Спирит

Пропустить дом он не смог бы, но только потому, что шел понизу, оврагом. Его явно строили, чтобы скрываться, потому что сверху или даже со стороны понять, что это дом, было невозможно. Края крыши выходили далеко за стены, и на ней, укрытые снегом, росли молодые ели. Гэвин размялся, боль почти ушла, и он довольно быстро шел и осматривался по сторонам, поэтому еще издалека увидел тусклый луч желтого света, который мелькнул и тут же пропал на одном из склонов. Гэвин остановился и замер за кустами, вгляделся внимательнее и вскоре разобрал очертания дома с парой узких, забранных деревянными щитами окон и темную дверь. Неподалеку, сбоку от дома, стояла черная тень — человек. Он подносил к лицу руку с тусклым огоньком внутри сжатой ладони, затягивался, отчего огонек разгорался ярче, и выпускал клубы белого дыма. На фоне темных бревенчатых стен клубы эти было видно очень ясно. Гэвин затаил дыхание, не отрывая взгляда от силуэта, нащупал пистолет в кобуре и медленно его вытащил. И замер, ожидая, пока можно будет подойти ближе. Вокруг царила глухая тишина. Здесь, внизу, даже ветер не задувал так, как поверху, и снег не кружился вихрями, а ровно падал крупными хлопьями. Дух мелькнул черно-белым хвостом и промчался по сугробам к дому. Гэвин затаил дыхание, но человек духа так и не заметил, а тот пробежал по кромке крыши, и завеса снежной пыли накрыла неизвестного с головой. Человек тихо выругался — Гэвин уловил не слова, посыл, — и снова затянулся, и тут из дома раздались глухие удары. У Гэвина дыхание перехватило, когда он услышал эти удары. Еще не знал, что они значат, но они уже ему не нравились. Он хотел уже пробираться между кустами ближе к склону, но тут тучи в небе разорвало ветром, и в просвет хлынул призрачный лунный свет. Гэвин замер без движения, глядя, как человек, быстро затягиваясь раз и другой, оглядывается вокруг. У Гэвина сердце замерло, когда тот взглянул в его сторону — наверняка ведь выделялся черным пятном между редких кустов на белом снеге. Весь мир замер вместе с Гэвином, и даже снег стал падать гораздо медленнее, пока человек у дома не отвернулся в другую сторону. Гэвин выдохнул, перехватил оружие крепче во влажной руке, и тут редкие удары в доме стихли и раздался сдавленный человеческий крик. Прервался хрипом и раздался снова. Человек у дома встрепенулся, не глядя выкинул сигарету в снег и, подскочив к двери, рванул ее на себя. Застыл на миг черным силуэтом на фоне желтого прямоугольника света, а потом в голос выругался и кинулся внутрь. Гэвин, не раздумывая ни секунды, побежал к склону и стал карабкаться вверх. В доме что-то происходило, что-то плохое, потому что человек продолжал кричать и материться, а удары возобновились. Гэвин с силой вбивал ноги в пологий склон, хватался за ветки, деревца и жухлую траву, пытаясь не выронить пистолет. Снегом обжигало кожу, но он ничего не замечал. Споткнулся и упал, ударился голенью о что-то жесткое и острое, застонал сдавленно и наконец посмотрел перед собой: наверх вели грубые бетонные ступени. Он ни на миг не притормозил у двери, когда наконец поднялся наверх. Рывком открыл ее и тут же выставил руку с пистолетом перед собой. И смотрел на происходящее уже через прицел. Комната была небольшой, на длинном столе вдоль дальней стены стояли какие-то приборы, несколько открытых ноутбуков светили экранами. Под столом тихо гудел генератор. Но Гэвин лишь скользнул по ним взглядом и уставился на пол, который был залит ярко-синим тириумом. Мелькнула паническая мысль, что столько могло вытечь, если только ее всю из андроида выпустить, и Коннор теперь… Но он присмотрелся и выкинул эту мысль из головы. Коннор был здесь и живой, судя по тому, что сжимал пальцы вытянутой руки на горле обмякшего в его хватке толстяка. Тот уже не кричал и даже не хрипел — из-под пальцев Коннора по его плечам и спине ручьями текла кровь, голова неестественно свесилась на бок — кажется, шея была раздавлена. Второй человек — тот самый, забежавший с улицы, — расставив ноги стоял над Коннором и кричал, чтоб тот не трогал «Сэмми». И бил, бил ему в грудь какой-то железкой. Эти звонкие злые удары громко разносились по комнате, поэтому человек не сразу услышал полный ярости голос Гэвина: — Руки! Руки, сука! Ты арестован! Человек замер с поднятой в замахе рукой буквально на миг и тут же, присев в развороте и не останавливая движение, напал на Гэвина. Прут свистнул в воздухе, Гэвин выстрелил, но удар уже достиг цели, и пистолет выбило у него из руки. Пуля ушла в сторону. Звук выстрела оглушил, впереди что-то полыхнуло, звякнуло, и свет под потолком погас. Руку пронзила резкая боль, Гэвин упал на колено, но времени не было — в голубых отсветах мониторов, пока человек вставал и замахивался снова, он рванулся к нему, ударил под колени и опрокинул. Навалился сверху. И наткнулся взглядом на Коннора, лежащего на полу. Тот был изломан. Без скина, в синих потеках, с разломанными панелями на белом лице. Бронированная пластина на груди и животе была повреждена, с глубокими вмятинами от ударов и погнутыми краями — видно, ее цепляли прутом и пытались выломать, а потом и пробить. Ног у Коннора не было, и залитые тириумом бедра чудовищно неестественно заканчивались сочащимися синим запорными механизмами. По паховой пластине змеились трещины, чернели провалы сколов. Коннор был даже в худшем состоянии, чем его увидел Гэвин на заднем сиденье своей машины. А ведь думал, надеялся, что это только его страхи, но никак не реальность. Реальность била, не скупясь. Гэвин замер: не смог сразу побороть шок. Он встретился с Коннором глазами, и тот потрясенно скрежетнул: — Детек… тив Рид? Гэвин ничего не смог ответить, так и смотрел на Коннора во все глаза. Тот оказался словно на той стороне призмы — необычайно яркий и четкий на расплывающемся фоне. А его противник тем временем — почти в другой вселенной, — с руганью растянувшись во весь рост, выронил железный прут и заорал: оказался лицом к лицу с убитым Коннором толстяком. Вмазался руками прямо в лужу его крови; от удара голова мертвеца откатилась в сторону, натянув лоскут кожи, на котором еще держалась. Поднялся человек очень шустро, дернул ногой и пополз в полумраке, грохоча ботинками, к стене — именно туда улетел пистолет Гэвина. — Осторожно! — крикнул Коннор неживым, машинным голосом, и Гэвин отмер. Время помчалось вперед с немыслимой скоростью. Гэвин резво поднялся на ноги и вот так, с низкого старта, рванул вдогонку. До пистолета человек не добежал — Гэвин хотел всем весом впечатать его в стену, в стол, но запнулся о труп гребаного Сэмми и уже в полете смог его лишь толкнуть. Человек врезался в стол, и пара ноутбуков полетела на пол, он взмахнул руками, застонал. Гэвин не смог устоять на ногах и снова, блядь, упал, тут же уперся в пол руками — правую пронзила боль, — но сжал зубы и уже почти… Удар ботинком в живот вышиб из Гэвина весь воздух. Нутро пронзило острой болью, Гэвин задохнулся, руки его подломились, и он упал на пол, ударившись лицом. Следом прилетело еще два удара, вздохнуть не было никакой возможности, и все вокруг расплывалось, расплывалось. Гэвин с криком ярости отмахнулся и сжал зубы так, что, казалось, сейчас они раскрошатся во рту. Он стал подниматься, дернулся к пруту и схватил его. Нога в тяжелом ботинке с силой встала там, где была его голова, и Гэвин ударил. Попал прутом по щиколотке, но не с той силой, как следовало бы. Услышал громкий мат, замахнулся, роняя слюну из оскаленного рта, но человек не стал драться, а, прихрамывая, обежал его и протопал к двери. Раздался стук, потом удаляющаяся ругань, и все внезапно стихло. Их секундная драка закончилась, так и не успев как следует начаться. Гэвин встал на колени, упираясь локтями и лбом в пол, но так и не разжав пальцев на пруте. Он закашлялся и замер, втянул воздух сквозь сжатые зубы. Кое-как выпрямился и, тяжело смаргивая, огляделся в тусклом свете нескольких, еще работавших, мониторов. — Еще… — прохрипел он, преодолевая боль, — кто-нибудь есть? И сплюнул кислую вязкую слюну. Протянулась тонкая нить, и он стер ее тыльной стороной ладони. — Нет. Гэвин расслабился, осел, осторожно прижал больную ладонь к животу и посмотрел на Коннора. И не смог отвести взгляда, потому что Коннора действительно пытались разломать. Пара кабелей тянулась к нему от стола с ноутбуками. На лицевых панелях змеились трещины, челюсть была сломана и не двигалась, голос Коннора раздавался изнутри, но глаза его были живыми! Он шевелился, пытался привстать, упираясь в пол единственной работающей рукой. И спросил, взволнованный и счастливый: — Кто еще с вами? Они снаружи? Мне нужна помощь, срочно, и сбежавшего преступника надо поймать! У них целая сеть, его сообщники на военной базе. Гэвин помотал головой. — Никого тут нет, кроме меня. Извини, — он попытался развести руками, но остановился — пока еще было слишком больно. По одному разжал пальцы, и прут грохнулся на пол. — Как никого? — изумился Коннор и дернул левой — разломанной и измочаленной — рукой. Внутри, дергаясь и расплескивая тириум тонкими струйками, двигались механизмы. Гэвин покачал головой, все еще слишком ошарашенный его видом. Коннор замер на залитом его кровью полу, глядя на Гэвина глубокими страдающими глазами. Черт, Гэвин был уверен, что видит в них именно это. Он закрыл на секунду глаза и сжал кулаки, снова забыв о боли. И тут же прикусил губу, пытаясь не застонать и побыстрее прийти в себя. Через открытую дверь вместе с порывом ветра в дом ворвался дух, радостно заверещал и, рассыпая снег, подбежал к Коннору. И резко остановился, словно на стену наткнулся, — отпрянул от тириума, недовольно фыркая. Коннор его не увидел, повел, правда, головой в его сторону, но остановился и снова уставился на Гэвина. — А как вы тут оказались, детектив? — голос его стал жестким и ломким. — Можете посмотреть мне в глаза? Гэвин от неожиданности даже рассмеялся, но тут же посерьезнел. — Мои глаза тебе правды не скажут. Не знаю, поверишь или нет, но я нажрался какой-то дури и нашел тебя… ну, вот просто взял и нашел. — Дури? — переспросил Коннор растерянно. — Не понимаю. Вы же не наркоман. И не провидец, да им дурь почти и не нужна. И вроде не духовидец. — Конечно я не такой! — Гэвин даже отшатнулся, а дух презрительно на него посмотрел и пробежал мимо, к дальней стене. Вспрыгнул на стол и сел на краю, выделяясь на фоне включенных экранов. На них бежали густые столбцы цифр, какие-то знаки, таблицы, и везде виднелись два знака: Киберлайф и еще какой-то, по виду напоминающий военный. Коннор заторможенно проследил глазами за мелкими, засыпающими пол, снежинками и снова перевел взгляд на Гэвина. — Мы поговорим обо всем позже. А сейчас мне нужна помощь. Гэвин подобрался. Первый шок отпустил, боль в руке и под ребрами становилась терпимой, а вот Коннор выглядел откровенно плохо. Найти его было очень важным, но лишь первым шагом. Теперь нужно было его спасти. Гэвин оглянулся на работающую технику и блестящий кабель, протянувшийся к Коннору, и попытался встать, но Коннор его остановил. — Не трогайте, детектив. Здесь один шифрованный выделенный канал, и поток лучше не прерывать, — лицо Коннора закаменело, взгляд стал острым. — Я очень надеюсь через него выйти на заказчика, — и добавил с сожалением: — И никакого интернета. — Точно? — вырвалось у Гэвина — расставаться с надеждой на быстрое спасение было нелегко. А Коннор даже с разбитым лицом сумел посмотреть на него скептично. — Поверьте, я старался выйти в сеть, — он мельком глянул на свое тело. — Меня подловили. Этот вирус… — Коннор передернул плечами, — новая военная разработка. Мне понадобилось время, не смог взломать его сразу. И оказался здесь, — Гэвину показалось, что голос его дрогнул, — в таком виде. У меня программа фоново записывала все разговоры, а я их потом расшифровал. — Так что им было нужно? Зачем, — Гэвин болезненно дернул плечом, — все это. Коннор посмотрел испытующе, но тут же взгляд его смягчился. — Новейшая программа от самого мистера Камски. И знали о ней всего несколько человек. — Вот дерьмо! — Гэвину срочно нужен был план, но мысли цеплялись друг за друга, попеременно накатывали волны то облегчения, что Коннор жив, то отчаяния, что это, возможно, ненадолго. Все это сбивало, мешало ясно мыслить. — Детектив Рид, — Коннор оглядел комнату, себя. Потом поймал Гэвина на острие своего взгляда. — Вы должны быстрее уйти и привести помощь. Боюсь, мое время заканчивается. Гэвина словно еще раз пнули в живот, и через пробитую дыру мгновенно утекла радость от того, что он нашел Коннора, зато страх никуда не делся, еще и усилился. И в голове прочистилось. Гэвин встрепенулся, мозг заработал быстро и четко, и даже мир перестал так явно качаться, обрел твердость. Гэвин сжал зубы, медленно встал и огляделся. Под столом стоял черный, безжизненный генератор, и из дырки, оставленной пулей Гэвина, густо тянуло гарью и паленой изоляцией. У окна валялось перевернутое кресло, второе, с треснувшей обивкой, откатилось к приоткрытой дощатой двери. Гэвин подошел, толкнул ее пальцами и разочарованно отвернулся — там не было ни пледов, ни еще чего-нибудь полезного, только биотуалет в закутке. Света и тепла не предвиделось, ноутбуки работали за счет своего заряда, но и он был не вечен. Входная дверь хлопала под порывами ветра, единственная комната стремительно выстужалась, а из теплого здесь была только висящая у двери куртка Сэмми. Гэвин с отчаянной надеждой вытащил телефон и обреченно выругался — связи все еще не было, несмотря на неработающий генератор. Портативная, сука, глушилка, и хрен знает, когда закончится ее заряд. Решение было одно, и им стоило поторопиться. — Генератор разбит, тепла нет. Времени идти за помощью нет. Какой радиус у глушилки я не знаю, пока буду искать, хрен знает сколько времени пройдет, — он подошел к Коннору и присел рядом. Тот преувеличенно внимательно смотрел на свою руку, которую вытер от крови Сэмми о его же штаны, но поднял голову, и Гэвин поймал его тревожный взгляд. — К тому же мы вообще в другой стороне от поисков. Дозвонюсь, но, сам понимаешь, наверняка не успеют. — Вот как, — глаза Коннора словно потухли. — Тогда… — он сбился, замолчал на секунду, словно пытался справиться с эмоциями. Справился. — Тогда прощайте. Техники знают, как извлечь из меня чип с информацией, только надо поторопиться. Лучше бы его достали и доставили вы, но, боюсь, не справитесь, он тут, под броней. — Чип с информацией, но не с тобой? Губы у Гэвина едва шевелились. — Вы же знаете, детектив, — начал Коннор резко, но осекся. Он протянул к Гэвину руку и коснулся его пальцев, почти как в машине. — Меня не перезаписать… Но останется информация об организации, и проследите, чтоб накрыли всех. Гэвин оскалился, повернул руку и сжал ладонь Коннора в своей. И замер, потому что пальцы его тоже были искалечены, суставы вывернуты, сломаны… Он тяжело сглотнул, втянул воздух сквозь зубы и процедил неожиданно жестко: — Да захлопнись, умник! Давай еще тут массовые прощания устроим, — и удержал дернувшиеся пальцы, не дал им выскользнуть из своих. — Что надо сделать, чтобы ты жил как можно дольше? Коннор молчал. Перестал вырываться и смотрел Гэвину в лицо испытующе, словно пытался понять что-то. Наконец сказал: — Тириума не осталось, детектив. И насос работает со сбоями. — Но работает же, — Гэвин покосился на помятую пластину, закрывающую Коннору грудь и живот. — Хорошо, что ты ее вообще поставил, а то хрен знает, как бы оно вышло. Голос его сорвался — так предательски внезапно, — и он закашлялся, скрывая панику. Выпустил руку Коннора и отвел взгляд от слишком пронзительных глаз. — Тириума немного есть, — Гэвин засуетился, потянулся под куртку и вытащил пакет. Надорвал упаковку, чтоб он грелся. — Командуй, Коннор. Я же не могу вот так сразу разобраться, а нам еще сколько топать. — Нам? — воскликнул Коннор и тут же неверяще сказал: — Постой. Ты что, хочешь меня понести? А машина близко? У тебя есть машина? Гэвин нашел в себе силы криво улыбнуться. — Машина есть, или, думаешь, я накидался и пер сюда пешком из города? — Я не знаю, где мы. Я не представляю, где город. Как далеко, и можно ли успеть… Его голос сорвался, как недавно у Гэвина. Словно сбились настройки. — Успеем. Надо только остановить тириум. Коннор смотрел так, словно Гэвин сболтнул какую-то глупость, но потом встрепенулся и, больше не колеблясь, указал на левую руку. — Ладно. Руку удалить — я покажу, как, — и утечка прекратится. Потом ноги. — С смысле? — спросил Гэвин со страхом. — Там же все уже, — он сглотнул, — удалено. Дух запрыгал, весело заверещал на столе, и ему захотелось выкинуть нахального зверька за дверь. Едва сдержался. — Удалено, но их неправильно отсоединили, там прос… — Коннор вдруг замер, глаза его потухли — совсем потухли! — потом он снова дернулся, диод замерцал — сначала слабо, потом ярче, и Коннор снова посмотрел на Гэвина, но взгляд его был далеким, неясным. — Повреждения почти критические, детек… Гэвин, — медленно исправился он, — я так рад, что ты меня нашел. — Рано радуешься, Кон. Если ты сейчас сдохнешь, я тебя сам прибью, понял? — процедил Гэвин сдавленно. — Сначала удалить руку, потом что-то в бедрах. Как? *** В жизни было немного вещей, которые Гэвин хотел бы забыть. Обычно он считал, что все, что с ним случается — это его неповторимый опыт, который влияет на жизнь и характер, делает его собой. Но сейчас он совсем не отказался бы забыть, как скользили его пальцы в едва теплом тириуме, пока он держал разбитую в хлам руку Коннора в своей и пытался удалить ее по всем правилам. Вот только пальцы скользили, острые края треснувших панелей царапали кожу, и царапины горели от сочащегося тириума. Да и боль в кисти не дала Гэвину сразу нажать и повернуть механизм с необходимой силой. — Сильнее, детектив, — попросил его Коннор. Рот у него не шевелился, и голос был чуть другим: механическим и жестким, но интонации все равно были его, Коннора, и Гэвин не удержался — посмотрел ему в лицо. Оно было так близко, что дух захватывало. Глаза эти темные, живые, и черты самого лица, которые что со скином, что без были знакомы до последней черточки. Потеки тириума так и хотелось стереть, смыть с разбитого Коннора и Гэвин сжал зубы — ярость глухо заворочалась в груди. Вот и еще один резон, чтобы вытащить его — этих ублюдков надо найти и посадить, и пусть Коннор сам это сделает. Гэвин сосредоточился, втолкнул пальцы в тонкую щель в плече и, подцепив, наконец, шарнир, провернул, резко и сильно дернув руку в сторону и вверх. Вот этот вот громкий и жирный щелчок он хотел бы забыть. Но Коннор после этого вздохнул свободнее, откинул голову на стену и прикрыл глаза. — Что? — испуганно спросил Гэвин, все еще держа остатки руки, с которой капал тириум. Коннор повел плечом. — Отлично. Утечка устранена, все ощущения купированы. — Какие еще ощущения? — спросил Гэвин заторможенно. Коннор посмотрел искоса, пряча взгляд. — Ненужные, — ответил он обтекаемо. — А теперь ноги. Ноги уже были удалены, но неправильно, и поэтому тириумные трубки были не закупорены, а лишь зажаты и сочились крупными каплями. Гэвин, кусая губы, смотрел на глубокие трещины на паховой пластине Коннора, на то, что осталось от его корпуса — вывалились целые куски, в черных провалах виднелось переплетение трубок, синяя псевдо-плоть биокомпонентов, поблескивал стальной каркас. В голове было пусто, и Гэвин не мог даже понять, что было у Коннора в паху, и было ли что-нибудь. — Я не знаю, как это исправить, — Гэвин потянулся дрожащими пальцами и тут же отодвинулся. — Как ты тут еще совсем кровью не истек. — Не бойся, — Коннор замялся на миг, словно сомневался в своих словах, но все же закончил: — за меня. Я перекрыл внутри все, что мог контролировать. Но трубки, ведущие в ноги, не получается, некорректное удаление… Ты просто исправь, что можно. — Ладно, — Гэвин облизнул пересохшие губы. — А тут? — он кивнул на пах, не сумев выразить вопрос словами. — Тириум сейчас циркулирует в верхней части тела. Надо только перекрыть… — Трубки в ноги. Понял, — Гэвин глубоко вздохнул пару раз. — Что делать? Сначала, пока он выправлял вывернутые шарниры и ставил их на место до того самого щелчка, он от волнения ничего не замечал, но вскоре до него дошло, что Коннор напряжен — натянут, как струна. Он выкинул было эти мысли из головы — корпус Коннора не тело, он не живой… Но под одним неловким движением, пока он пытался подцепить вывернутую деталь, Коннор дернулся, и Гэвин тут же замер. — Тебе больно? Коннор ответил не сразу. — Это нельзя назвать болью. Это… дестабилизация. — Дестабилизация, — процедил Гэвин сквозь зубы и задышал глубоко и часто. Жажда убийства стала почти нестерпимой. Он никогда еще так не старался сделать все аккуратно и правильно, как сейчас: в этом синем полумраке, согнувшись над Коннором, лежащем в черной луже холодного и липкого тириума. Два щелчка — один за другим — на какое-то время подарили ему облегчение. Гэвин отстранился, буквально упал на задницу и потянулся вытереть вспотевший лоб. Посмотрел на тириум на руках и бездумно обтер их о штаны лежащего рядом Сэмми. — Тириум, детек… Гэвин, — сказал Коннор, и Гэвин тут же протянул ему почти горячий пакет. — Осторожно, это все, что есть. — Я не смогу, — в голосе Коннора слышалось сожаление. — Моя челюсть сломана, вам придется… Еще до того, как он закончил, Гэвин уже знал, что же ему придется сделать. Он замотал головой, но Коннор закончил: — Придется помочь мне зафиксировать ее. Сам я не смогу, — и он пошевелил искалеченными пальцами. Гэвин, конечно, помог. Укусил себя за губу, поморгал, чтобы видеть все ярко и отчетливо, чтоб муть в голове не помешала ему под руководством Коннора нажать, дернуть, потянуть и вытащить его сломанную челюсть. Ломая и так изувеченное лицо еще больше. Дух подлез под руку, застыл, глядя на то, что делает Гэвин, и дрожь то и дело пробегала по его спинке. Снежинки летели во все стороны. Или Гэвину так только казалось. — Спасибо, — сказал Коннор внезапно спокойным голосом. — Мне гораздо лучше. — Лучше? — не смог удержаться Гэвин, до боли сжимая его челюсть в ладони. — Поток ошибок, рекомендаций, сканирования, реконструкций и предписаний больше не забивает весь интерфейс. Это очень… освобождает. А теперь тириум. Пожалуйста. И Коннор попытался улыбнуться — треснутые лицевые панели щек тонко скрежетнули. Гэвин помог ему влить тириум почти в самое горло, глядя внимательно, чтоб попасть именно туда, куда следует, и не пролить ни капли зря. А потом вставил сломанную челюсть обратно, до упора вдавив ее в поврежденные пазы. Куртка Сэмми была большой и теплой, и пока Гэвин ее расстилал, Коннор аккуратно отсоединил идущий к его шее толстый кабель. В полыхнувшем свете мониторов Гэвин осторожно поднял неожиданно легкого Коннора и положил его сверху. Застегнул молнию, затянул шнур, идущий по низу, потом тот, что на талии и, наконец, надел капюшон Коннору на голову и осторожно затянул и его. И не удержался, просто не смог — потянулся и осторожно стер не испарившиеся еще потеки тириума с его щеки и лба. И долгие секунды не знал, как отвести взгляд. По загривку пробежал холодок — кажется, сил притворяться просто случайным спасителем не осталось. — Мне жаль, — наконец, тихо сказал Коннор. Свет мониторов отражался в его глазах. — Жаль? — переспросил Гэвин, не отводя взгляда и не отнимая руки, грея прохладные панели своим теплом. Смутно понимая, что сдает позиции, признается, открывается больше, чем когда-либо собирался. Оставался, правда, вариант свалить все на дурь — возможно, Коннор поверит. И не сдаст его начальству, кстати, за употребление. — Что тебе пришлось все это увидеть. И сделать. Коннор дернул головой, и Гэвин, наконец, отмер, убрал ладонь. Поправил капюшон и потянулся к рукавам. — Я в порядке. Нам просто осталось, — он старался говорить уверенно, — выбраться отсюда. — Ты выберешься в любом случае, — твердо сказал Коннор. — Не завязывай. И он пошевелился, проталкивая в правый рукав руку. Гэвин, который сначала хотел рукава связать, кивнул и сунул оставшийся в карман куртки. А потом накинул на голову свой капюшон, встал и поднял Коннора на руки. — Мы оба, — упрямо сказал он как бы между прочим и шагнул за порог.