Птицей бейся

Автор

#1

Они сказали ей выждать двадцать четвертого декабря. Именно в этот день глава великого клана устраивает пиршество в честь своего дня рождения. Усаги видела прямую связь и ненавидела Сенджу. Ненавидела, что не могла противостоять им в одиночку. Или могла? В этот день обязательно должно произойти что-то плохое. Иначе и быть не может. Она сжала кулаки в карманах зимнего кимоно и вскинула подбородок. Приветливый снегопад всю неделю укрывал Коноху белым покрывалом. Снег в этом году действительно выпал рано. Радость какая! Вон, Сакура с друзьями и Каданом резвятся, кидают друг в друга снежки и лепят снежных чудищ. Если бы на сердце Усаги не было груза вины, она бы наблюдала за воспитанницей с нежностью и любовью. Но сейчас она чувствовала только раскаяние за новое преступление, что ей предстоит совершить. Она выдохнула — облачко пара взметнулось ввысь — и снежинка растаяла на ее носу. Она чихнула и, бросив прощальный взгляд на Сакуру, скрылась в доме — прогреться. Очень скоро все изменится. Усаги не уверена, что в лучшую для нее сторону. Возможно, она могла бы что-то изменить, если бы встала на сторону клана Учиха. Если бы рассказала Мадаре-сама о своей сделке с Сенджу вовремя. Но сейчас она сама загнала себя в угол. Сейчас поздно отступать. Даже если она решится сознаться в преступлении, едва ли можно рассчитывать на прощение. Убийство своих людей Мадара не простит даже ей. Даже потому, что это расстроит Сакуру. Усаги улыбнулась с грустью. Она привыкла быть пешкой в чьей-то игре. Просто не она вершит историю. Ее творят люди, имеющие реальную власть, а не простой народ. Иногда она презирала свое происхождение. — Сакура! — вскрикнула Мэй. — Берегись! Харуно засмотрелась вслед уходящей няни и не заметила, как на нее со всех паров понесся Томоэ. Она опомнилась только когда он сбил ее с ног. Откашлявшись, девочка в сердцах толкнула его в плечо. — Томоэ, опять ты за свое! Возмущением вскипела кровь, но быстро остыла. Навеяли воспоминания. «Не стремись его поменять. Это так не работает. Работай над собой». Хорошо, господин. Она так и сделает. Встав, Сакура отряхнулась и протянула мальчишке руку. Его лицо исказилось гримасой отвращения. — Что с тобой, Сакура? В последнее время ты сама не своя. Девочка поникла. Может, в словах Томоэ есть доля истины. Правда в том что после замечания Части она стала более осторожной и, если это возможно, скованной в отношениях с Томоэ. Она еще не готова открыть ребятам свое сердце так же просто и безоговорочно, как Хига когда-то, но проявить свои худшие черты — вполне. И они это терпели. Но она старалась держать себя в узде, чтобы не разочаровать Мадару. В конце концов, Томоэ терпит ее ругань, так почему бы и ей не принять его таким, какой он есть? Целиком и полностью. — Я просто подумала, что ты нравишься мне и таким, — она спрятала руки за спиной. — Дурачок. — Если нравлюсь — поцелуй, — дерзкая улыбочка, змейкой скользнувшая по губам, тронула ее в необъяснимом смысле, — Докажи свою любовь, лицемерка. — Не дождешься. — Она уперла руки в бока. — И почему я лицемерка? — А почему я — дурак? — ловко парировал он, не снимая эту дешевую провокацию с уст. — Потому что ты и есть дурак, — Сакура язвительно рассмеялась. Она же права. Томоэ ведет себя как настоящий чудак. — А ты значит не лицемерка? — в его глазах отразилось ее озадаченное выражение, и она вздрогнула, увидев в черных радужках что-то личное. — Ладно, химе клана Учиха пора спать. Что думаешь, Мэй? Сестра улыбнулась, довольная тем, что Томоэ передал ей инициативу диалога. Давно пора. Все-таки он мог принимать мудрые решения. Было бы желание. — Он прав, Сакура. — Мэй порывисто взяла подругу за руку. — Уже поздно да и на улице холодно. — Уговорили. Тогда до завтра? Мэй помахала удалившемуся силуэту. Перевела вопросительный и негодующий взгляд на брата. — Какого черта, Томоэ? Мальчик зевнул и невинно пожал плечами. — Да что не так? — Лицемерка, значит. Может хватит через Сакуру задевать меня? Во-первых, рано или поздно она обо всем догадается, а во-вторых, прекрати меня осуждать. Ты ничем не лучше. Фыркнув, она отвернулась и неспешно зашагала домой. Томоэ сидел в сугробе до тех пор, пока не убедился, что свет в окнах Сакуры не погас.

***

Приготовления ко дню рождению главы клана шли полным ходом. Там и сям сновали слуги с картинами-свитками, различными одеждами и блюдами на любой вкус и цвет. А Сакура страдала. Она ойкнула, когда Усаги приподняла маэгами кверху и привязала к нэ, образовав один хвост на затылке. — Потерпи еще немного, дорогая. Из хвоста няня сделала традиционный пучок-магэ. — Готово. Усаги торжественно стянула платок с зеркала. — Ох, какая прелесть! — Сакура радостно захлопала в ладоши. — Усаги, у тебя просто золотые руки! — Спасибо, — в зеркале отразился смущённый румянец няни: сердце в Сакуре встрепенулось и забилось ударной волной. Как же приятно видеть улыбки на лицах любимых людей. Кстати об улыбках! Должен же Мадара-сама улыбаться хотя бы в собственный день рождения. Ведь для Сакуры день, когда она родилась, величайший праздник. День, когда мама подарила жизнь, не должен быть омрачен грустными воспоминаниями. Все будет хорошо — и удача не обойдет Мадару-сама стороной. А если осмелится, то Сакура сама станет его удачей. Солнцем, освещающим его душу. Ах, ну не слишком ли она романтична? Хихикнув, Сакура бросилась во двор. Стрелой за ней метнулась Усаги, но споткнулась о татами и упала. «Ты уж извини, — с лёгкостью ветерка подумала Сакура, — но ни тебе, никому другому меня не остановить! В этот день я заставлю Часть улыбаться, чего бы мне это ни стоило». Как известно с давних пор: закон подлости вступает в силу всякий раз, когда его не ждёшь.

#2

Торжественная вечеринка началась с опоздания Сакуры. Устыдившись, девочка низко склонила голову, протиснувшись между Мэй и Томоэ. Первая мягко упрекнула Сакуру, что ей здесь не место, а Томоэ ущипнул сестру, шикнув, что химэ клана Учиха должна стоять там, где ей заблагорассудится. Между родственниками завязался бурный спор, в ходе которого Сакура нерешительно вскинула подбородок и напоролась на такой осуждающий взгляд Усаги, что, ойкнув, мигом вбежала на пьедестал и села на подушку рядом с Мадарой-сама. Это было ее почетное место, которое ей, тем не менее, не хотелось занимать. В этом году, в отличие от предыдущих, она завела друзей, и хотела провести время с ними. Церемония празднования не могла начаться без нее. И ей было стыдно за опоздание. Хуже всего, что Мадара-сама не подозвал ее к себе ни жестом, ни взглядом. Словно ее вообще не существовало. Сжавшись в комочек, она подавила подступающие к горлу рыдания и с горечью подумала: «Ах, ну отчего я не родилась чуть раньше? Разница в нашем возрасте слишком велика! Я была, есть и буду для него лишь ребенком». Люди стекались со всего клана и, низко поклонившись — так, что их лбы касались татами — приносили дары. Огромная процессия тянулась несколько часов и прервалась только после хлопка Мадары-сама. Не сказав ни слова, он удалился в свои покои. Подобрав полы кимоно, Сакура бегло улыбнулась обделённым вниманием и последовала за Частью. Склонившись над письменным столом, Мадара что-то усердно писал. Сакура прочистила горло, привлекая к себе внимание. — Что случилось? — рявкнул Мадара настолько громко, что у Сакуры подкосились ноги. Она заерзала и, неуверенно кусая губы, вынула из широкого рукава самодельный веер. — Это… — девочка густо покраснела, умирая от смущения, — шишо научила меня многому. Я решила, что лучше подарить нечто, сделанное своими руками, чем не дарить ничего. Это был первый раз, когда Сакура преподнесла подарок Мадаре-сама. И первый раз, когда он отмечал день рождения столь помпезно. Не обделенный богатствами, клан Учиха, тем не менее, был закрыт настолько, что не имел привычки рассыпаться деньгами, устраивая бесполезные пиршества. Мадара поманил ее пальцем. Дрогнув от неловкости, Сакура отдала веер. Вскинув брови, Мадара остался удовлетворенным прочитанным. — Я не слышал это хаку. — Я… с-сама его написала. — Неплохо. Полагаю, у тебя талант к разного рода искусствам. — С-спасибо, — сердце в Сакуре билось с той же близостью, с которой Кадан бегал за мячом, — а что насчёт вас? — А что со мной не так? — с лукавой ухмылкой Мадара уставился на нее, задумчиво подперев рукой подбородок. «Ну, довольно, не смотрите на меня так», — Харуно сьезжилась: огонек внутри нее тлел, вспыхивая с новой силой. Ещё немного — и пожаром захлестнет всю грудную клетку. — Вы не поделитесь со мной, почему ушли столь скоро? Неужели у вас в самом деле столько дел, и вы не могли выделить время даже в день, по праву принадлежащий вам? — Сакура, — Мадара нахмурился, возвращаясь в свое привычное состояние. На ее загривке зашевелились волосы, холодный пот прошиб до костного мозга. — Когда ты вырастешь, я посвящу тебя в дела клана. Но имей терпение… — Прекратите! — девочка опустила глаза в пол и вцепилась в юбку кимоно. — Я же вижу, что вы темните! Уже очень-очень давно. Вероятно столько, сколько я вас знаю. Она ожидала бурной ответной реакции. Злости, молнии яростных взглядов, даже рукоприкладства… Но никак не раскатистого хриплого смеха. — Спасибо тебе за то, что у тебя есть характер, Сакура. Если бы не он, я бы и не догадался о твоей наблюдательности. Возможно, мне следует пересмотреть планы на тебя. Возможно, ты принесешь больше пользы, чем я рассчитывал изначально. А теперь ступай. Ты не получишь информации, которой жаждешь, пока я не решу, что пришло время этим с тобою поделиться. Тело Сакуры застыло в немом напряжении. Если это вызов, то она его принимает. Коль Мадара-сама не раскрывает ей карты — она сама ворвётся в игру и разгромит противника в пух и прах. У нее достаточно потенциала, чтобы попытаться.

#3

Томоэ и Мэй ссорились достаточно часто, и Сакура ненавидела каждый из этих эпизодов. Вот и сейчас, войдя в сад, она застала грызущуюся парочку под деревом. Вздохнув, она растопырила пальцы и, сосредоточив чакру в ладонях, направила ее на ветку. Она качнулась — и снег посыпался прямо на ребят. — Ай! — Мэй-чан завизжала, словно ее ужалила оса, а Томоэ покатился по земле со смеху. — Ты, дурак! Не смейся над чужой бедой! — Кто бы говорил! Мэй-чан сильно пнула братца ногой в живот — Сакура ахнула, вздрогув. Она и не думала, что Мэй-чан может быть столь жестокой. — Это ты, Сакура? — Мэй вихрем улыбнулась, заприметив подругу. — Что ты здесь делаешь? Твое место в церемониальном зале, ты должна принимать подарки вместо Мадары-сама. — Что? — Сакура встрепенулась, недоуменная. — Впервые слышу? Мэй на миг растерялась, но тотчас собралась: — Усаги сказала мне, что планы изменились. Беги скорее! — Ладно, — Сакура побледнела, опечаленная и напуганная. Она хотела поиграть с друзьями, но, похоже, у нее ещё остались дела. — Спасибо, что сказала! Увидимся. Сакура неловко перепрыгивала через сугробы, а Мэй-чан, не скрывая коварной улыбки, смотрела ей вслед. Единственный, кто досаждал ей — брат. Впился в нее глазами-углями, готовыми вспыхнуть в любой момент. — Если не собираешься предавать семью, значит не сверли меня таким страшным взглядом. Сколько бы ты ни делал вид, что всех нас презираешь, ты нам благодарен и понимаешь, что пока не вернёшь долг, не расстанешься с нами. Томоэ щёлкнул зубами. Стерва сестрица как всегда была права. Усаги, притаившаяся за соседним деревом, в сердцах растерла руку до крови о кору дерева. Значит, в клане Учиха завелись крысы. — И много ли вас? — шепотом спросила она, не подразумевая ответа. — Немного, — ответил мальчишеский голос. — Заткнись, тупица! Ей это знать вовсе необязательно. Усаги в ужасе распахнула глаза. Эти детишки… — О, Ками, не смотри ты на нас так. Мы заодно. — Почему ваша семья решила объединится с врагом? — прямо спросила Усаги. Она чувствовала: от нее ускользает нечто важное. Что могут Сенджу предложить Учиха? — Это не твое дело, — заносчиво сказала девчонка. — Спроси у наших родителей. Я отведу тебя. — Томоэ, ты просто!.. Мэй-чан оказалась слишком медлительна, чтобы поспеть за братом. Если он что-то решил, значит исполнит это во что бы то ни стало. Спустя несколько часов Усаги получила ответы почти на все свои вопросы. Ее желание бежать с Сакурой усилилось в разы. Пусть Сенджу и не брезговали грязными методами они — воистину — делали это ради лучшего мира. И она всячески поспособствует другим шпионам, проникшим в клан Учиха. Отныне ее сомнения полностью растворились. Все, что она делала до этого — даже убийство того мальчика, Хига — было оправдано. Теперь она непреклонна в желании спасти Сакуру из ада, в который ничего не подозревающая бедняжка невольно попала.

#4

Сакуре казалось, она до рассвета провозилась, принимая оставшиеся дары. Людей почти не осталось — только кланявшиеся слуги зачитывали имя отправителя, сгребая дары в одну кучу. Когда последний человек покинул церемониальную, Сакура, свернувшись клубком, беспокойно задремала. Из дальней комнаты доносился шум празднества, поднимали тосты, наливали сакэ и заводили песни. Учиха бывали на редкость громкими, когда того требовала ситуация. Сакуре снилась война, которую она никогда не видела. А потому пробуждение ее было крайне неприятным. Она с трудом разлепила веки, не без удивления обнаружив себя на коленях Части. Он нежно гладил ее по волосам — его губы двигались беззвучно, словно напевая ей колыбельную. Сакура с трудом сдержала слезы. Ками-сама, она так скучает по матери, которую ни разу не видела! Только бы запечатлить ее лик в своей памяти — и больше ничего не надо! Но все, что есть у Сакуры — это Мадара. Ее единственный родитель, ее Часть, ее все… Она зависима от его ожидания и похвалы, сколько бы не уверяла себя в обратном. Эта связь придавала ей силы и вместе с тем отнимала их. Заслужить одобрения Мадары очень-очень сложно. Сакура продолжает убеждаться в этом на собственном опыте по сей день. Она сегодня оплошала — опоздала на церемонию и, кажется, спросила лишнего. Но он чем-то, несомненно, остался доволен, и нехватка информации нервировала ее нешуточно. Чувствуя себя беспомощной, Сакура всхлипнула и посмотрела в угол с подарками. Заметив ее интерес, Мадара хмыкнул: — Хочешь знать, что там? Открой и посмотри. Это все твое. — Правда? — Сакура села на циновку. — А почему именно в этот год? — Потому что я так хочу. — Спасибо! — она воспользовалась возможностью и бросилась Части на шею. Он огладил ее лопатки и — стоило ей отстраниться — махнул рукой, чтобы она скорее распаковала их. Улыбнувшись во все тридцать два, Сакура бросилась к кучи. Множество расписных зонтиков, бумажных фонарей, благовоний, экзотических фруктов, роскошных тканей и алкоголя. Действительно потрясающе. Вот только алкоголь ей не нужен. Недолго думая, Сакура приказала раздать часть подаренного сакэ прислуге. Она была удивлена, получив разрешение Мадары-сама. Ко всему прочему не ожидала такой реакции от слуг: они горячо поблагодарили ее. Тогда-то она и узнала, что слугам дома Учиха запрещалось распивать спиртное. Все распивали алкоголь. Охранники, кухарки и гости. Все, кроме двух людей, которых Сакура потеряла из виду. И очень обрадовалась, когда нашла одну из них. — Томико! Девушка встала с земли и отряхнула кимоно от снега, белозубо улыбнувшись. — Ах, госпожа! Морозный выдался вечер, не так ли? Сакура просто не могла не ответить на улыбку служанки. Девочка посмотрела на небо. Действительно, уже стемнело — и холодок щекочет кончик носа. Вдруг — собачий лай. Сакура, ничего не подозревая, сделала вид, что не замечает пса. Она знала: он вот-вот набросится на нее, но она отпрыгнет в сторону в последний момент. Кадан постоянно попадался на эту уловку. Дурашка всё-таки ее пёс, но такой любимый! Томико любила глубокие ночи, россыпь звёзд на небе и холод. Она застыла в прекрасном мгновение, но оно было нарушено в секунду, когда служанка обратила свое внимание на мчащегося к хозяйке пса. Было в его беге что-то дикое, в блеске бездумных глаз — безумное. Томико пронзила догадка: только не это! — Госпожа! — она кинулась к Сакуре настолько быстро, насколько позволяли ее ноги. Выхаркивая лёгкие, она настигла цель и, обняв Сакуру, повалила ее наземь. В рот девочки попал снег: она закашлялась и возмутилась. — Томико, чего ты… То ли скулеж, то ли вой. Но для Сакуры это — настоящий собачий крик. Она взглянула поверх плеча Томико и застыла в беззвучном ужасе: Мадара-сама насадил Кадана на катану. Сакура почувствовала, как что-то с тяжёлым треском рухнуло в ее пятки. Кажется, это было сердце. — Да будьте вы все прокляты… — в отчаянии прошептала она.