Сломленный дух

За каждым человеком есть своя история. Причина, из-за которой они стали такими, какие есть. Что-то в прошлом заставило их измениться, и иногда это невозможно исправить. Учиха Мадара был одним из тех, кого нельзя уже было изменить. Будучи рождённым с тьмой в душе, он всё своё детство пытался ей сопротивляться. Он не хотел быть жестоким, не хотел ранить. Но, к сожалению, у судьбы были на него другие планы. За всю свою жизнь он видел немалое количество смертей, с отчаянием и полным ощущением беспомощности он наблюдал за погребением своих товарищей, своих родных братьев, погибших в столь раннем возрасте от кровожадных рук врага, и с каждым разом его ненависть продолжала расти, заглушая его сердце и затмевая его разум. И в конце концов, Мадара поддался своей тьме. Он позволил своему гневу заполнить себя до краев и использовал его, уничтожая всех и каждого на своём кровавом пути. И, если раньше мужчине не хотелось убивать и мучать, то сейчас он чувствовал, как просто забавляется, перерезая чужие глотки и с мрачным удовольствием наблюдая за алыми реками, хлынувшими из их распотрошенного горла. С тех пор он всегда внимательно вглядывался в свою очередную жертву, с поистине садистическим интересом разглядывая, как жизнь медленно покидает их глаза. Однако после смерти Изуны всё изменилось. Когда Мадара осознал, что его последний брат, которого он безмерно любил, которым так бережно дорожил и которого от всего старался защитить, погиб, он окончательно потерял себя. Он стал словно диким зверем, скрывающимся в человеческом обличии, что с завидной гордостью нёс на себе запах чужой крови и смерти, словно то был какой-нибудь парфюм. В его венах как будто запылала новая невероятная сила, оставленная ему от его далёких предков и способная уничтожить тысячи и тысячи жизней. И он этим пользовался, срывая свою злобу и… горе. Только после мирного соглашения со своим другом детства, практически единственным человеком, что мог хоть как-то вернуть его в те былые времена, когда всё было не так плохо, и был жив и его отец и Изуна, он мог усмирить свой гнев. Мадара упрятал и своего внутреннего монстра, скрывая свою истинную сущность под маской смиренности и равнодушия. И в конце концов, окружающие его люди позабыли о том, кем он являлся на самом деле. Он говорил мягко, лгал искусно и улыбался скромно. И все были готовы склонить перед ним свои головы, совершенно забывая обо всём. Наверное, такую же ошибку допустил и Тобирама. Только в его случае всё было несколько иначе, он прекрасно знал об опасности, исходящей от мужчины, только вот по глупости уверил себя в мысли, что Мадара не посмеет пойти в открытую против него и его брата. Самоуверенность сыграла с ним злую шутку, заставляя разбираться с ужасающими последствиями. Тобирама не мог даже пошевелиться, судорожно хватая ртом кислород и проклиная абсолютно всё на этом свете. Он с еле заметной дрожью во всём теле стоял на коленях, упираясь ладонями об деревянный пол, что начинал уже потихоньку расплываться перед глазами. «Что за ненормальная чакра?! Откуда такой сильный поток?» — лихорадочно прокручивал у себя в голове мужчина, пока пытался понять, что ему делать. Вариантов в таком случае было немного. Наследник Учих в буквальном смысле заставил его упасть на землю под давлением его выпущенной чакры. Одно лишь это показывало гигантскую разницу между их способностями, и, как бы Тобирама не хотел этого признавать, он был не ровня Мадаре. Но это, черт возьми, вовсе не означало, что он не будет сражаться до самого последнего. Он ни в коем случае не позволит этому учиховскому ублюдку воспользоваться ситуацией и избавиться от него. — Решил наконец прикончить меня? — хмыкнул белобрысый, с трудом приподнимая голову в сторону Учихи. — Долго же ты собирался. В тот же момент он наткнулся на скучающий взгляд, горящий насыщенными огоньками алого пламени, и незамедлительно опустил голову обратно, матерясь про себя. Чертов Учиха снова использовал свой шаринган, обращая в прах практически любые шансы, что у него были на победу. — Опять считаешь, что знаешь всё лучше всех, так, Тобирама? — лениво склонив голову набок, произнёс темноволосый мужчина. Младший Сенджу в непонимании нахмурился. Что ещё ему было нужно от него, если не отмщение за убийство брата? Лицо Мадары вдруг исказила усмешка, и он плавно опустился на корточки, не отрывая внимательного взгляда от напряжённого мужчины. Он был настолько близко, что даже, если бы Тобирама смог каким-то чудом побороть давление его чакры и подняться, он бы ни за что не смог пробиться через него. Но с другой стороны, думал Сенджу, Мадара был в довольно уязвимом положении, при котором Тобирама мог бы попытаться дотянуться до него. Он бы сбил его с толку, после чего поток чакры Учихи снизился бы, и он смог бы добить его. Но… у него была на это лишь одна попытка. Одна ничтожная попытка, что могла предрешить исход их сопротивления. Он должен был это сделать. «Сейчас или никогда», — пронеслось в голове у мужчины, наполняя его решимостью. Тобирама глубоко вздохнул и, не теряя больше ни секунды, сконцентрировал всю свою силу в кулак и с резкостью направил его прямо в нос Учихе, наслаждаясь мимолетным удивлением на его лице. Эффект неожиданности должен был помочь ему и, если его рука дойдет до цели, она просто раздробит его кости и— — Всё сопротивляешься? — усмехнулся темноволосый мужчина, и всё внутри Тобирамы замерло. Он с широко распахнутыми глазами смотрел на свою ладонь, сжатую в руке Мадары прямо перед его лицом. Прошло не больше минуты, прежде чем он, оскалившись, не почувствовал, как гнев начал заполнять его, застилая глаза. — Ублюдок…  — прорычал Сенджу, вырывая свою руку из цепкой хватки. Учиха на его действие тихо усмехнулся, и терпение Тобирамы окончательно лопнуло, он уже больше не мог сдерживаться, в нём просто кипела ярость: — Какого хрена тебе вообще нужно, если ты не собираешь убивать меня тогда, а?! Из его рта вдруг вырвался резкий потрясённый вздох, выталкивающих весь воздух из его лёгких. Его разум в какой-то момент затуманился, пока он пытался понять, что происходит в течение нескольких ударов сердца. И, когда до него дошло, он в полном изумлении уставился на мужчину, ощущая, как чужие пальцы зажимают его белоснежные волосы, натягивая и заставляя его болезненно откинуть голову назад. — Как же ты не понимаешь, Тобирама? — нарочито вздохнул брюнет, будто бы то, что он сейчас скажет, было самой предсказуемой вещью на свете: — Какой смысл в том, чтобы убивать тебя? Даже не так… какое удовольствие это мне принесёт, если я разберусь с тобой настолько быстро? — Что тебе, блять, нужно? — процедил сквозь стиснутые зубы мужчина, шумно дыша через нос. Кроме того, что на него давила сила невероятнейшей чакры, губительно действующей на его тело, так теперь ещё он был вынужден находиться в столь унизительной позе. Тобирама был просто в бешенстве, но не было ничего, что он бы сделать, и это раздражало его ещё больше. Послышался смешок, после которого Сенджу, неосознанно вздрагивая, ощутил, как его притягивают ближе за волосы. Его брови сдвинулись к его переносице, пока он из последних сил пытался сопротивляться и хоть как-то отодвинуться от наследника Учих. Но Мадара не дал ему этой возможности. — Ты ещё смеешь спрашивать, Сенджу? — низким шёпотом начал брюнет, обжигающим дыханием пройдясь по открытой шеи и заставляя кожу белобрысого невольно покрыться градом из мурашек, — после того, что ты сделал с моим братом, разве не очевидно, что я хочу сделать с тобой? — он сделал паузу, приподнимая голову и заглядывая ему в глаза, полные ярости. Губы мужчины расплылись в издевательской ухмылки, и он сильнее сжал пальцы в волосах Тобирамы, заставляя его дальше откинуть голову. — Блять… — прошипел белобрысый и тут же сжал челюсть, мысленно проклиная себя за свою слабость и несдержанность, — я тебя уничтожу, сукин сын, запомни мои слова. В его венах бурлила невероятнейшая злость, готовая вырваться наружу и обрушиться на любого, рискнувшего потревожить его. Его переполняло дикое желание расквитаться с чертовым Учихой. И он пообещал себе обязательно сделать это, как только будет возможность. — Кто бы мог подумать, что мучать тебя будет настолько забавно… — усмехнулся Мадара, полностью игнорируя угрозы белобрысого. Он слегка склонил голову, пока его алые глаза внимали каждую эмоцию на лице мужчины. — Как считаешь, Тобирама, мне сразу начать с жестоких методов или всё же ещё поиграться с тобой? А то я— — Да пошёл нахуй, — выплюнул Сенджу, резко перебивая его, — мне глубоко чихать в какие игры ты тут играешь, я не собираюсь тебе подыгрывать, понял, ублюдок? Тобирама с мрачным выражением лица уставился на темноволосого мужчину, что, несмотря на его слова, всё продолжал смотреть на него, будто он какой-то глупый щенок, совершенно непонимающий, что тут происходит. Его брови в раздражении сдвинулись, пока он пытался понять, почему ебаный Учиха так спокоен? А дальше всё случилось слишком быстро: Тобирама даже не успел толком среагировать, когда его стукнули лицом об пол, и картинка перед глазами расплылась в тёмные кружки. Единственное, что он моментально прочувствовал это пульсирующую адскую боль в районе его носа. А затем и металлический привкус у себя во рту. С трудом сфокусировав свои потемневшие глаза, Сенджу в удивлении заметил на полу крупные капли крови, стекающие с его подбородка. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло. Сукин сын сломал ему нос. И всё, что он мог это с силой сжать челюсть, чтобы ни один болезненный вдох не сорвался с его губ. Однако уже спустя минуту, Тобирама начал судорожно глотать воздух, ни имея возможности дышать через нос. Он мельком взглянул на Мадару, и его лицо тут же перекосил оскал. Этот ублюдок с издевательски ухмылкой наблюдал за его страданиями и даже не скрывал этого. Ох, как же сильно в тот момент Тобирама желал распотрошить и его и его эту мерзкую усмешку, что теперь будет ему в кошмарах сниться. — Я смотрю тебе так и хочется нарваться на неприятности, — с полуулыбкой промолвил брюнет и лениво облокотился на ладонь, — возможно, ты у нас мазохист, м? Это вполне возможно, учитывая, как часто ты даёшь мне повод побить тебя, — Мадара усмехнулся, рассматривая злобную гримасу лежащего перед ним мужчины. Тобирама, будучи абсолютно беспомощным в этой ситуации, прожигал его своим взглядом, он мысленно гадал, не зная, что же ещё этот гад выкинет. Как, к удивлению белобрысого, Учиха поднялся с корточек и плавно встал на ноги. С его лица тут же пропала какая-либо усмешка, не оставляя за собой и следа. Он отчего-то стал совершенно серьезным, таким, каким Сенджу привык видеть его в повседневной жизни. — И это тот, кому мой брат проиграл, — еле слышно произнёс Мадара, и его уже потемневшие глаза в последний раз прошлись по фигуре Тобирамы. Только в проёме дверей он вновь обратился к нему: — Через пять минут жду тебя у себя в кабинете. И не стоит испытывать моё терпение, Сенджу, — и с этими словами он ушёл, закрывая за собой дверь. И в ту же секунду, как он скрылся из вида, Тобирама больше не сдерживался и с яростью стукнул кулаком по земле, громко матерясь и проклиная свою гребаную слабость. Ещё никогда в своей жизни он не чувствовал себя таким беспомощным, таким бесполезным, что он позволил Мадаре так легко унизить себя… Его лицо вдруг исказилось в гневном оскале, пока воспоминания произошедшего, яркими картинками проскакивая в его голове, разливали жгучую ярость по его венам. Неужели он действительно считал, что всё это останется безнаказанным?! — Только в его мечтах, — прорычал Тобирама с поглощающей жаждой возмездия. Она застилала глаза, затмевая его разум, но младшему Сенджу было всё равно. Он поклялся самому себе, что отомстит Учихе, что заставит того пожалеть о содеянном, но вот только… как? Несмотря на всю свою ненависть, мужчина не мог не признать великую и ужасающую силу Мадары, что одним лишь своим потоком сбила его с ног. Поэтому первой его мыслью было написать письмо Хашираме, но вскоре он отбросил эту идею, хорошенько её обдумав. Что будет, если он расскажет, что предводитель Учих, их ранее враждующего клана, угрожал ему и даже нанес побои? Что в этом случае сделает Хаширама? Вызовет Мадару на дуэль, прикажет Учихам убраться, развяжет ещё одну войну? Тобирама не мог сказать точно, но ни один из этих вариантов точно не закончился бы мирно. А если учитывать, что его старший брат был тем ещё размазнёй, когда дело касалось его близкого друга, то мужчина был полностью уверен, что эта новость разрушит его… и меньше всего он хотел видеть своего единственного брата в страданиях. Поэтому Тобирама решил, что сделает всё сам, не приплетая Хашираму и не доходя до того, что они ополчат два клана друг на друга вновь. Ведь как бы младший Сенджу не ненавидел Мадару и большую часть его людей с гигантским самомнением, он не желал войны, не желал, чтобы вновь погибали невинные люди… дети. Тобирама ни за что не допустит этого. — Сукин сын, — прошипел разъярённый и уставший от гнёта чужой чакры мужчина, сплевывая на пол кровь, — он ещё у меня попляшет.

***

Решимость мужчины постепенно начала трескаться и медленно перетекать в отчаяние. Последующие три дня после инцидента в библиотеке, предводитель Учих всячески изводил его, ни на минуту не оставляя в покое. Он пользовался тем, что Сенджу должен был выполнять свою работу в Башне, и потому каждый раз, когда он попадался ему на глаза, Учиха то и дело выпускал свою чакру, заставляя взбешённого Тобираму невольно сгибаться в коленях и останавливаться, облокачиваясь на стену и переводя судорожное дыхание. И каждый раз он провожал его яростным прожигающим взглядом, на который злосчастный Учиха лишь коротко усмехался и шёл дальше, будто ничего и не было. И Тобирама уже просто не мог это терпеть, стиснув зубы. Он обязан был отомстить за себя и за честь своего клана. И пока он размышлял, сгорбившись на кожаном кресле в своём кабинете, мысли хаотично бушевали в его голове, разыскивая решение. Он знал, что насилием тут ничего не решишь, как бы сильно ему не хотелось. Ведь, во-первых, чертов Мадара был сильнее, а во-вторых, он пообещал сам себе, что их противостояние не дойдет до войны между кланами. Мужчина в раздражении сдвинул светлые брови и со вздохом облокотился локтями на стол. Он прикрыл потяжелевшие веки и пальцами начал массажировать виски. Но тут он замер, на мгновение переваривая только что возникшую мысль. Как на его лице заиграла самодовольная ухмылка, это могло сработать. Если физически отомстить не получиться, то… оставалось лишь одно: собрать о нём всю труднодоступную информацию и использовать её против него.