Окаэр

Прежде, чем перейти эти две трещины, нужно совершить несколько манипуляций — Кириллу хорошо было известно, что в конечном итоге это не влияет ни на что, кроме его душевного состояния, но не проделать очередной раз все эти мучительные ритуалы было невозможно. Он знал, что пройди он мимо, не умрет его отец, на коже которого появилась странная родинка. А если и случится вдруг что, то связи никакой с его ногами и асфальтом не будет. Вновь и вновь, час за часом, день за днем, год за годом он делает это. Сначала нужно два раза шагнуть на месте, начиная с правой. Потом правую ногу поставить на ближнюю трещину, и присовокупить левую. Отлично, то же самое проделываем с неповрежденным участком бетонированной тропинки. Теперь правая нога ставится на трещину впереди, добавляется левая, и вот, мы уже ставим сначала правую, а затем левую ногу на оставшуюся часть дороги. Ура! Мы преодолели четверть мучительного ритуала. Следующий этап — проделать все то же самое в обратной последовательности. Два шага на месте, начиная с левой, левая на трещину позади, правая на трещину позади, на асфальт, на трещину, и снова на целую часть асфальта. Половина. Далее нужно проделать эти действия опять, сначала вперед, потом назад. И ни в коем случае не сделать ошибку! Тогда ритуал будет липовым, он не защитит отца от рака кожи, а Кирилла — от нескончаемой тревоги. Хотя и это чепуха — тревога возобновится уже через несколько минут, а то и секунд. Но сейчас это не важно. Важно — не оступиться. Кирилл был большой мастер выполнять эти бессмысленные движения. Невыносимый всепоглощающий страх грозил ему пальцем из толпы: «Посмей не выполнить моих требований! Я убью раком кожи сначала твоего папашу, потом всех твоих родных, а следом и тебя!» Этот страх, нет, Страх с заглавной буквы, был величайшим манипулятором — ведь он внушал ужас, не имея ни малейшей власти над реальностью. У него нет ни тела, ни разума, ни речи, он существует только в голове Кирилла и там хозяйничает. Он не изведет со свету никого из живущих, зато убедит в своей способности совершить такое. Особая подлость Страха в том, что, обещая прекратить свои издевательства после тысячи брыканий по этим несчастным трещинам, он возобновляет давление. Итак, цикл закончен. В общей сложности, два раза вперед и два раза назад — какая симметрия! Но так как на каждой ступне по пять пальцев, то в сумме (Кирилл не знал толком, сумме чего и с чем) получается… два умножить на пять, десять умножить на пять (две трещины и два целых участка асфальта) и пятьдесят умножить на четыре — итого двести. Плохо. Ведь все числа подразделяются на «плохие» и «хорошие». Хорошие — это такие, которые делятся на три без остатка. Плохие — все остальные, но и тут есть решение: перепрыгнуть поле для ритуала, непременно приземлившись одновременно на обе ступни плашмя. Это добавит десятку. Кирилл сделал прыжок и с болью состыковался подошвами с твердой поверхностью. Удар пришелся, прежде всего, на пятки, так что быть уверенным в качестве прыжка нельзя. Увы, но ритуал необходимо повторить. С самого начала. На месте, на трещину, на асфальт, на трещину, на асфальт. Обратно, потом вперед, потом опять назад. Прыжок. С какой отвратительной болью приходится встречать ступням дорогу! Коварный камушек впился в тонкую резину кед, добавив неприятных ощущений. Стоит отметить, что все это Кирилл делал на глазах у прохожих. К тревоге и физической боли примешивался стыд. Иногда мимопроходящие дети смеялись, публика повзрослее косо глядела на невротические конвульсии. И даже уверенность в собственной правоте не могла помочь, так как отсутствовала. Кирилл отчетливо осознавал всю абсурдность и бессмысленность происходящего. Второй прыжок удался. Страх как бы сказал: «Молодца, дуралей, но я до тебя еще доберусь». Почти без происшествий, исключая прикосновение всеми пальцами рук одновременно к стволам берез, Кирилл добрался до дома. Выхватив ключи из кармана и поперекладывав их в ладонях, он вошел внутрь квартиры. Первым делом — помыть руки. Совсем как в юмористических сериалах. Тот самый чудик, который стучит по дереву, переставляет предметы и боится грязи. Смешно, пока не коснется тебя или твоих близких. Руки Кирилла уже потеряли здоровый цвет из-за бесконечного воздействия химии. Сначала он мыл мыло, боясь, что на нем с прошлого раза остались частички грязи. Не менее минуты, если доверять внутреннему счету. Нельзя мылом касаться чего-либо, кроме рук — ни раковины, ни запястий, иначе кусок мыла запачкается и придется потратить еще минуту. Мыло чисто, теперь тщательно моем кожу, в течение двух минут обильно намыливая несчастное гигиеническое средство на грубую, как у чернорабочего, кожу, не выдерживающую бомбардировку чистотой. Она слезала, без преувеличений, слоями. На гигиену Кирилл тратил около полутора целых кусков мыла в день. По выходе из ванной его тревога не оставила. Настало время приготовить лабораторную работу для университета. Беспощадный Страх начал внушать парню, что если он сдаст ее неидеально, то это отразится на сессии и, в конце концов, медным тазом накроется вся его учеба. Приходилось перепроверять каждое число, каждую цифру, каждую запятую, и переделывать все от начала до конца, коли закралась подлая ошибка. Несложно догадаться, что спустя время каждая перепроверка аннулируется. Кирилл жил в мире, где нельзя доверять собственным воспоминаниям. Закрыл входную дверь и с фотографической точностью можешь воспроизвести в памяти каждую секунду: как вставляешь ключ, как делаешь два поворота, вытаскиваешь ключ из замка. Но стоит пройти тридцать шагов, как ты уже сомневаешься в истинности своей памяти. А может, это вчера я закрыл, а не сегодня? Может, я был невнимателен? В конечном итоге, это мир, о котором ты не знаешь совершенно ничего. Ты осведомлен о том, что дважды два — четыре, трижды пять — пятнадцать, но применяя незамысловатую формулу, ты никогда не знаешь, верен ли ответ. Даже в любви своих самых близких людей ты ежесекундно сомневаешься, боясь предательства и равнодушия. Эта вселенная похожа на болото, в котором ты бесконечно тонешь, хотя знаешь, что под ногами твердая земля. Ты явственно ощущаешь омерзительный запах сероводорода, холод зеленой болотной жижи, страх утонуть. Но разум подсказывает, что ты на опушке прекрасного леса, вокруг порхают бабочки, пахнет цветочным нектаром, над которым неустанно хлопочут пчелы. А органы чувств подводят, показывая лишь зыбкое болото и множество смутных опасностей в его вонючей жиже. Ужас заключался также и в том, что ему часто в голову приходили мысли, как он душит своего маленького брата, как сворачивает шею матери и как ковыряет родинку отца, бьет лучшего друга в ухо. Он страдал, представляя, что убивает и мучает своих любимых, так, будто это произошло в реальности, будто ты не думаешь об этом, а помнишь это. День закончился, настало время вечерних ритуалов. Пять раз взвеситься, наступив сначала правой, потом левой ногой на весы. Переложить вещи на рабочем столе «правильным» образом. Помыть руки. Случайно выронил кусочек мыла — перемыть. Вот и все. Можно ложиться спать. Перед сном Кирилл прокручивал весь день и мысленно готовился к тревогам следующего дня. Но сейчас нужно уснуть, ведь тревога слабеет, когда высыпаешься. Только глаза под закрытыми веками нужно направлять в разные стороны одинаковое количество раз.