пучков трав и спросит у своих чертовых пугающих духов, где искать Коннора. И пусть бы не точное место, но хоть направление указал! Но нет, старик совсем обленился: привык играть мудрого шамана перед туристами и забыл, как работать серьезно. Было до черта обидно! Гэвин с отвращением посмотрел на фляжку на приборной доске, потом перевел взгляд на часы и покачал головой. Остается только глотать это пойло и молиться, чтобы группы поиска нашли Коннора до того, как его компоненты окончательно промерзнут и откажут, а Гэвин накидается и куда-нибудь врежется. Когда-то Коннор сказал ему, сколько он может функционировать при холоде. Даже целую таблицу показал с температурным режимом и указанным временем, когда повреждения еще не критичны, когда они начинают иметь значение и когда становятся необратимыми. Когда наступает смерть. Вспоминать сейчас эти данные желания не было никакого. Светофор, наконец, сменил свет на зеленый — и кому он нужен, в такое-то время, — и Гэвин нажал на газ. Если сейчас поехать прямо, то довольно быстро можно достичь полицейского участка, где находился центр по организации поисков Коннора — андроида модели RK800, прототипа андроида-детектива и уже больше года полноправного гражданина США и офицера полиции города Детройт. Дорога перед Гэвином была свободна — ни одной машины вокруг, — и только все усиливающийся снег летел и бился в лобовое. Гэвин повернул налево. Взгляд застили черные мушки, голову обнесло, и тонкая стальная спица боли ткнула в висок. А потом все снова стало нормально — только дорога теперь вела его в сторону от основных поисков. Туда, где все давно было проверено, и где Коннора, вроде, и быть не могло. Гэвин, конечно, с дороги не свернул. Сжимая руль внедорожника, он облизал пересохшие то ли от волнения, то ли от пойла губы и вдавил педаль газа. И безропотно сделал еще один большой глоток из фляжки, когда коротко звякнул таймер. Вот теперь голову закружило, и Гэвин вцепился в руль, не столько управляя машиной, сколько держась. В тишине было слышно только ровное урчание мотора, да его тяжелое дыхание. Гэвин не отрываясь смотрел на дорогу, иногда тихо ругался и встряхивал головой, но все равно секунды то и дело терялись, выпадали из поля его внимания, складывались в потерянные минуты. Город закончился внезапно — вот только внедорожник ехал по улице с редкими фонарями и темными силуэтами отдельно стоящих домов и вот уже вырвался на простор и помчался к черной полосе леса впереди. Последние фонари пронеслись мимо и скрылись позади, Гэвин плавно вывернул руль, мягко заворачивая туда, где дорога узкой полосой врезалась в лес. Среди деревьев ветер уже не дул в сторону, а кружился, заворачивая снежные вихри, и светоотражатели на дорожном полотне заносило снегом. Теперь Гэвин мог полагаться только на одинокий в темноте свет фар, поэтому все внимание отдал дороге. Снова сработал таймер, и он сделал глоток не задумываясь — просто потому, что так было надо. Вокруг машины сильно завьюжило, снег заметался, мелкой крошкой с шорохом обсыпал крышу и лобовое стекло, сложился в вихрь, перекрывая обзор, и Гэвин нажал на тормоз, сбрасывая скорость. В темноте салона мягко горели приборы, впереди, на узкой дороге, крутились снежные вихри. Снежинки влетали в свет фар, обгоняя друг друга, вспыхивали белым и закрывали обзор, путали и безостановочно кружились, кружились. Сознание мутилось. Сколько прошло времени? Минут двадцать? Или час? Гэвин понятия не имел, только жал на газ, вглядываясь в темную дорогу перед собой. Снег почти скрывал черный частокол деревьев слева и мешал разглядеть, что мелькает в просветах далеко справа. А потом дорога опять вильнула влево, и теперь лес встал по обе ее стороны еще более высокими стенами. Гэвин ехал вперед, в самые дебри, и конца его пути видно не было. Он снова притормозил и задумчиво посмотрел на фляжку, взял ее и встряхнул — пойла осталось чуть больше половины. Даже через затуманенное сознание его охватило отчаяние — судя по всему, толку от наркоты было немного, и если бы сейчас рядом оказался шутник Вияя… По капоту вдруг стукнуло, тяжело прокатилось чье-то маленькое тело и с размаха врезалось в стекло. — Блядь! — непроизвольно вырвалось у Гэвина, он дал по тормозам и встряхнулся, сбрасывая охватившую его мрачную задумчивость, вгляделся во… что-то. Это «что-то» смотрело в ответ блестящими черными глазами, перебирало когтистыми лапками по стеклу, и Гэвина передернуло от скрипа. Небольшой зверек с округлыми черными ушами и двумя белыми полосками вдоль тела смотрел внимательно и настороженно, то и дело поднимался на задние лапы и обметал стекло длинным хвостом, с которого густо летели снежинки. То ли осыпались с него, то ли были его продолжением. Понять, что это за зверь, было невозможно, словно смешали несколько разных. — Да ну нахрен, — просипел Гэвин, на ощупь нашел и активировал дворники. Зверек возмущенно заверещал, отпрыгнул, а потом так вдарил по стеклу когтями, что со скрипом прочертил на стекле царапины. Звякнул таймер. Гэвин отключил дворники, потянулся за фляжкой, и на миг что-то поменялось — он словно оказался снаружи и через стекло со скатывающимися по нему снежинками увидел, как в мертвенно-зеленом полумраке машины какой-то растрепанный урод тянется к фляжке на приборной панели с дурацким, абсолютно тупым выражением на помятом лице. Гэвин вскрикнул, дернулся и замер с протянутой рукой, глядя, как ухмыляется звериная морда напротив. Он медленно перевел взгляд на панель, решительно взял фляжку и сделал глоток. Зверек бежал впереди. Мелькал в свете фар, то и дело терялся в круговороте снежинок, вьюжился, и иногда Гэвину казалось, что он разлетается снегом и снова собирается то ли в хорька, то ли в куницу странной, «скунсьей» расцветки. «Это мой дух», — подумал Гэвин внезапно, и сердце заколотилось в горле. Бабка — Танцующая Птица — когда-то обещала ему, что он обязательно найдет своего духа, но первая попытка стала и последней. К подростку Гэвину, ищущему имя тем поздним летом, не пришел ни дух волка, ни даже койота, как он мечтал, и он остался один у затухающего после призыва костра. Бабка утешала, обещала, что в следующий раз, зимой, у него все получится и дух придет. Но Гэвин следующего раза не допустил. Просто не захотел… рисковать, наверное. А там и Танцующая Птица ушла, и Гэвин очень старался не замечать носящуюся в небе тень огромной птицы в день ее смерти. А теперь вот он — дух! И только посмотри — не волк, не койот и даже не шакал. Мелкая тварь, похожая на скунсье дерьмо! Не такого он ожидал, блядь, совсем не такого. — Мелкий уродец! — процедил Гэвин в каком-то угаре, нажимая на газ и почти догоняя мелькающего впереди зверька. Духа. — Вот ведь тварюшка. Дух словно его услышал, обернулся, полыхнул взглядом — черт, Гэвин, кажется, даже красные искры в его глазах увидел! — и легко вспрыгнул на капот. Зло уставился на Гэвина и пригнулся, оскалился и зашипел, мелко щелкая беленькими зубками. — Да мне похрен! — закричал Гэвин яростно. — Мне нужен Коннор! Коннор! Как ты мне поможешь, мелочь, ты даже след взять не сможешь! Дух вытянулся и, кажется, едва глаза не закатил, посмотрел так, что Гэвин заткнулся. Все он прекрасно понимал и сам — ну какой след во время вьюги? Когда снег сыплет все более густой стеной и теперь уже не летает, не кружит, а косо сечет, укрывая дорогу все более толстым слоем. Зверек развернулся, махнул полосатым черно-белым хвостом и рванул в самое его мельтешение в свете фар, Гэвин с силой стукнул ладонями по рулю и постарался сконцентрироваться. И с чего вспомнил бабку? Она уже много лет, как в землях богатой охоты. А сейчас у него есть дело, ему нужно найти… — Коннор! — заорал Гэвин и ударил по тормозам. Коннор стоял в свете фар — бледный, с закрытыми глазами, неестественно спокойный. И ни галстук, ни пиджак, ни волосы у него не шевелились, несмотря на сильные порывы ветра. У Гэвина ладони вспотели и тут же стали ледяными, и он медленно вытер их о куртку. А потом решительно распахнул дверцу и вывалился в снег и ночь. Ветер тут же взъерошил его волосы, поднял дыбом, иссек колючими порывами лицо, ударил в грудь, заползая под распахнутую куртку. Гэвин не замечал ничего, бросился к Коннору и почти схватил его, но под ноги ему кинулся его дух, злобно заверещал и, вцепившись коготками, мигом вскарабкался на плечо. Ударил по лицу заснеженным хвостом. Коннор был неживой, ненастоящий. Гэвин отчаянно вглядывался в его лицо, неосознанно поглаживая духа по хвосту, и все вдруг поплыло. Ноги едва не подкосились, Гэвин покачнулся, но удержался, глубоко вдохнул морозный воздух, но это не помогло — в голове все равно мутилось. Коннор открыл глаза. И Гэвин услышал свое имя, хотя тот и рта не открыл. — Где ты, Коннор? — Гэвин не удержался, протянул дрожащую то ли от холода, то ли от волнения руку. — Покажи мне. И Коннор пропал. — Дерьмо! Хреново дерьмо! — выругался Гэвин и со злостью пнул снег. — Старайся лучше, — сказал он зверьку на своем плече, и тот, возмущенно взрыкнув, спрыгнул на землю, снова ударив Гэвина хвостом по лицу. На этот раз больно. Коннор сидел в машине. Вот только что никого не было внутри, а стоило Гэвину захлопнуть дверцу, как справа раздался знакомый глуховатый голос: — Детектив Рид! Гэвин. И Коннор улыбнулся. Гэвин едва перевел дух, покосился на фляжку, размышляя, правда ли это, или приход после пойла Вияи, и пришел к выводу, что сейчас это неважно. — Где ты, Коннор. У нас совсем нет времени, покажи мне. — Странно видеть тебя здесь, — не обратил Коннор внимания на его слова. — Я бы скорее ожидал Рикарда или Хэнка. — Они ищут в другом месте. — И другими способами, — Коннор поднял руки и посмотрел на свои, то и дело просвечивающие насквозь, ладони. — Не понимаю, это я? Или нет? — Неважно, Кон! — сорвался Гэвин. — Пожалуйста, покажи мне, где ты. — Кон… — Коннор перевел на Гэвина внимательный взгляд. — Я там, — махнул он, наконец, рукой вперед, на дорогу. — Через сто двадцать четыре метра будет съезд. Гэвин перевел туда взгляд только на миг, а когда повернулся к Коннору, на сиденье его уже не было. — Охренеть, — потрясенно выдохнул он, завел мотор и нажал на газ. *** После следующего глотка Гэвин какое-то время пытался понять, где это он едет и какого хрена все так качается. Постепенно его сознание прояснилось, и он вспомнил, что скоро поворачивать. Огляделся и едва успел: резко рванул руль, и внедорожник вильнул, притерся к самой обочине, скрежетнул боком по ограждению на повороте. — Осторожнее, — раздалось сзади. И тут же: — Не смотри! — Почему это? — Гэвин снова плавно нажал на газ. — Я правильно еду? — Правильно, — голос у Коннора был механическим, звенел на согласных, провисал, уходил в низкие тона на гласных. — Я только не пойму, почему ты поехал за мной и оказался ближе всех. Именно ты. Гэвин взвесил свои слова, решился. — Я не мог тебя кинуть. Не в моей ситуации. — А какая у тебя ситуация? — Коннор явно не понимал. Вот и хорошо. — Сложная, — ответил Гэвин, а потом подумал, что это не Коннор, это… да хрен знает, что или кого его дух нашел на дороге, и хуже уж точно не станет. А может, полегчает?.. — Я к тебе отношусь, — он замялся, подбирая слово, — по-особому. Коннор на заднем сиденьи молчал, и Гэвин забылся — взглянул в зеркало заднего вида и выругался, едва удержав руль. Коннор лежал навзничь, заливая сиденье тириумом. Без скина, с поврежденными пластинами на лице и голове. Со свисающей безжизненно рукой. Он дернулся, когда машина вильнула, вскинул на Гэвина измученные черные глаза и отшатнулся, попытался подняться, закрыться, спрятаться. — Прости, — прошептал Гэвин потрясенно, выравнивая машину, и снова уставился на дорогу. — Я больше не буду. Ему никто не ответил — Коннор снова исчез. Гэвин до боли сжал зубы и наконец взмолился: — Пожалуйста! Пожалуйста… Дух словно услышал его, снова мелькнул перед машиной и стрелой помчался вперед. Гэвин едва справлялся с управлением: у него то мелькало в глазах от мечущегося света фар, то мутилось в голове, а иногда сознание на миг становилось ясным и трезвым, и он успевал испугаться, в каком состоянии несется в ночи, во тьме, по затерянной узкой дороге. Он едва успел притормозить, когда снова увидел Коннора. Тот стоял у заснеженной ели, растерянно оглядывал свой порванный и залитый тириумом пиджак и иногда тер лоб. Гэвин сбросил скорость, но останавливаться и выскакивать из машины не стал. Плавно притормозил у ели, опустил стекло и поморщился, когда снег задуло внутрь. — Сюда сворачивать? — спросил он негромко, но Коннор услышал его сквозь завывания ветра. — Садись в машину. Коннор кивнул и судорожно вздохнул. Несколько раз моргнул и растаял, тут же оказавшись рядом с Гэвином, и тириум капал с его пальцев и исчезал, не долетая до пола. — Я не душа и не дух, — Коннор покосился на капот, на котором сидел настоящий дух и скалился, сминая в лапках пушистый хвост. — Я воспоминание. Или боль. Или желание жить. Гэвин как можно крепче сжал руль трясущимися руками, коротко глянул на него и снова уставился на дорогу. Скорее, даже на тропинку, которая вилась между деревьями и кустами, и Гэвин едва находил ее по следам снова бегущего впереди духа. — Я тебя найду и увезу отсюда, — сказал он с уверенностью, которую очень хотел бы ощущать. — Я тебя тут не оставлю! Даже если… — Даже если меня здесь нет, а ты просто наглотался индейской дряни? Голова у Гэвина закружилась так сильно, что его повело вбок, он с силой ударился головой о боковое стекло и вскрикнул от неожиданности. Встряхнул головой и быстро посмотрел вправо. Коннор расплывался у него перед глазами, тек волнами и терял четкость. — Если так… я сам тут останусь нахрен, — прошептал Гэвин немеющими губами. Он так вцепился в руль, что пальцам стало больно. В ответ Коннор уставился на него бездонными черными провалами глаз на бледном лице. На белом лице, с которого сполз скин, открывая треснувшие панели и потеки тириума. — У меня ощущение, что тебе надо поторопиться, — сказал Коннор взволнованно. — Я не знаю, что со мной происходит, — он посмотрел на свои изломанные руки, на тяжелые, срывающиеся с них капли, — но это подходит к концу. — Тогда говори, где ты! — закричал Гэвин, и его голос эхом отдался у него в голове с засевшей в ней спицей боли. — Я!.. Я не знаю, я боюсь не успеть. Почему тебя здесь не нашли? Ведь искали! Может, — Гэвин притормозил и повернулся к Коннору, — может, тебя нет? А я просто накидался дури и отъезжаю где-то в канаве? — Может и так, — сказал Коннор, не шевеля сломанной челюстью. — Даже скорее всего. Простите, — он замолчал, а потом скрежетнул и продолжил глухо и невнятно: — Мне кажется невероятным, что именно вы, детектив, оказались так близко. Скорее всего, это мой личный бред. — Почему это? Глаза Коннора блеснули в темноте. — Вам незачем за мной идти. — Но я же сказал тебе, что мое отношение к тебе особенное. Коннор так долго смотрел на Гэвина, что тот не выдержал — оторвал взгляд от едва различимой в пелене вьюги тропы и посмотрел на него. Коннор протянул руку и едва коснулся тыльной стороны ладони Гэвина своими ледяными пальцами. — Но я бы предпочел, детектив Рид, чтоб вы меня все же нашли. А потом он исчез, и след тириума на коже испарился вместе с ним. Гэвин сжал зубы и процедил: — Забились! *** Тропа становилась все уже, деревья толпились вокруг, нависали, и их ветви скребли машину по крыше, роняли облака рассыпающегося на морозном ветру снега. Гэвин терял уверенность и веру, таймер на телефоне звякнул в очередной раз, и с последним глотком фляжка опустела. На этот раз не было ни мягких ударов по мозгам, ни помутнения в глазах или потери равновесия. Мир вокруг колыхался, и Гэвин плыл вместе с ним, смотрел вперед, видел узкий тоннель света и едва в него попадал. Дух мелькал так быстро, что Гэвин не успевал его рассмотреть и мелькание хвоста стал принимать за мельтешение снега. В конце концов ему показалось, что он стал забывать, какого хрена вообще здесь делает. В свете фар среди кустов мелькнул занесенный снегом бампер чьей-то машины, и Гэвин едва успел затормозить. Внедорожник клюнул носом, остановился, и Гэвин, ехавший без ремня, едва не нырнул в лобовое, ударился грудью о руль. — Неужели, блядь, — выдохнул он, поморщившись, и медленно сдал назад. Дух забегал перед ним кругами, а потом рванул в сторону, зовя за собой. Гэвин не стал противиться и не пожалел — чуть в стороне, за буреломом, нашлось место для его машины, и он заглушил мотор. А потом отчаянно попытался прийти в себя: с размаха ударил ладонями по щекам, глубоко вздохнул. — Соберись, — прошипел он зло. — Сосредоточься! Оружие и наручники уже были при нем. Гэвин помедлил буквально миг, боясь увидеть на заднем сиденье Коннора, а потом решительно обернулся и чуть расслабился. Разбитого Коннора там, конечно, не было, зато нашлась пара пакетов тириума в саморазогревающейся упаковке, и Гэвин затолкал их себе во внутренние карманы куртки. О шапке так и не вспомнил и, оглядевшись еще раз, открыл дверцу и вывалился из машины. Ветер снова, словно забавляясь, ударил его в грудь и сыпанул снежной взвесью в лицо, запорошил глаза. Гэвин сделал шаг и едва не упал, споткнувшись о выступающие под снегом корни. — Хрен тебе, не остановишь, — прошептал он яростно и пошел вперед, высоко поднимая ноги. Фонарик из кармана доставать пока не стал — слишком боялся, что его могут заметить, и тогда его задача усложнится в разы. Дух заверещал рядом, вцепился в джинсы и взлетел Гэвину на плечо, напряженно уставился вперед вместе с ним. — Разве ты не должен разведывать дорогу? — спросил Гэвин тихо, раздвигая ветки у тропы. — Здесь кто-то может стоять и караулить. Дух посмотрел ему в лицо насмешливо и очень знакомо — Гэвин словно в зеркале себя увидел, поэтому махнул рукой. Действительно, ну кто будет сидеть в засаде в настолько плохо спрятанной машине посреди ночного леса, да еще и во время вьюги? Вокруг было темно, снег забивал весь обзор. И как бы Гэвин ни боялся выдать себя, но когда он, согнувшись, подошел к чужой машине, достать фонарик все же пришлось. Он резко присел, и окружающее всколыхнулось, осело вместе с ним. Ноги были ватными и плохо его слушались. Гэвин на всякий случай потрогал холодную землю пальцами, чтобы увериться: он именно сидит на корточках перед машиной, а не ловит где-то приход и глюки. Правда, уверенности прибавилось ненадолго. Гэвин тихо выругался и тряхнул головой, упрямо выбрасывая из головы деструктивные мысли, а потом сосредоточился на главном: для начала неплохо было бы пробить номер по базам. Даже если Коннора — а думать об этом было больно! — тут нет, стоило проверить, что делает брошенная или спрятанная машина в самой чаще леса. Гэвин аккуратно подсветил номер и достал телефон, чтобы очень быстро понять: сети нет и ни с кем он связаться не может. По загривку пробежал холодок волнения, он похлопал по карманам и достал рацию со спец-волной, щелкнул выключателем, но она тоже молчала. Гэвин зачерпнул пригоршню снега и растер его по лицу. Кожу обожгло холодом, в мозгах, вроде, слегка прояснилось, и он вдруг с четкостью понял: если связи нет так близко от города — ну что он там ехал! — то вполне возможно, что тут работает глушилка. А в этом случае предыдущее сканирование местности не могло помочь им найти Коннора. Было известно, что его вырубили посреди расследования, где-то в промзоне, и увезли в неизвестном направлении. Искали по тем дорогам, на которых изображения с немногочисленных камер были закольцованы, а их оказалось немало. Вот и распыляли ресурсы, лесные массивы проверяли с вертолетов на предмет излучений, искали личный код Коннора. Но территория, накрытая глушилкой, осталась белым, незамеченным пятном, в котором можно было спрятать что угодно. И кого угодно. Оставалось найти и узнать: кто это сделал и зачем. А как, они разберутся в процессе. Сразу за машиной начинался уклон вниз, в овраг. Гэвин остановился и вгляделся в черный массив леса впереди, закрытый потоками несущегося снега, повел фонариком вокруг и едва разглядел спуск вниз: извилистую и неровную тропу, кое-где вообще теряющуюся среди подлеска и кустов. Дух, все еще цепляющийся за плечо, фыркнул Гэвину в ухо, чирикнул что-то и прыснул с его плеча вниз, совершив настоящий прыжок веры. Он поднял маленький вихрь и вскочил как ни в чем ни бывало на сосенку, закачался на тонких ветках. Гэвин выключил фонарь, сунул его в карман и, больше не раздумывая ни минуты, пошел за ним. Ступил на склон и едва не покатился вниз, когда, поскользнувшись на обманчивом снегу, потерял устойчивость. Он взмахнул руками и сел на задницу, зашарил по сторонам, ловя, за что бы зацепиться. И выругался, набирая полные пригоршни мерзлой земли со снегом. Тормозил, врезаясь в грунт пятками, наконец под ноги попались камни, и он остановился. Ладони саднило, сердце колотилось в горле, и Гэвин жадно дышал, глотал холодный воздух. Он огляделся, посмотрел в набрякшее небо и осторожно поднялся. Цепляясь за тонкие деревца и кусты, стал осторожно спускаться по склону, то следуя за легко скачущим по тонким деревцам духом, то выбирая дорогу по наитию — с ним у него сегодня все было в порядке. Иногда спуск был легким, а иногда нога не находила упора, и Гэвин цеплялся за кусты, за землю, и едва удерживался, чтобы не упасть. Это забирало все силы, и их не оставалось на сомнения. Ни духа, ни Коннора он перед собой больше не видел, но продолжал идти — ползти — почти в никуда. Снег поредел, но низкие тучи все так же нависали над лесом и только отражали тусклый бледный свет, идущий от города, неоном сияющего далеко за деревьями, у самого невидимого горизонта. Видно стало чуть лучше, и Гэвин слегка расслабился, постарался спускаться быстрее и, конечно, зацепился за что-то ногой. Не удержавшись, он покачнулся и полетел по склону вниз головой. Чудом ему удалось сгруппироваться и подставить руки, он извернулся, покатился боком и несколько раз вскрикнул, когда с силой ударился о камни и корни. Повезло, что лететь оставалось недалеко. Склон выровнялся, и Гэвин довольно скоро остановился — закатился в кусты. Его обильно засыпало снегом, и с минуту он лежал, восстанавливая дыхание и пытаясь понять, где тут верх. Потом осторожно согнул руки и ноги — проверяя, все ли цело. По боку разлилось тепло, и Гэвин похолодел, испугался, что получил травму и пока просто не чувствует боли. В красках представил, как, ослабевший от потери крови, сначала ползет, а потом и замерзает в чертовом лесу, на дне хренова, всеми богами забытого оврага. Стало страшно. Гэвин осторожно, боясь наткнуться на рану, сунул руку под куртку и перебрал пальцами, ощупал себя: ребра ощутимо ныли, дышать полной грудью он пока не мог, но острой боли не было. Он с облегчением выдохнул сквозь зубы — еще побарахтается. Но все равно под курткой было мокро. Гэвин вытащил руку, которую слегка пощипывало, и осмотрел темные пятна на коже, понюхал: блядь, это был тириум! Он шустро сунул руку обратно под куртку, проверил с другой стороны и перевел дух — лопнул лишь один из двух пакетов, и он вытащил его из кармана. Второй все еще был цел. Гэвин обтер снегом руки, тихо выругался и понадеялся, что одного пакета в случае чего хватит. Но вот о том, в каком таком случае он может понадобиться, Гэвин даже думать не хотел. Разлеживаться не стал. Сначала неуклюже повернулся на бок, подобрал под себя ноги и уперся израненными руками в снег. И со стоном встал, цепляясь за ветки куста. Вокруг поднимались крутые склоны оврага, окаймленные по верху черной полосой елей, Гэвин осмотрелся и пошел туда, где склоны расходились шире и более полого, густо зарастая лесом. Дух зигзагами бежал впереди, мелькал перед глазами, и в Гэвине зрела уверенность, что идет он правильно. И нахрен все сомнения!