Основатели

Полицейского зовут Шейн, и Дерил его ненавидит. До сегодняшнего дня Дерил по-настоящему никогда не понимал, что Мерл и Уилл имели в виду, когда говорили о городских пижонах или проклинали демократов, янки и белых воротничков. Теперь он понял. С того самого момента, как полицейский увидел Уилла Диксона, Дерил практически собственной кожей ощущал неодобрение и неприязнь. Казалось, они сочились из самих его пор и смешивались с естественным запахом. Конечно, Уилла Диксона не так-то просто впечатлить, особенно свинье, которая не может как следует застегнуть рубашку и ведёт себя так, словно её дробовик — игрушка или бейсбольная бита, которой можно размахивать и небрежно забрасывать на плечи. Поэтому отец ухмыляется, когда Шейн смотрит на него, подмигивает его жене и пристаёт к двум блондинкам, которые, кажется, являются частью группы. Дерил наблюдает, как разговаривает Уилл с этим свои глубоким, раскатистым голосом, и почти впечатлен, когда Шейн даже не вздрагивает. — Великие умы*, а? — говорит Уилл. — Я знаю об этом месте сто лет. Уединённо, но город не так уж и далеко. Или того, что от него осталось после тех фейерверков, которые мы видели аж с автострады. Нас немного задержали, но мы позаботились об этом, верно, парень? — он обнимает Дерила за плечи и притягивает к себе. — Этот мелкий сердцеед — мой. Его зовут Дерил. — Вы были на автостраде? — спрашивает Шейн, бросая взгляд на жену. — Более того, видел, как там всё быстро превратилось в полный беспорядок. Ведь я прав? — Прав, — соглашается Шейн. — Мы тоже это видели. Чего вы хотите? — Безопасное место для меня и моего ребёнка, — легко отвечает Уилл. — То же самое, что нужно и всем здесь. — Дерил смотрит на отца и обхватывает его сильные предплечья, придерживаясь за них. — С чего ты взял, что здесь безопасно? — Естественная защита с двух сторон. Эти мертвецы почти ничего не умеют делать, так что и плавать они вряд ли смогут — а там ведь озеро. А с ним есть и рыба — еда, — и лес рядом, значит её и вовсе вдвое больше. Земля достаточно мягкая для того, чтобы можно было поставить палатку, так что да, это чертовски хорошее место для лагеря, как, впрочем, и любое другое, — Уилл мягко толкает Дерила в сторону, а затем за спину, держа руку в его волосах, — что? — ухмыляется он Шейну. — Неужели ты думал, что я прибежал сюда только потому, что здесь есть ты? Глаза Шейна сужаются. — У нас могут возникнуть проблемы? — Не-а. То есть, со мной и Дерилом — нет. Смотри, у нас есть вода, палатки, арбалеты и ножи. А вот у тебя, — Уилл сплёвывает на землю, — есть ружье и чёткая жизненная позиция, но как это накормит всех этих ребятишек? Твою жену? — Она мне не жена. — Меня не волнует, что у вас там творится в свинарнике. — Дерил прячется за широкой фигурой отца и настороженно наблюдает за Шейном. В его глазах нарастает гнев. Уилл тоже это видит, но смотрит не в лицо, а на дробовик. Шейн медленно подходит. Он сбрасывает дробовик с плеч и крепко сжимает его. — Тебе лучше… — Шейн, —подбегает женщина, которая не-жена. Её тёмные волосы каскадом спадают на плечи, а сама она высокая, худая, и её глаза опасно вспыхивают, когда она замечает ружье. — Ради бога, с ним ребёнок. Опусти оружие. Я сказала, опусти оружие! Коп неохотно повинуется. Он закидывает его обратно на плечо. Уилл свистит. — Даже после того, как начался ад, я всё ещё могу разозлить полицейского, назвав его свиньёй. Чёрт возьми, некоторые вещи никогда не изменятся. — Не изменятся, — сердито соглашается Шейн. — Мразь всегда будет мразью. — Палки и камни ломают кости, но бранные слова не причиняют вреда — вот что я всегда говорю, — ухмыляется Уилл, хотя Дерил впервые слышит, чтобы он так выражался. — Что здесь происходит? — из-за угла выскакивает молодой человек. Его тёмные волосы прячутся под красной бейсболкой. — Дейл сказал… — О боже, — смеётся Уилл, — да, точно, присоединяйся к нашей вечеринке, китаеза. — Он поворачивается к Шейну с кривой усмешкой на лице. — Ну и компашка тут собралась. Китаеза, двое продавцов тако**, двое негров и куча белого мусора. Просто великолепно, — он сплёвывает на землю, — удачи тебе, что ли, с этими-то. — Если хочешь — можешь уйти. — Шейн, — снова ругает его женщина. Она смотрит на Дерила. — Милый? Ты ел что-нибудь сегодня утром? У нас в фургоне есть еда, Гленн отведёт тебя. Дерил стискивает зубы и смотрит на неё, не шевелясь. — Мой сын сейчас тоже в фургоне. Думаю, он примерно твоего возраста. Сколько тебе? Одиннадцать? — Ему двенадцать, и он с тобой не пойдёт, — говорит Уилл, — ни с кем из вас. — Моего сына зовут Карл. — Ему насрать, леди. Хватит с ним разговаривать, — отрезает Уилл. — Дерил, иди к пикапу и оставайся там, где я могу тебя видеть. Понял? Дерил кивает и крадётся обратно к пикапу. Он ставит ногу на шину, подтягивается к капоту, а затем, наступив на лобовое стекло, карабкается на кабину. Он садится на крышу, аккуратно сводя ноги вместе и кладя локти на колени. Он наблюдает, как Шейн ведёт его отца к линии деревьев, где их нельзя будет услышать. Язык тела Уилл враждебен, но всё ещё достаточно расслаблен для того, чтобы обмануть всех людей в лагере. Они не знают, как он выглядит, когда смеётся от души. Но Дерил знает. Это значит, что удар придёт позже, так, что твоя спина будет гореть, и кровь потечёт рекой, потому что Уилл Диксон всегда заставляет платить по счетам. В конце концов заставит. Женщина присоединяется к разговору, и Дерил хочет, чтобы она этого не делала. Она выглядит куда хрупче Шейна, а Уилл ведет политику равенства — кто бы это не был, он ко всем относится одинаково. Он не будет обращаться с ней лучше только потому, что она женщина. Либо словами, либо ремнём и кулаками, но он заставит её платить столько же, сколько заставит и Шейна, если захочет. Дерил прикусывает ноготь большого пальца. Это нервная привычка. Он рад, что сейчас Уилл не смотрит на него. Он терпеть не может, когда Дерил подносит руки ко рту, и постоянно говорит, что так делают только дети. — Эй, хочешь Орео? Дерил смотрит вниз и видит, что молодой парень прислонился к пикапу. Он предлагает печенье. Дерил прищуривается. — Нет. — Уверен? — спрашивает парень, кладя его на капот пикапа и вытаскивая из кармана ещё одно. Он разворачивает его и лижет белую начинку. — Они вкусные. Дерил бросает взгляд на Уилла, который всё ещё разговаривает с Шейном и женщиной. Потом снова смотрит на печенье. Через секунду он сползает по лобовому стеклу и садится на капот. Он запихивает Орео в рот. — Эй, парень, ты всё неправильно делаешь! Надо разворачивать, лизать и макать! Никто никогда не учил тебя, как правильно есть Орео? — с болезненным стоном спрашивает парень. Дерил быстро жуёт. — Зачем мне, чёрт возьми, макать его куда-то? У меня есть только вода и выпивка. — Хорошая идея, — смеётся парень, запихивая в рот своё печенье. — И всё же будет лучше, если ты будешь крутить и лизать их. — Как скажешь. — Хочешь ещё одну? Дерил злится на себя за то, что оставил арбалет в машине. Он тяжел, и его неудобно держать в узком пространстве, потому он положил его себе в ноги и совсем позабыл о нём в своём волнении при виде лагеря. Но теперь он жалеет, что его нет рядом. Вместо него он подтягивает руку ближе к поясу, где висит нож, и злобно смотрит на парня. — Какого хрена ты хочешь взамен? Парень моргает. — Ничего. — Один раз — доброта. Во второй — ты кому-то что-то должен. У китаез по-другому не бывает. К удивлению Дерила, парень лишь улыбается. — От последней фразы у меня чуть кровь не полилась из ушей. И не только потому, что ты назвал меня китаезой. Прекрати, пожалуйста. Меня зовут Гленн. Откуда ты? — Пара миль к югу. — Отлично, — протягивает Гленн. Он снимает бейсболку и проводит рукой по волосам. Потом снова лезет в карман и кладёт ещё одно Орео на капот. — Это для тебя. Бесплатно, клянусь. У пары, которая раньше жила напротив, была собака. Та самая из тех крошечных пород, которые помещаются в ладони, а девушки носят с собой, как аксессуар. Дерил часто видел, как женщина пыталась дрессировать несчастное животное. Она заставляла его садиться, переворачиваться и притворяться мёртвым, чтобы затем давать ему вкусняшку. Он считает, что Гленн пытается проделать с ним тоже самое. И ему не очень-то приходится по душе тот факт, что ему в этом сценарии отводится роль собаки. Но он не ненавидит печенье столь сильно, чтобы легко отказаться от него. Оно исчезает с капота быстрее, чем Гленн успевает заметить это. Дерил смотрит сначала на отца, прежде чем положить его целиком себе в рот. Он знает, что Уилл способен устроить ему нехилую взбучку, если узнает, что он принял подачки от китаезы, но они ещё даже не завтракали, а он ого-го как голоден. — Не волнуйся о своём отце, — говорит ему Гленн. — Шейн только лает, но не кусается. Он не причинит ему вреда. Дерил почти говорит ему, что Уилл умеет и то, и другое. Он и лает, и кусается. — С ними всё равно Лори, — выдыхает Гленн, прислоняясь к машине и немного потягиваясь. — Она будет держать его на коротком поводке. У неё ещё ребёнок примерно твоего возраста. Тут есть и девочка. Кажется, её зовут Софи. Или София. Она приехала с родителями за пару часов до вас. Есть ещё Моралес со своими ребятишками, — Гленн показывает на семью, собравшуюся возле одной из палаток, — но они младше тебя. А это Дейл, тот, что у фургона. Дерил смотрит. — Он разговаривает с Ти-догом и Жаки. — Если ты думаешь, что я запомню всех их имена, то ты ошибаешься. Гленн пожимает плечами. — Скоро ты узнаешь их поближе. — Если мы останемся. Парень смотрит на него снизу вверх. — Вы останетесь. Дерил скрывает улыбку. — Дерил! Что-то внутри Дерила замирает, когда отец выкрикивает его имя. Он спрыгивает с машины и плавно приземляется на ноги. Он бежит навстречу Уиллу. Только позже, когда он направляется в лес с арбалетом наперевес, он понимает, что так и не поблагодарил Гленна за печенье. Он секунду колеблется, но пожимает плечами и следует за отцом. Несколько часов спустя Дерил потрошит пойманную им пару индеек, пока отец расставляет последние ловушки. Алая жидкость стекает струйками по его рукам, и он совершает катастрофичную ошибку, пытаясь убрать взмокшую чёлку с глаз, и теперь его волосы тоже в крови. Он ненавидит чистить добычу. Дело не в том, что животное уже мертво или в том, что он чувствует вину за убийство, нет. Просто это занимает много времени, и теперь, когда весь азарт охоты пошёл на спад, он хочет только вернуться к их пикапу, поесть и поспать. Сегодня они провели в лесу несколько часов. После того, как Дерил подстрелил вторую индейку, он был уверен, что отец успокоится на этом. Но — нет. Вместо этого он начал расставлять ловушку за ловушкой, приказав Дерилу поймать кого-то ещё, прежде чем начнёт темнеть. И вот теперь у него болят все мышцы. Его руки словно сделаны из свинца, тяжелые и гудящие, а пальцы ещё секунду назад сводило судорогой от очередного натягивания струны — ему нельзя было использовать курок возведения тетивы. Он занимает немного больше времени, чем если делать эту вручную, так что для Уилла это является веской причиной отказаться от него и заставить Дерила использовать собственные руки. Раньше это было больно. Но потом он просто привык. — А ты быстро орудуешь ножом. Дерил смотрит вверх сквозь чёлку. В глазах Уилла нет насмешки. — Ага… — Это хорошо. Очень хорошо. — Как скажешь. Его отец садится рядом с Дерилом, опираясь спиной на дерево, чтобы понаблюдать за его работой. Это больше не заставляет Дерила нервничать. Он знает, что делать, и режет ножом быстро и точно, что приходит лишь с годами практики. Через пару минут он начинает выщипывать перья. Они прилипают к его рукам, и Уилл смеётся, когда он неловко пытается смахнуть их. Они долго молчат. Уилл курит сигарету, пока его сын работает. Арбалет лежит у его ног. Он немного больше, чем у Дерила, и мощнее. Вес его тетивы почти вдвое больше, чем у его сына, но даже так у него никогда не возникало с этим проблем. Тишину нарушает шарканье ног и прерывистое дыхание. Дерил замирает и смотрит на отца. Уилл медленно поднимается на ноги, молчаливый и настороженный. Сквозь деревья они замечают движущуюся фигуру. Это мужчина. Дерил может сказать это по его телосложению, пусть сейчас видно только тень, спрятанную среди зелени. Он также понимает, что тот мёртв — он идёт, спотыкаясь, сквозь лес. Когда Дерил смотрит на отца, то видит, что Уилл уже зарядил арбалет и поднял его. — Эй! Мужчина реагирует на голос и шатается в его сторону. Он рычит. — Если ты ещё жив, то тебе стоит начать говорить. Считаю до трёх, парень. Один. Мужчина, конечно же, не отвечает. — Два. Дерил вытирает руки о траву. Перья развеваются на ветру. Он наблюдает, как черты лица мужчины становятся более различимы. На нём куртка, джинсы, какие-то ботинки. Пятна на них, вероятно, засохшая кровь, но Дерил с такого расстояние не может точно сказать. Они могут быть просто тенями, играющими злую шутку. — Три. Болт с глухим стуком попадает в цель. Дерил одно мгновение видит, как снаряд торчит из головы мужчины. Это сюрреалистично — видеть человека, стоящего с болтом прямо посередине его лба. Краем сознание он отмечает, что это был хороший выстрел. Человек падает на землю и замирает. Дерил снова поворачивается к индейке. Ему требуется пара секунд, чтобы понять, что его отец смотрит на него. Он поднимает брови в безмолвном вопросе. — Дети, — отвечает Уилл на безмолвные вопрос с чем-то, граничащим с изумлением. — Так ты уже приспособился? — он щелкает пальцами. — Тебя это больше не беспокоит. Дерил пожимает плечами. Он уже знает, что тот мужчина был мёртв задолго до их встречи, так что его «убийство» — сложно назвать настоящим убийством. Это был уже даже не мужчина, а просто ходячий труп — а трупы людьми не бывают. Возможно, его бы больше это взволновало, если бы это он нажал на курок, или если бы он увидел лицо твари перед выстрелом. Но, может быть, ему было бы всё равно. — Мы или они, так? — спрашивает он отца. — И это будем мы. Всегда. Так ты сказал. — С каких пор ты слушаешь своего старика? — С тех пор, как могу, — бормочет Дерил. — Ага, — отвечает Уилл. — Ты всегда умел слушать. Помню, как ты сидел за кухонным столом во время ужина. Твоя мама обожала такие ужины. Говорила, что это семейные вечера или что-то в этом вроде. Она заставляла нас всех говорить, как прошёл наш день и о прочем дерьме. А ты просто сидел и смотрел, как мы говорим. Иногда приходила твоя бабушка, помнишь? — Однажды она подарила мне на рождество велосипед. — Она всегда смеялась над тобой и в то же время успевала улавливать то, о чём все говорят. А ты весь такой настороженный. Прислушивающийся. И она такая ткнёт локтём твою маму и говорит: «О, он опять это делает!» Дерил пожимает плечами. Он вспоминает время, когда все они ужинали за одним столом и слушали истории друг друга, которыми все делились. Приключения Мерла в школе, папины проблемы на работе, рассказы мамы о своей и, иногда, истории о других членах их семьи, которых он не знал, от бабушки. — Ты никогда много не говорил, но тебе нравилось слушать. Дерил снова поднимает глаза. Его отец звучит почти грустно. Уилл кусает губы. Большим пальцем он трёт своё обручальное кольцо. Он никогда его не снимал. Через секунду что-то отображается на его лице. — Я сейчас заберу свой болт, и мы возвращаемся. Хватит возиться с этими перьями. Когда они возвращаются, Дерил понимает, почему Уилл настаивал на возвращении. Солнце садится и бросает оранжевый свет на удивленные лица остальных членов группы. Они смотрят на индеек, некоторые с открытыми ртами, другие с более скрытым изумлением. — Ну, — усмехается Шейн, когда они проходят мимо него. — По крайней мере, на одну проблему, о которой нужно думать, меньше. — Да, всегда пожалуйста, — огрызается в ответ Уилл. Они проходят мимо дамы, которая держится за свою девочку, словно та может убежать в любую секунду. Девочка немного выше Дерила, возможно, даже старше, но она крепко держится за свою маму. Дерил смотрит на неё, но та упорно исследует свои туфли и не поднимает взгляда. — Ты, — говорит Уилл, уже не обращаясь к Шейну. Он смотрит на женщину. — Умеешь готовить? — Да, — робко отвечает она. — Тогда вперёд, — раздается голос у неё за спиной. Перед палаткой сидит человек. Он потягивает из бутылки прозрачную жидкость. Возможно, это вода, но Дерил привык с подозрением относится ко всему, что выглядит как вода. Он научился нюхать бутылки дома, прежде чем делать глоток. Вода не пахнет бензином. — Забери птиц у этого парня, — кричит мужчина. Затем он смотрит на Уилла. — Это же женская работа, верно? Уилл хмурится. — Нет, я просто хочу, чтобы Дери умылся. Он весь в крови, — он бросает быстрый взгляд на него, и мальчик улыбается в ответ, — и я не хочу, чтобы он шёл один. Я бы и сам потом сделал всё, но дети, похоже, голодные. Мужчина щурится. — Неважно. Кэрол! Приступай к делу. Женщина с лёгкой улыбкой забирает у Дерила индеек. — Спасибо. — Пожалуйста, — автоматически отвечает Дерил. — Мэм, — многозначительно добавляет Уилл. — Прости. Пожалуйста, мэм. — Вот отлично, не забывай о манерах, которым тебя научила мама, даже в грёбаном апокалипсисе. Идём, — он кладёт теплую руку на макушку Дерила, направляя его в другую часть лагеря. — Идём, приведём тебя в порядок к ужину. Вода вон там. Спасибо, мэм. Женщина натянуто улыбается Уиллу, прежде чем ускользнуть, её дочь следует за ней, как тень. Им не требуется много времени, чтобы умыться. Уилл стоит на страже, пока Дерил быстро раздевается и ныряет в прохладную воду. Он моет голову и оттирает кровь с рук. Когда он снова вылезает, Уилл предлагает ему рубашку, чтобы вытереться. Когда они возвращаются, еда уже готова. Там есть небольшой костёр, вокруг которого все собрались. Женщина, Кэрол, приготовила рагу, от запаха которого у Дерила текут слюни. Уилл сидит на поваленном стволе дерева, Дерил — на земле. Он прислоняется к ноге отца и прижимает коленки к подбородку. — Спасибо за свежее мясо, — учтиво говорит старик, кивая Уиллу. — Оно вкусное. — Это был не я, — легко отвечает Уилл и проводит рукой по волосам Дерила. — Мой маленький Робин Гуд проделал всю грязную работу. Подстрелил, очистил. Всё, чему ему сейчас нужно научиться — это готовить, и здесь как раз есть один учитель, — он смотрит на Кэрол, — это очень вкусно, спасибо. Незнакомый мальчик выглядывает из-за спины своей матери и смотрит на Дерила. — Ого, это ты их застрелил? Своим арбалетом? Дерил кивает. — А меня научишь? — Карл, — предостерегающе говорит его мать. — Нет. — Но, мам, ему столько же, сколько… — Я сказала нет, Карл. Дерил смотрит, прислушивается и молчит. Позже, когда они доедают и солнце прячется за горизонт, Уилл говорит Дерилу ложится спать и идёт вместе с ним в палатку. Дерил рад, что они разбили её сегодня утром, перед охотой, потому что, пусть он и знает, как ставить её в темноте, это всегда занимает больше времени, чем днём, а он действительно устал. Они сбрасывают сапоги и оставляют их у входа. Дерил заворачивается в одеяло и использует рюкзак в качестве подушки. Он вскрикивает от удивления, когда Уилл обхватывает его за талию и притягивает к своей груди. — Эй, — шепчет Уилл в темноте, — ты сегодня хорошо поработал. Просто… Хочу, чтобы ты это знал. Я горжусь тобой, сынок. Дерил расслабляется, прижимаясь к отцу. — Правда? — Правда. Эти люди теперь у нас в долгу. Это хорошо. Ты только посмотри на них, они же не отличают своего локтя от собственной задницы. И то будет удачей, если кто-нибудь из них умеет стрелять из пистолета, кроме того грёбаного копа. Дерил играется с часами отца, потирая металл, пока Уилл не бьёт его по рукам, призывая остановиться. — Тогда почему мы остались? Не легче ли их было бы бросить? — Численность значит ещё и безопасность. — Но они же не умеют драться? — Нет, большинство из них не умеют, но ты припомни тех тварей. Они медлительны. С одним не будет проблем. С двумя? Нет. Но если их будет много? Сынок, в этом случае лучше бежать. Вот почему мы остаёмся. — Всё равно не понимаю, — бурчит Дерил, закрывая глаза. — Представь, как мы бежим, — тихо отвечает Уилл, — и ты смотришь такой и видишь рядом одного из тех продавцов тако. Или этого негра. Чёрт, кого угодно, китаезу, любого из них. Они не умеют драться. А ты умеешь. Что с того, если ты случайно их лягнешь? Они упадут, и группа мертвяков на них набросится. Это займёт их достаточно для того, чтобы ты успел сбежать. И если таков итог, то он того стоит. Они — приманка. Еда. И больше ничто. Дерил вздрагивает. — Они ничего не умеют, — говорит Уилл, и Дерил слышит в его голосе насмешку, — кучка слабаков, демократов и жалких иммигрантов. Они ни хрена не знают. Они не смогут пожертвовать одним, чтобы спастись. А мы сможем, — он крепко обнимает своего сына и целует его в каштановые волосы, — к ним надо относится так же, как и к мертвецам. Либо мы, либо они. И это всегда будем мы. Дерил открывает глаза и смотрит в темноту палатки. Он чувствует спиной ритмичное биение сердца Уилла, его размерное дыхание на своей щеке. На секунду ему хочется сказать отцу, что наверняка можно найти другой способ спастись. Может быть, они бы могли научить некоторых людей драться с оружием, или, к примеру, они могут найти более безопасное место, или, возможно… но он ничего не говорит. Вместо этого он смотрит в темноту и думает о Гленне, который дал ему печенья, не желая ничего взамен. Он сильно прикусывает губу. Ему следовало поблагодарить его за Орео, когда у него была такая возможность. Завтра китаеза может стать приманкой для ходячих.