Финишная прямая
28 марта 2024 г., 06:21
На границе эпох, оказавшись между молотом и наковальней в виде Эльфской А́лии и экономического укрепления Юго-Запада, великая Империя Тронт распалась на множество небольших королевств и республик, ещё долгое время враждовавших между собой. Образовавшиеся со временем альянсы и союзы сумели сдержать конфликты на целых три столетия, однако недоверие к соседям никуда не делось. Дж. В. Зюмьер, историк, эксперт в области тронтийского диктата
Группа послушников Церкви Асмодея передвигалась по коридору, скрипя полом. Они оживлённо разговаривали, обсуждали прошедшее дневное чтение. Восхваляя Владыку почти в каждом предложении, они вслух размышляли о восхитительной способности взывать к Его помощи через призыв Его верных слуг. Такой дар от Истинного Правителя Геоса был знаком его величайшей щедрости. Каждый из учеников был несказанно рад тому, что они могли показать свою бесконечную благодарность, проявив себя на Испытаниях, до которых оставалось чуть меньше месяца. Навстречу толпе спешным шагом вышла фигура в церковной рясе с натянутым на голову большим капюшоном. С левой руки этого похожего на человека существа медленно капала кровь. Ученики поначалу были обеспокоены, но, когда приблизились, увидели торчащие из-под капюшона толстые козьи рога, идущие вдоль черепа. «Фергюс, » — разом поняли все, вернувшись к своим разговорам. Кенку, прижавшись к стене, быстро обошёл толпу, из которой никто не решился спросить, что случилось с его рукой. Прошло уже почти три месяца, в которые Фергюс практически не покидал библиотеки и прямо-таки тонул в заучивании текстов заклинаний. Каждый день занимаясь с товарищами всем необходимым для достижения цели, он посвящал много своего времени самостоятельным тренировкам — после первой неудачи он больше не хотел ошибаться и ставить под угрозу свою конечную цель. Более того, чтобы избежать вообще всех видов опасностей, Фергюс отточил свои навыки открытия порталов и чтения барьерных заклинаний самого разного сорта. Также он научился блокировать своё подсознание — это позволило ему больше не опасаться гипноза, но в то же время это оставило свой тяжёлый след на самом Фергюсе. Он в считаные недели превратился из активного и любопытного паренька, желающего достичь высот в магии во имя Владыки, в практически безэмоционального, мрачного ученика, больше полагающегося на холодный расчёт и почти параноидальную предусмотрительность. Несмотря на и без того чёрное оперение, молодой кенку стал выглядеть ещё темнее, словно поглощая свет вокруг себя ещё до того, как он успеет осветить хоть одну черту его лица. Эти изменения заметили все, включая обеспокоенных состоянием Фергюса мастеров, но он всегда отмахивался и говорил, что практически полностью отдал Владыке свои сердце и душу. И он не врал — лишь желание услужить Асмодею во внешнем мире, быть его верным слугой и полезным последователем не давало Фергюсу бросить всё, вернувшись к прежней жизни, и без Испытаний полной важных и интересных событий. Одно из таких событий произошло совсем недавно, и Фергюс бы пропустил его, если бы не оказался прямо в его центре. Скрип деревянного пола узкого коридора настолько уже приелся, что Фергюс уже почти не слышал его, что давало ему возможность ещё глубже уйти в себя и в анализ текстов, бесконечным вихрем кружащихся в его голове. Однако привыкнуть к немеющим от ежедневной спешки ногам было почти невозможно: непрекращающиеся марафоны между библиотекой, спальнями и трапезной физически изматывали Фергюса. И это несмотря на то, что его ноги уже давно должны были привыкнуть к такого рода нагрузкам. «Возможно, дело в недостатке сна и почти пятичасовых перерывах полной неподвижности, » — предположил как-то Фергюс только ради того, чтобы вопросы о здоровье не мучали его, выпытывая объяснения. Когда кенку проходил мимо одной из дверей спален, она с треском распахнулась и из-за неё вылетел Сезарио, ударившись спиной о стену напротив и упав на пол. Его одежда была весьма помятой, а местами даже порванной, рукава робы разошлись по швам полностью. Лицо Сезарио тоже было не в лучшем состоянии. «Его явно полоколотили, — промелькнуло в голове Фергюса, — человек пять точно. По его взгляду видно, что у него уже очень сильно кружится голова. Надо это остановить, иначе не видать нам с ним Испытаний». Фергюс встал между Сезарио и дверью и попытался принять как можно более устойчивую стойку, однако едва он повернулся лицом в сторону спален, что-то очень сильно толкнуло его в плечо, повалив на пол. «Гандон остроухий! Хочешь ещё?» — если бы Фергюс не посмотрел на нападающего, он бы и не понял, что это голос Вивьен. Тихое кряхтение словно было для неё равносильно согласию, и она нанесла сильный удар в живот едва вставшего эльфа, заставив его согнуться пополам. Потом Вивьен схватила его за горло и прижала к стене одной рукой. В глазах Сезарио читался страх: судя по всему, он совершенно не ожидал, что окажется в подобной ситуации. Его лицо покраснело, и он вцепился в руку Вивьен, пытаясь освободиться, но безуспешно. Действовать надо было быстро, и Фергюс не медлил — он быстро вскочил на ноги и ударил Вивьен по внутренней стороне локтя, набросившись на неё всем телом. Когда они оба упали, кенку сел ей на грудь и прижал её руки к полу. Всё, что он слышал — это гневное кряхтение Вивьен, пытающейся вырваться, и кашель Сезарио. Скрип пола он не слышал. — Что здесь происходит? — голос Настоятеля раскатом грома прокатился по коридору. — Слезь с неё! — Я не знаю, как всё началось, отец Настоятель, — начал объясняться Фергюс, — но я увидел, как Вивьен избивала Сезарио и чуть не убила его. Я не мог стоять в стороне. — Эта правда, юная леди? — Да, отец Настоятель, — голос Вивьен вернулся к прежнему звучанию, перестав походить на звериный рык. — Я действительно избила его после того, как он в очередной раз умудрился оскорбить целую расу. — Да, а ты доказала, что я прав, человек, — презрительно сказал Сезарио, держась рукой за живот. — Что ж, — Настоятель глубоко вздохнул, — тогда я не вижу иного решения. Очевидно, что вы забыли о том, что нами властен управлять лишь Князь Асмодей. Вы создали себе несуществующих кумиров в виде сомнительных принципов и ложных убеждений. Из-за таких, как вы, Его идеи попросту вымрут в умах смертных, нельзя этого позволить. И чтобы вы вспомнили о том, для чего существуете на этом свете, вы оба будете направлены к мастеру Э́львиде. Вашей обязанностью будет помогать ей в подготовке обрядов, а также в уборке трапезной и спален, и вы продолжите отбывать наказание до тех пор, пока она не сочтёт нужным вас от него освободить. Ваши новые обязательства не освобождают вас от старых: вам всё так же нужно находиться на ритуалах и дневных чтениях. Всё поняли? — грозный взгляд и голос Настоятеля оказывали столь сильное влияние, что даже Фергюс спешно закивал. — Хорошо. Тогда расходитесь. Фергюс был невероятно удивлён и расстроен одновременно, а голова забилась новыми вопросами: «Как так вышло, что Вивьен и Сезарио сцепились только сейчас, когда до Испытаний осталось всего ничего? Неужели они не могут отложить свои ссоры и пререкания на потом? Как нам теперь тренироваться, если половина группы просто не придёт?» Ситуация осложнялась тем, что повздоривших последователей направили к мастеру Эльвиде. Внешне милая и красивая молодая полуэльфийка была настоящей загадкой: никто никогда не знал, что она хочет, чего требует, как избежать наказания, куда пропадает половина отправленных к ней послушников… Те, кто возвращался, совершенно ничего не рассказывали о работе с ней, а самостоятельно всё выяснять не хотел никто. Как бы то ни было, собственными силами прийти к выходу из положения будет очень сложно. Поэтому следует встретиться на вечерней трапезе с Авелием и Джофри и рассказать им о произошедшем, чтобы вместе найти решение возникшей проблемы. Возможно, Вивьен и Сезарио присоединятся к обсуждению, но на это надеяться не стоит — пыль на месте драки ещё не осела, и они вряд ли сядут за один стол в ближайшие дня два или три. А возможно, учитывая их нынешнее положение, они и вовсе не смогут прийти. Так что стоит полагаться на то, что компании двух более взрослых аколитов будет достаточно, чтобы вернуться в прежний темп как можно быстрее. Мысли о предстоящем разговоре и возможных его исходах заглушали скрип старого пола, а коридор, по которому так стремительно шёл Фергюс, постепенно выпрямлялся, заканчиваясь деревянной аркой.***
— Они что? — Джофри едва ли сдерживался от того, чтобы от удивления не воскликнуть во весь голос. — Подрались? И ты их не пытался остановить? — Пытался, — честно ответил Фергюс, проглотив дольку одного из своих любимых яблок, — но до прихода Настоятеля я не успел. — И как же так вышло, — Авелий с подозрением прищурился, — что он тебя никак не наказал, хотя в драке ты тоже учавствовал? — Я никого не ударил, только повалил и держал Вивьен. Я думаю, Настоятель увидел, что я пытался их разнять. Но это не так уж важно. Важнее теперь другой вопрос: как нам успеть подготовиться к Испытаниям? Да, мы упорно работали всё это время, лишая себя отдыха, а иногда и нормального сна, однако количество оставшегося материала словно никак не изменилось. — Да, я тоже обратил внимание на это, — кивнул Авелий. — Как будто бы для изучения каждого нового заклинания требуется постичь ещё три других. — Даже если ту часть материала, что была поручена Сезарио и Вивьен, мы распределим между нами тремя, нам не хватит часов в сутках, чтобы всё это изучить. — Тебя совершенно не волнует, — в глазах Джофри сверкнуло непонимание, — то, что они не служат во славу Асмодея вместе с нами? Всё, о чём ты сейчас думаешь, так это лишь о том, как бы тебе поскорее узнать побольше? Думаешь ли ты о Владыке вообще? — Странно сомневаться во мне сейчас, — от монотонной речи Фергюса веяло холодом. — Я всё это затеял ради Владыки, и ты сам видел, сколько сил я вкладываю в это дело. — Незачем раскачивать лодку ещё больше, — Авелий заметил закипающего Джофри, — особенно если мы хотим выбраться из этой бури сухими. У нас нет никакого выхода, кроме как ждать и надеяться на то, что ребята вернутся как можно скорее. — Но тогда мы точно не успеем закончить подготовку! — громко возразил Фергюс. — Мы же точно можем что-то сделать, чтобы они вернулись к работе быстрее. Можно же поговорить с мастером Эльвиде и убедить её полностью отменить наказание для них до конца Испытаний, да? Джофри, ты же ас в убеждении, не мог бы ты поговорить с мастером? Я слышал, ты у неё на хорошем счету, она может тебя послушать. — Наказание последователей Церкви — это тебе не шутки, Фергюс. Сезарио и Вивьен нарушили один из Его Заветов, и обязаны понести наказание, чтобы в глазах Его измениться. Я против того, чтобы лишить их возможности научиться на своих ошибках. — Что?! — тут уже Фергюс был повергнут в шок. — Джофри прав, — Авелий, доев свой ужин, встал из-за стола, — не в нашем праве освобождать их от наказания, даже на время. Поступив иначе, мы ослушаемся не только воли Настоятеля, но и воли самого Владыки Асмодея. — Значит решено, — Джофри тоже встал, — ждём их возращения, а до того момента повторяем пройденное. Фергюс? Ворон молча встал и пошёл к выходу — у него не было иного выбора, кроме как смириться с пассивным решением своих товарищей. Он оказался в меньшинстве и не собирался идти против течения. Выйдя из трапезной, он встал у стены, давая пройти толпе разговорившихся учеников. Фергюс скрестил руки на груди и уставился в потолок, его дыхание было ровным и спокойным, из-за чего и мысли его пришли в состояние умиротворения. Когда все ушли, Фергюс глубоко вздохнул и сел на пол. Заученный до дыр старый материал не требовал слишком длительных повторений, и впервые за долгое время кенку мог выдохнуть хоть на секунду. Грохот и лязг посуды привлёк его внимание, и он приоткрыл дверь и заглянул в трапезную. По ней ходили бледные гуманоидные существа и собирали тарелки и столовые приборы со столов. От наблюдений за тем, как руки с выступающими чёрными венами, аккуратно переставляли вещи с места на место, как серебряные глаза тщательно осматривали комнату в поисках грязи и беспорядка, как существа мычали в попытках сказать что-то друг другу, Фергюса вдруг осенило — вот она! Вот та альтернатива противным мелким лягушкам, которая способна сопротивляться более умело! «Храмовые рабы,» — кенку едва сдерживал восхищение. Использование рабов не имело никаких рисков. Во-первых, они недостойны знать волю Его, а потому их совершенно не жалко — они сродни ягнят, коих приносят Ему в жертву каждый месяц. Во-вторых, хоть Церковь и использует их, никто не заметит, если пропадёт пара-другая. В-третьих, они не смогут привлечь к себе лишнее внимание: их губы зашиты нитями, а челюсти сжаты между собой металлической проволокой. Боль не даёт им раскрыть рот полностью, а в таком состоянии они не способны ни на что, кроме тихого мычания. В-четвёртых, они не смогут физически сопротивляться: их вены почернели по той причине, что большая часть их крови была превращена в аметистовую пыль, из-за чего их организм заметно ослаб, а воля стала более податливой. Фергюс прикрыл дверь трапезной, развернулся на пятках и поспешил к товарищам поделиться своей идеей.***
Прошло две недели с инцидента между Вивьен и Сезарио, до испытаний оставалось буквально десять дней. Фергюс шёл в библиотеку с тонкой книжкой в руках — это был его личный дневник, в который он вносил все замечания и идеи которые возникали у него в последнее время. Он закончил по второму кругу читать цикл книг, посвящённый подчинению сознания и гипнозу, а потому он решил на время отнести всю взятую литературу назад — туда, где ей и место. Наплечную сумку со всеми рукописями Фергюс аккуратно придерживал рукой, чтобы она не стучала по затёкшему от долгой ходьбы бедру. Окончательно смириться с вердиктом «ждать и надеяться» кенку так и не смог, а потому самостоятельно продолжал работу над изучением новых заклинаний. Имеющихся знаний и возможностей ему хватало и для их своевременной практики: с помощью поддельного ключа он регулярно проникал в кладовую и тренировался там на призываемых им рабах. Слабые и беззащитные они сослужили ему действительно хорошую службу, многие из них смогли продержаться больше, чем три тренировки. Постепенно Фергюс набирался уверенности и решительно продолжал работу по дням даже не засыпая вовсе. — Ой, извини, — замечтавшийся Фергюс не заметил, как чуть не сбил с ног другого последователя Владыки, — я тебя не заметил. — Ничего страшного, Фергюс, — знакомый голос доносился из-под капюшона, натянутого на лицо. — Сезарио? — кенку схватил за руку эльфа, который хотел уже пойти дальше. — Не думал, что увижу тебя. Не уже ли мастер Эльвиде сняла наказание? — Да, уже сняла, — тихо ответил Сезарио. — Только что сняла. — Замечательно, — обрадовался Фергюс. — А где Вивьен? Нам надо скорее вернуться к тренировкам и мы успеем к испытаниям. Сезарио молча кивнул и пошёл дальше по коридору, пока кенку кричал ему вслед время и место встречи. Его радости не было предела, ведь несмотря на такой простой, ещё есть шанс наверстать упущенное в короткие сроки. Особенно сейчас, когда все в сборе. Ускорив шаг, Фергюс поспешил в библиотеку, чтобы теперь не только сдать ненужные книги, но и взять новые с целью подсказок для Сезарио и Вивьен. Помимо этого ему ещё нужно было найти одного из аколитов и передать им информацию о назначенной встрече. Стараясь как можно скорее закончить книжную рутину на сегодня, Фергюс прямо цеплялся за ступени и вдавливал в деревянные доски когти на своих ногах, что давало ему немалое ускорение. В ушах свистело, а глаза начали активно слезиться — и Фергюс не заметил выросшего перед ним Авелия, который просто не успел среагировать на резкие движения кенку. Оба они с грохотом упали прямо на лестнице и скатились на пару ступеней вниз. Фергюс сразу встал и извинился перед аколитом, помогая ему снова встать. — Проехали, — Авелий стряхнул с себя пыль. — Чего ты так несёшься? — Скажи Джофри, что Сезарио и Вивьен снова в строю, — пролепетал Фергюс и поспешил наверх. — Через полчаса в спальнях. Библиотекарь лишь краем глаза увидел пробежавшего мимо него ученика, однако уже привык к подобным выходкам с его стороны. Его уже перестало удивлять, как он так быстро умудряется выкладывать стопки книг к нему на стол, прежде чем отправиться к шкафам за новыми. Одной рукой отодвинув в сторону эту стопку, он положил перед собой толстый журнал, взял в руки перо и вписал имя Фергюса в свободную ячейку. «Какие? — обыденно спросил он, под диктовку записывая названия томов. — Не забудь вернуть их в целости и никому не давай, иначе спрошу с тебя». Последние слова не достигли ушей Фергюса, ударившись о закрывшуюся за его спиной дверь. Придерживая рукой тяжёлую и почти рвущуюся от натуги наплечную сумку, Фергюс потянул на себя ручку двери спален. Шагнув внутрь, он полными надежды глазами осмотрел всех присутствующих. Авелий стоял в центре спален и первым встретил Фергюса одобрительным кивком, его руки были сложены на груди, а на лбу выступал пот — летом бегать по помещению в церковных одеяниях явно становится всё труднее. Джофри сидел в стороне на коленях, умело рисуя защитные руны на полу, что не могло не радовать Фергюса — они явно решили сразу приступить к работе и не ждали согласия Фергюса, так как уже знали его ответ. Сезарио сидел со спущенным капюшоном на краю кровати недалеко от всей компании. Его лицо было покрыто большими синими и желтоватыми пятнами — синяки, следы от учердной работы на мастера Эльвиде, спрашивать про них было бессмысленно. И наконец… «А где Вивьен?» — Фергюс осмотрел глазами всё помещение. Сезарио отвернулся к стене, сложив руки на своих коленях; Авелий тяжело вздохнул и показал самое неоднозначное выражение лица, на которое был только способен; Джофри дрогнул и выпрямился во весь рост. На спальни обрушилась тишина. Глаза кенку бегали от одной фигуры к другой, руки начинали дрожать, а в голове снова началась буря. Они опять не успевали, они опять опаздывали, опять был высокий шанс, что ничего не выйдет. Опять возможность служить Владыке вне Храма утекала сквозь пальцы. «Да твою ж мать!» — Фергюс с истошным криком отправил в полёт свою сумку. Спустя мгновение она с треском врезалась в деревянную стену, и из неё повылетали книги и вырванные от удара листки. — Успокойся, Фер, — строго сказал Авелий, — не поднимай шум. Мы все не в восторге от ситуации, но если Вивьен пропала, то на то была причина. Возможно, мастер Эльвиде… — Не важно, — рявкнул кенку и посмотрел на всех горящими от злости глазами. — Если так вышло, то надо собраться и добить то, что есть. До Испытаний осталось всего ничего, и нельзя тратить время на пустяковые разговоры. Сегодня призываем демона, как и планировали. Джофри, дай посмотрю руну. Джофри сделал шаг в сторону, и Фергюс сел на колени перед руной, нависнув над ней. Как орёл, выслеживающий мелкую добычу, он искал малейшие ошибки и неточности, которые могли быть в начертании множества витиеватых узоров. Неожиданно он почувствовал лёгкое давление на плече, но решил его проигнорировать до момента завершения проверки. Когда же Фергюс встал, не найдя ни одной ошибки, он понял, что это Авелий положил свою руку ему на плечо. Серьёзный взгляд жёлто-зелёных аколита говорил лишь одно: "Сосредоточься и не отвлекайся". Когда Фергюс кивнул, Авелий убрал руку и начертил на ладони знак "лонех". За ним повторили все присутствующие, включая вставшего с кровати Сезарио. Обряд можно было начать. Сначала по своему обыкновению компания активировала защитную руну уже привычным способом. В этот раз, как и два месяца до этого - безо всяких ошибок. Когда прозвучал гулкий звук удара, который донёсся невесть откуда, ученики и аколиты приступили к ритуалу призыва. Каждый из последователей Храма обхватил лезвие ритуального ножа левой рукой и дёрнул им вниз, разрезая ладонь наискосок. Лёгкое покалывание на месте раны немного отвлекало, но Фергюс очистил разум от лишних мыслей, схватил выставленную вперёд левую руку за запястье и направил её в центр рунического круга. В ушах гудели слова заклинания, произносимые каждым одновременно. Тёплая кровь перестала греть ладонь, и узоры мелом на полу постепенно были закрыты полностью тонкой плёнкой алого цвета. Затем это кровавое полотно начало сжиматься, стягивать свои края к центру круга, при этом раскручиваясь до невероятных скоростей. От трения об пол кровь нагрелась и стала испаряться, и крутящаяся лужа постепенно превратилось в маленькое торнадо из кровавого облака, внутри которого периодически мелькали маленькие молнии. Все факела в спальнях погасли и остался лишь слабый свет особых свечей, освещающий постепенно формирующуюся в алой дымке фигуру. Ритуал призыва был почти окончен. Фергюс почувствовал, как его левая рука начинает неметь от количества потраченной энергии, но почти сразу перестал замечать это, когда увидел, как существо в руне-клетке постепенно показывалось из-за "паровой завесы". То тут, то там виднелись части тела, участки кожи, конечностей, иногда из-за облака показывалась голова, но всё это происходило так быстро, что глаз Фергюса не поспевал за движениями существа и не успевал его разглядеть до завершения ритуала. Кенку медленно поднял левую руку над головой, и вместе с ней поднялся выше туман в руническом круге, после чего он резко опустил ладони на пол, упав на колени. Призыв демона, совершенного существа, окончен... Чувства постепенно возвращались к Фергюсу: он начал слышать тихое рычание, смешанное с тяжёлым дыханием; он начал чувствовать резкий запах, не поддающийся описанию; он начал ощущать кожей лёгкую вибрацию, словно каждая доска спален боялась нового гостя. Оторвав глаза от пола, кенку понял, что видит. Перед ним заключённое в невидимую тюрьму стояло ~нечто~: ~его глаза~ словно налились кровью и слезами, а ~его зрачки~ были ярче самого пламени; ~его обезображенное лицо~ напоминало морду одичавшей собаки, что каждый день дерётся насмерть за каждый маленький кусок пищи; ~его чудовищные клыки~ беспорядочно торчали там, где и не представилось бы, что может быть ~его пасть~; ~его безобразное тело~ было покрыто... чем-то, что словно было живым отдельно; ~его огромные когти~ были словно покрыты белым мехом, но это было множество мелких костяных отростков-зубчиков. Фергюс едва ли мог пошевелиться от того, что полностью обездвиженное ~оно~ смотрело прямо ему в глаза. Фергюс едва ли сумел встать от того, что запертое ~оно~ следило за каждым его движением. Фергюс едва ли смог закатать рукав правой руки от того, что вибрирующее кожей ~оно~ стало покрываться прозрачной жидкостью неясного состава. У Фергюса едва ли получилось протянуть руку прямо между двух вращающихся глаз ~того~, что стало протягивать свои худые конечности к нему. Фергюс едва ли моргнул, когда на лбу у ~него~ возникла новая челюсть, а острые когти уже на половину длины скрылись под слоем чёрных перьев и пуха предплечья кенку. Фергюс закричал от боли, которая пронизывала всю его руку и часть спины, и попытался вырваться из хватки демона. Челюсть на лбу захлопнулась, едва не задев ладонь, а из-под когтей ~чудища~ хлынула кровь. Кенку вдруг почувствовал сильный жар по всему телу и стал вырываться с большей силой, вытягивая свою руку из пространства над руническим кругом. Ужасающее ~нечто~ тоже взвыло, а его тело покрылось мелкой рябью. Когда одна из его конечностей покинула круг, оно быстро накалилось и превратилось в прах, в пыль. Перья на руке Фергюса от этого загорелись и мгновенно вспыхнули, но он почти сразу сбил огонь рукавом и бо́льшего возгорания удалось избежать. Группа товарищей буквально не могла пошевелиться, никто не мог выдавить и слова от шока и ужаса. Руки Фергюса всё ещё сильно дрожали, а в глазах читалась паника и страх. Тяжёлое дыхание гулом отдавало в ушах, а виски пульсировали так, что ворону стало немного дурно и он сел на пол перед печатью. Остальные так и остались стоять, широко раскрытыми глазами уставившись на поникшего Фергюса. В спальнях настала полная тишина, из-за чего были отчётливо слышны быстрые шаги за дверью, которые становились всё громче. "Спрячем всё, - хриплым голосом сказал Фергюс, начав убирать печать с пола, - чтобы про наш ритуал не узнали. С этого дня работаем только с рабами". Все молча кивнули. К счастью, всё обошлось, - ворвавшийся в спальни мастер Флодвинг не обнаружил ничего подозрительного, кроме обгоревшего рукава рясы Фергюса. "Впредь занимайся магией только с мастером, - строго резюмировал он, - иначе ты рискуешь спалить дотла нашу обитель!" Авелий и Джофри тоже получили нагоняй за то, что не уследили за деятельностью ученика, и только Сезарио остался невредим. Следующие несколько дней товарищи (уже вчетвером) собирались во время обеденной трапезы в спальнях, чтобы повторить уже известные заклинания и руны на практике. Как Фергюс и сказал, в этот раз эксперименты проводились на рабах, что оказалось очень и очень удобно. Во время одной из таких практик после ритуала призыва в центре руны появился рабыня-человек, что было большой удачей (женщины обладают большим эмоциональным сопротивлением, а значит будут лучшим пособием для проверки умений). Всё шло как обычно, однако когда пришла очередь Сезарио подчинить её своей воле с помощью гипноза, он не смог. "Видимо, её голубые жалостливые глаза тебя смутили," - сказал Фергюс и предложил их выколоть. На лице эльфа возник ужас и смятение, и он, закрыв рот рукой, покинул помещение вовсе. - Не думал я, что он такой неженка, - удивился Авелий. - Мне казалось, он обрадовался такой возможности травмировать человека. - Так может он подумал, что она эльфийка? - хихикнул Джофри. - Посмотри на её волосы - длинные и прямо золотые. Джофри подошёл ближе и срезал волосы рабыни ритуальным ножом, немного задев голову и оставив на ней порезы. На коже бледной рабыни выступили сухожилия, она напряглась всем телом. Глаза ей всё же решили не выкалывать, потому что иначе она будет совсем бесполезна. Работу товарищи решили продолжить без Сезарио - он сам виноват, что сбежал.
