Основатели

В каком-то извращенном смысле Дерилу нравится апокалипсис. Все прошлые правила отменены. Это почти похоже на один из тех походов, когда с ними нет друзей отца, жаловавшихся на какую-то очередную глупую ерунду, которою, по их мнению, должен был сделать Дерил. Правда, здесь он быстро понимает, что никто из этих людей не ждёт, что он будет работать с ними. Он наблюдает, как София и Карл бегают за детьми Моралеса, играя в догонялки, пока их матери убирают постельное бельё и готовятся к завтраку. Он не присоединяется. Он чувствует себя немного неуютно, находясь среди этих людей в одиночестве. Уилл всё ещё спит в палатке. Он бодрствовал всё ту ночь, что они добирались сюда, пока Дерил мирно спал после взрыва в Атланте, а сейчас решил немного отдохнуть. С Дерилом почти никто не разговаривает. Он не уверен по какой причине: потому, что боятся, что Уилл может проснуться в любую секунду, или потому, что Шейн продолжает смотреть на него, и они просто не хотят проблем со своим неназванным лидером. Однако Кэрол желает ему доброго утра, передавая тарелку со завтраком, и он вежливо её благодарит. Гленн подсаживается к нему. — Как спалось? Дерил смотрит в его сторону. — Отлично. — А мне — нет. Дейл очень громко храпит. Дерил хмурится и трёт нос. Затем косится на фургон. — Тот старик? — Ага, — Гленн, кажется, прячет улыбку за ложкой. — Я сплю с ним в фургоне. У меня не было ни палатки, ни чего-нибудь подобного. То есть, у меня, конечно, есть машина, но лучше держаться толпой, к тому же, в фургоне есть настоящая кровать, — Гленн пристально смотрит на него и продолжает, — я подумал, что могу выбраться из города и добраться до Вашингтона. Там живут мои родители. Дерил кивает, показывая, что понимает, о чём разговор, но не произносит ни слова. Он продолжает задумчиво жевать. — Что насчёт тебя? Мальчик моргает и снова хмурится, опасно прищуривая глаза. — Причём тут я? — Ты только со своим отцом, или вы направлялись к кому-то? Возможно, к своей маме? — Не суй свой нос не в свой дело. Гленн реагирует вполне спокойно. — Ладно. Прости. Они молчат едят рядом. Дерил прислушивается к пустой болтовне других членов группы. Андреа говорит с Жаки о своей работе, в то время как Эми рассказывает Дейлу об университете, в котором училась. София спрашивает мать, может ли она потом поплавать в озере с Карлом, но Кэрол отвечает, что им надо держаться ближе к фургону, так как это безопаснее. Дерила даже немного удивляет, что он потихоньку начинает запоминать их имена. Карл сидит со своей матерью. Они тихо разговаривают, склонив головы так, что их лиц почти не видно. Рука женщины поглаживают сына по плечам, пока тот прижимается с ней. Дерил долго смотрит на них. — Он потерял отца три дня назад, — тихо говорит Гленн, и Дерил вздрагивает. — Его подстрелили ещё до того, как всё началось. Шейн был его напарником. — Этот мужик был копом? — спрашивает Дерил прежде, чем успевает себя одёрнуть. Он смотрит на Карла, и не может найти в себе силы оскорбить его отца, как он обычно делал это с другими полицейскими. Ради психики ребёнка, Дерил надеется, что Уилл никогда не узнает об их семье. — Ага. Вроде он работал где-то в округе Кинг. Мальчик кивает, но всё равно бормочет что-то вроде: — Без разницы. — Идём, — говорит Лори сыну, целуя его тёмные волосы. — Сделаем твоё домашнее задание. Дерил наблюдает, как мальчик встаёт, отряхивается и, пошатываясь, бредёт к фургону. Сказать, что он изумлён — значит, ничего не сказать. Он поворачивается к Гленну. — Она это серьезно? — Догадайся с трёх раз, — пожимает плечами Гленн. — У нас тут грёбаный конец света, а он будет делать домашнюю работу? — А что ещё делать? Это нормально. Отвлекает его от случившегося. Дерил недоверчиво смотрит на парня. — «А что ещё делать»? — повторяет он. — Ну да. Папа прав, понимает Дерил. Они умрут. Мёртвые ходят среди живых, а они пытаются забыть об этом. Они занимаются своими делами, но ни одно из этих дел не имеет какую-то важную цель. Никто не фильтрует воду, никто из этих людей не умеет охотиться, и никто из них не посылает Дерила за ужином. Никто не охраняет периметр, никто не учит Карла и Софию читать по звёздам, чтобы они могли найти дорогу к своим матерям, если потеряются. Гленн приподнимает брови, будучи явно удивлённым выражением лица Дерила. — Что такое? — Мне пора, — неразборчиво отвечает Дерил, бросаясь к их палатке. Час спустя группа удивляет Дерила, созывая собрание. Уилл всё ещё не проснулся, а Дерила не приглашали. Он сидит на дереве и отдыхает на ветке, когда Шейн собирает взрослых и Эми с Гленном. Все дети надёжно заперты. Все, кроме Дерила. Он предполагает, что Шейн просто забыл о нём, и это его вполне устраивает. Таким образом он всё ещё может слышать разговор, не участвуя в нём. Первая половина скучна. Все на что-то жалуются, выдвигают претензии. То не хватает водопровода, им, неженкам, то нет электричества, то они хотят найти своих друзей. Некоторые хотят двигаться ещё дальше и найти свою семью, другим же в это время некуда идти — вот и предлагают держаться вместе. Муж Кэрол во всеуслышание заявил, что все должны стараться быть полезнее, чтобы лагерь мог выстоять, случись что, но Ти-дог быстро его заткнул, спросив, чем же полезен он. Никто не упоминает об охоте Дерила. Вместо этого они считают, сколько банок с консервами у них осталось, кто сколько чего всего взял. Не так уж и много, как оказалось. Кэрол утверждает, что у неё ничего нет, а у Ти-дога остались только конфеты. Запасов из фургона Дейла хватит только на одного. Ещё у них кончается вода. А затем Гленн говорит кое-что интересное. Он хочет вернуться в город, посмотреть, что от него осталось, проверить, прибыло ли подкрепление или армия уже в пути. Он хочет пойти в одиночку. Одному парню, попади он в какую-то передрягу, легче выбраться из неё, чем целой группе. Шейн неохотно соглашается. Они должны знать, что происходит. А пока что они попытаются настроить рацию у патрульной машины, чтобы иметь возможность связаться с теми, кто остался. Ти-догу поручают собирать и кипятить воду. Остальные должны улучшать лагерь. Им нужно выкопать канавы вокруг палаток и установить что-нибудь на подобии сигнализации, как предложила Жаки. Консервные банки звенят — значит, у их новоявленного райского местечка проблемы. Дерил сидит на дереве и слушает планы. Некоторые кажутся ему глупыми. Им не нужны канавы. Они вообще помнят, что они всё ещё в Джорджии? Они услышат врагов раньше, чем банки зазвенят. Остальное вроде звучит вполне разумно. Когда собрание заканчивается, он спускается вниз и крадётся мимо палаток, пока, наконец, не догоняет Гленна. — Можно мне пойти с тобой? Гленн хмуро смотрит на него. — Куда? — В город, когда ты пойдёшь, можно мне с тобой? Я могу помочь. Клянусь, я не буду мешать. — Нет, это может быть опасно, — отрезает Гленн, вытаскивая из машины рюкзак и проверяя его. — Откуда ты вообще узнал, что я пойду в город? Я думал, ты в фургоне с Карлом и Софией. — Не было меня там. — Гленн! — подходит Шейн. Он держит нож и выглядит очень серьёзно. — Держи. Я хочу, чтобы ты взял его собой, приятель. Может помочь тебе там, ведь никогда не знаешь, что может случится. Гленн немного зеленеет, когда берёт оружие. Он неловко держит его. — Э-э… спасибо. Ага, — он кладёт его в рюкзак, отчего Дерил хмурится. Первое правило ношения оружия. Если ты намереваешься его использовать, держи в пределах досягаемости. Какой толк от ножа в рюкзаке, если одна из этих тварей схватит тебя за руку? Дерил ничего не говорит, но только потому, что Шейн смотрит на него, как будто тот только вспомнил о его существовании. — Уилл уже встал? — спрашивает Шейн. — Я за ним не слежу. — Иди и разбуди его. Мне нужно с ним поговорить. — Я не твой. — И что это должно значить? — хмурится Шейн. — Не смей мне приказывать! — О Боже, — раздраженно выдыхает Шейн. — Я просто прошу тебя… Дерил отмахивается от него и неторопливо уходит, пиная камень. Когда он бросает осторожный взгляд назад, он видит, что Гленн схватился за плечо Шейна и придерживает его, хотя коп явно сильнее его. Но это не имеет значения — к тому времени, когда Шейн освободится, Дерила уже не будет поблизости. Он проскальзывает между палатками и бежит по маленькой тропинке к линии деревьев, но как раз перед тем, как он хочет нырнуть в их палатку, чья-то рука на удивление крепко хватает его за плечо. Он останавливается, как вкопанный, и смотрит на Кэрол. — Ты куда? — спрашивает она. — В свою палатку, — рычит в ответ Дерил, выдёргивая руку. — Ладно. Почему бы тебе не поиграть с Карлом и Софией? Дерил лишь хмуро смотрит на неё. Затем он приседает на корточки и расстегивает палатку, чтобы вытащить свой арбалет. Он бросает взгляд на Уилла, который всё ещё спит. Ему не нужно рассказывать ему, куда он пойдёт — тот и сам всё поймёт, когда заметит отсутствие арбалета. Отработанным движением он закидывает его за спину. — Это твой? — спрашивает Кэрол с лёгкой озабоченностью. — Конечно, мой. — Что ты собираешься с ним делать? Вопрос едва не выбивает землю из-под ног мальчика. — А ты как думаешь, леди? — выплёвывает он. — Собираюсь застрелить чёртову индейку! Отвали от меня! Она моргает, не впечатленная его внезапной вспышкой гнева. — Я думала, Уилл пошутил, когда сказал, что это ты вчера подстрелил тех птичек. Дерил фыркает. — Мой отец никогда не шутит. Он разворачивается на каблуках и идёт в сторону леса. — Я не хочу, чтобы ты шёл туда один, — возражает Кэрол. — Хотеть не вредно, — бормочет Дерил, скрываясь из виду за деревьями. Дерил не может удержаться от улыбки, когда, возвращаясь в лагерь, видит отца, помогающего Шейну с бочками воды. Рубашка Уилла промокла от пота, его русые волосы прилипли ко лбу. Его брови взлетают вверх, когда он видит сына, несущегося к нему через весь лагерь. С плеча Дерила свисают мёртвые кролики, а арбалет болтается за спиной. Чёрная рубашка на нём разорвана в нескольких местах, и он весь в грязи. — Эй, пап! Смотри, что у меня есть, — взволнованно смеётся Дерил, прыгая вокруг отца. — Ужин! — О, боже, парень, — Уилл хватает его за плечи, удерживая на месте. — Что тебя за задницу укусило? Скорость? Успокойся. Что с тобой случилось? — Э? — Дерил наконец замечает, в каком он виде. — А, это. Один из мертвяков болтался рядом с нашими ловушками и лакомился нашим кроликом — нашей добычей, понимаешь? Поэтому я подкрался к нему с ножом, но он всё равно меня услышал, — смеётся Дерил, пытаясь стряхнуть грязь с одежды, — он, конечно, мертв, но всё ещё чертовски силён. — Он добрался до тебя? — Ага. Он вроде как навалился на меня, я потерял равновесие, и мы вместе упали. Но всё не так плохо, как кажется! Мертвяки не такие, как Мерл, они не дерутся грязно. У них на это просто мозгов не хватает, — Дерил усмехается своему отцу. — Да и я уже знаю, что делать. Нож в мозг. И всё! Ему конец! Но кролик был весь обглодан. Прости. — Почему ты не воспользовался своим арбалетом или не побежал за мной? — А зачем? — хмурится Дерил, чувствуя, что отец не так взволнован его победой, как сам он. — Я ведь и так знаю, как надо себя вести! Когда я только заметил эту тварь, я уже был слишком близко. Он бы услышал, как я заряжаю арбалет, так что я просто… — он переводит взгляд с отца на Шейна, который смотрит на него со странным выражением на лице. — Ты убил одного из них? — спрашивает полицейский. Дерил не уверен, что мужчину больше удивляет: то, что мальчик одолел одну из этих тварей, или то, что мертвецы вообще могут быть убиты. — Именно, — Дерил вытирает нос тыльной стороной ладони, — но мы уже делали это раньше, так что в этом нет ничего странного. То, как Шейн смотрит на него, заставляет его нервничать. Он подходит к огромной фигуре своего отца и пытается спрятаться в его тени. — Я сейчас свободен, верно? — спрашивает Уилл, обнимая сына за плечи и притягивая к себе. — Да, — кивает Шейн, проводя рукой по волосам. — Спасибо за помощь. — Не за что, мужик, — хлопает его Уилл по плечу и направляется вместе с Дерилом к озеру. Они идут бок о бок. Дерил оглядывается через плечо. Теперь рядом с Шейном стоит Гленн и что-то говорит. Их глаза следят за каждым движением Дерила. — Не знал, что ты с Шейном подружился, — бормочет Дерил. Он не может не чувствовать себя немного преданным. — Мы не друзья. Дерил прикусывает нижнюю губу. — Что там с Гленном? Он всё-таки вернулся в город? — Тот китаеза? Дерил кивает. — Да, вернулся, — говорит в ответ Уилл, — от этой дыры пощады ждать не пришлось. Он припарковал машину на обочине и пошёл туда пешком. Дельная мысль, надо признать. Оказывается, весь город буквально наводнён этими трупаками. Чокнутыми, как он их называет. Дурацкое название. — Значит, есть ещё? — Дерил, прищурившись, смотрит на отца. — Типа намного больше? — Не просто намного. Их там сотни. Все, кто жил в городе, похоже, превратились в этих безмозглых тварей. Тебе кусают, ты превращаешься в тварь, и теперь ты один их них. Они наконец доходят до озера, и Уилл садится на один из валунов, откуда открывается прекрасный вид на окрестности. Насколько Дерил мог видеть, у него нет при себе оружия, поэтому он оставляет свой арбалет у отца. Он сбрасывает с себя ботинки и немного прыгает, снимая джинсы. Рубашку спасти уже невозможно — она вся разорвана в клочья, поэтому он просто отбрасывает её в сторону. Он пожимает плечами на неодобрительный взгляд отца. — У меня есть ещё рубашки. — Мойся уже, — приказывает Уилл. — Я уже несколько лет не был таким чистым, — улыбается Дерил, входя в воду в одних трусах. — В воде уже второй раз за два дня. — Ты всегда был грязным мелким засранцем, — придаётся Уилл воспоминаниям с лёгкой ухмылкой. — Этим ты сводил свою маму с ума. Играл весь день в лесу, а затем тащился домой весь чумазый. И она тёрла тебя в ванне, пока ты не становился таким же красным, как в день, когда ты родился. Дерил на секунду скрывается под водой, чтобы намочить волосы. — Не помню этого. Уилл хватает арбалет мальчика и проверяет механизм. — Ты её вообще помнишь? — Да, — отвечает Дерил, всплывая на поверхность воды и расслабляясь. Солнце согревает его обнажённую кожу и заставляет мерцать воду вокруг. — Правда, не очень. Раньше она курила. — Всё время. «Virginia Slims» — её любимые. На какое-то время воцаряется тишина. — Это всё, что ты помнишь? — спрашивает Уилл, будучи немного расстроенным. — Вроде того, — Дерил разворачивается и плывёт к берегу. — Простоя помню её, понимаешь? Вроде как есть в памяти, но ничего конкретного. — Он вытирает воду с лица. — Ещё она пела. Иногда. Ни нам, ни кому-нибудь ещё, просто так… Когда убиралась, к примеру. — Она состояла в церковном хоре и постоянно пела дома. — Верно, — Дерил не уверен, почему его отца сейчас это так волнует. Теперь, когда его ноги мокрые, он с трудом может натянуть джинсы. Их ткань быстро темнеет от воды. Он соскребает ногтями грязь, а потом возвращается к озеру. Он трёт джинсы в попытке как можно лучше очистить их. Уилл смотрит и качает головой. — Ты действительно туго соображаешь, мелкий кусок дерьма, а? И это лучший способ постирать свою одежку, который ты вспомнил? Дерил пожимает плечами. — Зато теперь они чистые. — Ты их до дыр натрёшь. — Не натру. — Осторожно, — предупреждает его Уилл. Он терпеть не может, когда Дерил ему так отвечает. — Прости. Отец кивает и соскальзывает с валуна. — Вылезай из воды, пацан. Дерил вылезает из воды и из всех сил выжимает джинсы. Затем надевает ботинки. Он смотрит на свою рубашку и морщит нос. — Моя одежда осталась в палатке, так что я… — Не волнуйся по этому поводу. Развернись и прислонись к скале. Дерил замирает. Его сердце предательски колотится где-то в горле, гремит в ушах так громко, что ему кажется, что он слышит, как течёт его собственная кровь. Волоски на его руках встают дыбом. Он даже прекратил ощущать теплое солнце на коже. — Ч-что — почему? — его голос непроизвольно дрожит. Существует только один вариант событий после слов отца прислониться к чему-либо. — Потому что ты вёл себя сегодня как последний дурак. — Но я же… — Твоя рубашка была разорвана одной из этих тварей. Ты же понимаешь, что этим могло всё не ограничиться? Она могла тебя укусить, и так бы ты заразился, а там и до обращения не далеко. Ты взял и подошёл на расстояние вытянутой руки. Нет, даже ближе. Если так поступают не чёртовы дураки, то я даже не знаю, кто. Не смей, — обрубает Уилл, когда Дерил пытается открыть рот. — Ни слова больше. Сейчас ты должен внимательно меня слушать и не пререкаться. Теперь это новый мир. И теперь ты не можешь вести себя так глупо и безрассудно. Неужто ты не понимаешь? Сегодня тебя могли убить, а то и хуже — укусить. — Но я был ос… — Тебе просто повезло. А Диксоны выживают не благодаря удачи. Мы становимся умнее. Ты научишься всему: как надо жить, как надо выживать в этом сгнившем мире. И то, что ты сегодня выучишь, ты не забудешь, никогда не забудешь, ясно? — Не забуду, не забуду, папа, пожалуйста! — Да, чёрт возьми, ты не забудешь. Приготовься. Не заставляй меня это повторять. Руки Дерила дрожат, когда он кладёт их на нагретый солнцем камень. Вода капает с его волос на глаза. Он смаргивает её вместе со слёзами. Смотрит в землю. Вздрагивает, когда слышит, как Уилл расстегивает ремень. Он приближается, и в метре от него его шаги затихают. Звук ремня, выскользнувшего из петель. Дерил сжимает челюсть и скрипит зубами. Это то, чему он научился много лет назад. Однажды он этого не сделал и чуть не прикусил себе язык. — Готов? Это один из самых жестоких вопросов, которые Дерил когда либо слышал. Он ненавидит всем своим нутром этот вопрос. Его отец всегда спрашивает его, и его голос звучит в его сознании с тем жутким оттенком доброты и мягкости, которым Уилл никогда не пользуется в повседневной жизни. И всегда ответ Дерила значит начало боли — он ненавидит это, потому что это словно сам он даёт разрешение на муки. Он ненавидит это. Ненавидит всё это так сильно. Кончики его пальцев белеют на сером камне. Он кивает. Уилл одним движением опускает ремень на его спину. И Дерил усваивает урок.